ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Магерамов Александр Арнольдович
Взводный

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 6.64*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение. Про 135-ю стрелковую дивизию

  
  
  ; Когда книга уже была сверстана и отправлена на обработку, пришло долгожданное послание от Дмитрия Андреевича Крупейникова, часто упоминаемого в повествовании про 'Чистилище'. Письмо им было отправлено еще 1-го апреля, и шло оно очень долго - около месяца, добравшись до адресата лишь 26-го. Из его послания на восьми листах видно, что уважаемый ветеран очень волновался, готовя свой ответ - и это несмотря на то, что он сам является автором множества публикаций в периодической печати, выдержки из которых будут приведены ниже. Поэтому все, что он рассказал в ходе нескольких телефонных разговоров, последний из которых состоялся 9.05.2008, а также его письмо будут приведены практически полностью, за исключением некоторых незначительных изменений. Кроме того, при написании статьи были использованы работы, написанные в разные годы полковником Крупейниковым. Ведь сведения, предоставленные Дмитрием Андреевичем - поистине бесценные свидетельства непосредственного участника боев под городом Белым в марте-апреле 1942 года. Причем - единственного из всех выживших командиров стрелковых взводов и рот 2/396 сп старшего лейтенанта Вахлакова. (военным комиссаром батальона у него был '...молодой ленинградец по фамилии Пономарев') Почему 'единственного'? Ответ на этот вопрос читатель получит, прочитав все написанное ниже.
  Но вначале необходимо кратко изложить биографию ветерана.
  
  
   мл. л-т Крупейников []
  
  
   младший лейтенант Крупейников, 1942 год
  
  
   Дмитрий Андреевич родился 23.05.1923 во Владимирской области, Селивановском районе, на станции Волосатая. Русский, православный. Образование среднее, закончил в 1941 Владимирский текстильный рабфак, в котором проходил обучение в момент начала Великой Отечественной войны. В армию вступил добровольно, но сразу же был направлен на сборы в г. Иваново, где при Ивановском политическом училище из коммунистов и комсомольцев формировался так называемый 'Полк политбойцов'. Это, по словам ветерана, делалось по опыту Гражданской войны - для отправки подготовленных в военном и политическом отношении частей на фронт. Подготовка одиночного солдата на сборах, по воспоминаниям Дмитрия Андреевича, была проведена весьма хорошая, но на фронт в качестве 'политбойца' он так и не попал - около ста лучших военнослужащих были направлены для обучения в военные училища. Вскоре Д.А. прибыл в Ярославль, где три месяца по ускоренному курсу учился в Новоград-Волынском пехотном училище. Первое офицерское звание - младший лейтенант ему было присвоено12.10.1941 года, в восемнадцатилетнем возрасте. Вскоре Крупейников был направлен командиром взвода в 104-ю запасную бригаду Московского военного округа. Затем он проходил службу в 16-й лыжной запасной бригаде, располагавшейся в лагерях под Казанью, где младший лейтенант приобрел первоначальный опыт командования стрелковым взводом.
  Дмитрий Андреевич так начинает свое послание от 1-го апреля 2008 года: '...Исходя из [полученного мною] письма, Вас интересует все. Скажу сразу - оперативно-стратегических вопросов и задач вышестоящего командования [я] касаться не буду. Они... опубликованы Советом ветеранов нашей 135-й стрелковой дивизии. Остановлюсь [лишь] на личных воспоминаниях - это ближе к существу дела...'.
  Далее уважаемый ветеран сообщает, что в 135-ю стрелковую дивизию он прибыл в январе 1942 года из Управления кадров Московского военного округа, который находился тогда в городе Горьком. Соединение в тот момент было уже полностью сформировано, все должности заместителей командиров рот, на одну из которых он был направлен, были уже заняты. Поэтому Д.А. с его согласия был назначен командиром обычного стрелкового взвода. На второй или третий день начальником отделения кадров дивизии все вновь прибывшие командиры были представлены командиру соединения - полковнику Попову Иосифу Ивановичу в его кабинете, находящемся в одной из школ г. Коломны. Младший лейтенант Крупейников получил назначение во 2-й стрелковый взвод 5-й роты 2-го батальона 396-го стрелкового полка. В последующем ему еще дважды приходилось встречаться с командиром дивизии - один из них произошел в Коломне, когда Крупейников занимался со своим взводом на стадионе (Коломенского артиллерийского командного училища, на территории которого формировался 396-й СП - примечание автора) строевой подготовкой: 'Он проехал верхом на коне, [я ему] отрапортовал, замечаний [при этом] не получил'....
  По воспоминаниям Д.А. перед убытием дивизии на фронт невдалеке от Коломны в дивизии были проведены большие полковые учения на полигоне с применением артиллерийской стрельбы через головы своих войск. Ближе к середине февраля части приняли военную присягу, причем Крупейников принимал ее дважды - первый раз в училище, а второй раз - при убытии на фронт, вместе со своим взводом. В середине февраля 1942 (точнее-15-го) на станции Голутвин 396-й полк погрузился в воинские эшелоны и убыл на Калининский фронт. Первым эшелоном убыл 1-й батальон майора Исаева Г.В. (военком - младший политрук Демидов). За ним отправился эшелон 3-го батальона капитана Сметанина (военком - Хрускин). 2-й батальон старшего лейтенанта Вахлакова на фронт отправился на следующий день после 1-го и 3-го батальонов 396-го полка.
  Составы с частями дивизии шли через станции: Коломна, Москва, и вскоре они проследовали город Сонково, на востоке Калининской области. До следующей станции - Бологое все шло спокойно, питание, обслуживание военнослужащих в дороге проходило нормально. Личный состав в пути своевременно проходил санитарную обработку, обмундирование прожаривалось от вшей. Стрелковый взвод младшего лейтенанта Крупейникова состоял из трех отделений по 8 человек и имел, кроме винтовок Мосина, на своем вооружении три пулемета Дегтярева пехотных (ДП). Одеты, по словам Крупейникова, военнослужащие дивизии были довольно хорошо - все имели валенки, ватные брюки, телогрейки, теплое белье, белые маскировочные халаты, меховые рукавицы, офицерам еще в Коломне были выданы кроличьи безрукавки. Весь личный состав имел шинели, шапки-ушанки, на руках - меховые или шерстяные трехпалые рукавицы, а в вещевых мешках - сапоги. По прибытии на станцию Бологое личный состав из эшелона направили в клуб на просмотр художественного фильма, но вскоре в частях была объявлена тревога. Началась бомбежка подвижного состава, правда, немецкие самолеты бомбили с большой высоты, в результате в подразделении Крупейникова пострадавших не было. Второй налет немецкой авиации был осуществлен в районе Осташкова, и в дивизии были потери. Самолеты, по воспоминаниям ветерана прошли на '...бреющем полете вдоль эшелона, сбросив несколько бомб. Погибших похоронили, паровоз дал свисток, и снова - вперед, на фронт.... Так [мы] и добирались до станции выгрузки -.... [для] нашего эшелона [это] был город Торопец. Другие [составы] выгружались в Андреаполе и маршем пешим порядком выходили к месту назначения'
  Движение частей дивизии осуществлялось в трудных условиях - по бездорожью и в условиях сильных морозов, доходивших до -30-40 градусов по Цельсию. Непрерывно приходилось расчищать дорогу - фактически это был туннель среди снежных стен. В марте 1942 под городом Торопцом, когда дивизия уже воевала в составе 4-й Ударной армии Калининского фронта, во время расчистки дорог от снега для прохода артиллерии произошла последняя, третья встреча Д.А. с командиром дивизии. Больше им встретиться не довелось, судьба Иосифа Ивановича сложилась так: 'Генерал-майор Попов войну закончил в должности командира корпуса. На встречах в г. Коломне его жена рассказала, что он умер в санатории в Светлогорске, [и был] похоронен в Санкт-Петербурге на Богословском кладбище'.
  В ходе выдвижения в направлении Ильино по всему маршруту следования подразделения дивизии подвергались налетам одиночных разведывательных самолетов противника, от которых военнослужащие прятались в придорожных снежных укрытиях. На дневки для отдыха располагались в окрестных деревнях. Для 2/396 сп конечным пунктом была деревня Залексоновка. Перед первым боем после помывки в деревенских банях всем военнослужащим выдали новое нательное белье. Еще в Торопце каждый военнослужащий получил по 40 патронов к винтовке, это касалось даже командиров взводов и рот, которым вместо пистолетов ТТ в Коломне были выданы винтовки обр. 1891/30, по две ручные гранаты Дьяконова - РГД-33 (*1) на каждого бойца, и на отделение - по две противотанковые гранаты РПГ-40 (*2).
  Произошли последние описанные события в районе деревень Макарово, Котово, в 7-8 км к востоку от станции Ломоносово. А 27-го марта подразделения 396-го полка начали совершать марш в исходное положение для наступления: '...Выдвижение подразделений на рубеж атаки проходило по открытой местности в предбоевых порядках. [Мы были] сразу обнаружены противником, и подверглись артиллерийскому обстрелу. Войдя в Залексоновский лес, подразделения заняли исходное положение для наступления. Там же, в урочище - конечной точке маршрута 396-го полка командирам зачитали приказ о вступлении частей дивизии в боевые действия. В лесу бойцы вскоре уже построили чумы из веток и жили в них. И почти все время бомбила немецкая авиация - ничего ужаснее, чем находиться в лесу во время бомбежки представить нельзя - падающие деревья, стучащие их по стволам тысячи осколков, крики раненых - это ужасно!...
  С утра 4.04.1942 после митинга и завтрака подразделения по команде развернулись в боевой порядок, и перешли в наступление'. Про свой первый бой Крупейников сообщает, что 2/396 сп получил задачу: атаковать опорный пункт противника, и овладеть деревней Глинцево, 173-й противотанковый дивизион 2-й и 3-й батареями совместно с 3/396 сп и 497-м полком должен был овладеть рубежом в 600 метров восточнее Воробьево. Таким образом.... [дивизион] в первом бою... огнем обеспечивал действия стрелковых частей при подавлении огневых средств противника. В одной из своих работ Дмитрий Андреевич писал: 'Вести наступление было сложно, глубокий снег, бескрайние лесные массивы, болотистые топи, холодные ночи, плохое питание. Передвигались по-пластунски под звуки трассирующих пуль, авиационной бомбежки. Немцы не любили воевать ночью'. В ходе телефонного разговора сообщил: 'Весь средний начсостав нашего полка был одет в офицерское обмундирование. В первом же бою за Глинцево был ранен командир нашей 5-й роты, к сожалению, забыл его фамилию и убит политрук И.П. Артамошкин (*3) , а среди остального личного состава роты к середине дня выбыло около тридцати человек. Пополнения к нам приходило мало - помню, что лишь однажды прибыли выпускники Белоцерковского пехотного училища. А вскоре я сам надел солдатскую шинель, так как мою форму повредило взрывом ручной гранаты, в которую попала вражеская пуля. Поэтому вначале мне пришлось ходить в шинели нашего убитого под Глинцево политрука Артамошкина, но от нее шел такой нестерпимый трупный запах, что я сказал об этом своему бойцу - Десятникову, и он предложил отдать шинель ему. А я с этого момента надел солдатское обмундирование. Был у меня во взводе еще один красноармеец - Зайцев (*4). Перед одной из атак он обратился ко мне - мол, не могу я больше передвигаться, устал! Я его оставил в Залексоновском лесу. А когда вернулись - обнаружил бойца умершим. Наиболее вероятно, что скончался он от истощения'. После войны, в 1983 году Д.А. посетил место своего первого боя. Долго не мог сориентироваться - глинцово поле заросло кустарником, на месте деревни - голое место. Ориентиром послужила дорога на Залексоновку. Здесь, на этом поле был первый его бой, здесь прозвучал его первый выстрел по врагу....
  Дмитрий Андреевич описал еще один случай, как к нему обратился его красноармеец со словами, что ему нельзя вечером идти в атаку, так как будет убит. На это младший лейтенант ответил: 'Ничего, пойдешь за мной!'. И боец, двигавшийся за ним в ходе атаки, как нитка за иголкой, как ни странно, остался в живых. Во всяком случае - в этом бою. В дальнейшем все боевые действия полка свелись к овладению большаком Смоленск - Белый с целью блокирования частей 246-й пд противника, находящихся в городе Белый. Бои шли с переменным успехом, подразделения ожесточенно дрались за каждый населенный пункт - Глинцово, Воробьево, Поляново, Бор, Лосьмино, Цыгуны и другие, а также за высоту 216,8 (1-я). Всего, по воспоминаниям ветерана высот с таким названием было две - одна в полосе 396-го полка (1-я) - севернее Бора, а другая (2-я) - юго-восточнее этой деревни, в полосе 497-го полка майора Т.Г. Логинова.
  Младшему лейтенанту Крупейникову довелось в следующие дни участвовать в боях за деревни: Глинцево, Воробьево - когда полк вел наступление, и в обороне на рубеже: отметка 216,8 (2-я) - деревня Бор. Выполнить поставленную задачу, овладев деревней Цыгуны и перерезать дорогу Смоленск - Белый удалось только 1/396 сп майора Исаева, но ненадолго. Подошедшие части 7-й немецкой танковой дивизии восстановили утраченные позиции, и усилили свежими частями свои опорные пункты. На отдельных участках они даже потеснили наши подразделения. В результате дивизии пришлось перейти к жесткой обороне. Д.А. пишет: 'Наступать было очень тяжело: обилие болот, резко пересеченная лесная местность - почва буквально ходила под ногами. Мы не вылезали из болот ни днем, ни ночью. Не случайно нашу дивизию именовали 'болотным соединением... Определенной цели [мы в начале апреля] достигли, активные действия дивизии вынудили [противника] перебросить часть сил, предназначенных для действий на главном, московском направлении...'
  Боевые действия, по словам ветерана. '...проходили в сложных климатических условиях весенней распутицы, что отражалось на темпах наступления. А использование противником танковых подразделений и авиации создавало на отдельных направлениях в его пользу превосходство в силах и средствах. Из-за того, что местность для техники была непроходима, нам иногда приходилось наступать без танков, артиллерийской подготовки, [ходить] в атаки [лишь] за счет ружейно-пулеметного огня! За первые 10 дней боев только раненых через медсанбат прошло 1245 человек, не считая убитых, попавших в плен и пропавших без вести. О случаях дезертирства, сдачи в плен, членовредительства [мы и] понятия не имели'. Немцы разбрасывали много листовок, в которых они касались Москвы, Сталина, которого изображали кормчим за штурвалом тонущего корабля. Местные жители их использовали вместо обоев.
  Про противотанковый дивизион Дмитрий Андреевич сказал и написал следующее: 'Командир 173-го отдельного... противотанкового дивизиона капитан Георгий Григорьевич Мисюра, по оценке сослуживцев, командовал хорошо, и со своими задачами справлялся успешно. В этом заслуга [как] его самого, так и командиров [огневых] батарей. Дивизион для нас, пехотинцев, всегда был первой опорой, постоянно [находился] в боевых порядках [стрелковых подразделений] - где помочь, где вытащить, куда дать огонь - [у нас с ним] было постоянное взаимодействие. Всегда помогали друг другу и совместно прогрызали оборону противника.... Мы - пехотинцы поддерживали своим огнем действия артиллеристов. По штату 1941 года... дивизион был вооружен 45-мм орудиями бронепробиваемостью [около] 70 мм на дальности 500 метров. [Его орудия] легко пробивали броню немецкого танка Т-III - она не выдерживала в то время силу удара нашего снаряда. Противотанковый дивизион - это средство командира дивизиона, он использовался в первую очередь на танкоопасных направлениях и мог в ходе боя оказаться в любом месте поля боя - там, где создавалось опасное положение. Командиру-артиллеристу надо [было] видеть все: соседей, противника, действия подчиненных, и все держать в своих руках - любая ошибка [была] недопустима'. Позже Дмитрий Андреевич написал: 'За первые бои приказом по 41 армии ?05/1 от 18.05.1942 по 41-й армии 19 человек были награждены медалью 'За Отвагу', среди них - [я] и Крахмаль Иван Андреевич - командир орудия 173-го оптд....'
  15-го апреля дивизия перешла в новое наступление и овладела рубежом: Поляново- Глинцево - Воробьево, взяв под прицельный огонь передвижение живой силы противника по большаку. Деревня Воробьево, по словам Д.А. представляла собою сплошное болото, в отличие, например, от Глинцево (деревня, состоящая из 10-15 дворов). О том, что происходило возле нее, 19-20-го апреля, Крупейников сообщил: '...в бою за Воробьево я командовал ротой, которая... в ходе ночного марша после преодоления по пояс в воде разлившегося ручья, в ночном бою атаковала вражеский опорный пункт, уничтожив два ДЗОТа, и заняла окопы и блиндажи противника. Не выдержав стремительного удара, немцы в панике бежали. Выполнили мы ту задачу без потерь. В этом бою я был ранен, но не покинул своего подразделения, санитар забинтовал правую, окровавленную ногу. С рассветом противник перешел в танковую атаку. Некоторые бойцы дрогнули, бросились бежать, и были расстреляны и раздавлены танками, но артиллеристы противотанкового дивизиона не растерялись, дав врагу достойный отпор. Два немецких танка были подбиты, а остальные отошли. У них, [противотанкистов] было разбито одно орудие, расчет... погиб. Я лично обязан им своею жизнью - до моего окопа танк противника не дошел [буквально] пяти метров и был ими подбит, а второй... повернул обратно'.
  Об этом бою из наградного листа Дмитрия Андреевича можно узнать следующее: '...19 апреля 1942 во время боя с немецкими захватчиками в районе северо-восточнее д. Воробьево... [Крупейников], личным примером увлекая бойцов вперед на засевших в блиндажах... захватчиков, первым ворвался на передний край обороны... Огнем своего подразделения подавил блиндаж противника, где находились две огневые точки,... и лично истребил не менее 15 немецких солдат и офицеров'. Не ограничившись представлением к награждению орденом, командир полка подполковник Найдышев Павел Николаевич (*5) направил родителям младшего лейтенанта благодарственное письмо на родину, в котором, в частности, сообщил: '...Руководя в бою ротой, он шел впереди бойцов и увлекал их за собой. Первым ворвался в оборону противника.... За проявленное мужество и отвагу т. Крупейников нами представлен к правительственной награде - ордену Красной Звезды'.
  Дмитрий Андреевич написал про голод на Калининском фронте и стойкости, неприхотливости русского солдата: '...На войне все гладко не бывает. Весною было плохо с питанием, [из-за] распутицы не было подвоза продовольствия. Бывало на день [лишь] по два сухаря доставалось.... Иногда бойцы варили и ели даже лошадиную кожу. Люди изнашивались, уставали, болели. Но моральный фактор нашего солдата трудно переоценить. Солдаты, офицеры были выносливы, непритязательны, в ... трудных условиях приспосабливались - им помогала русская находчивость, [а также желание] воевать, победить и выжить. Безусловно, те, кто довел войска до такого состояния, были наказаны и сняты с занимаемых постов - пример халатного обеспечения войск вошел в учебники по тыловому обеспечению... на Калининском фронте. Мне пришлось услышать об этом [однажды] на лекции, будучи слушателем военной академии имени Фрунзе'.
  Следующий кровопролитный бой начался 21-го апреля невдалеке от деревни Демяхи: ' [моя]...рота занимала рубеж на безымянных высотах ... западнее... Демяхи, [когда] была атакована гитлеровцами. Впереди шло пять танков с пехотой...'. В дальнейшем происходили следующие события - младший лейтенант Крупейников приказал открыть огонь из стрелкового оружия по вражеской пехоте и отсечь ее от танков. А по бронированным машинам - полученными недавно ротой ружейными противотанковыми гранатами Сердюка (ВПГС-41) (*6), выстреливаемыми из винтовок на дальность 60-70 м при помощи холостого патрона. Но винтовочные гранаты оказались крайне неэффективным оружием при борьбе с бронированными целями - из них весьма редко бойцам удавалось попасть в цель, но даже в случае попадания они были почти бесполезны. Тогда младший лейтенант помог выкатить на прямую наводку два 45-мм орудия, подбивших вскоре несколько вражеских танков.
  В этом бою Дмитрий Андреевич был вновь ранен пулей, на этот раз в нижнюю треть живота, и на военной двуколке отправлен в 138-й отдельный медико-санитарный батальон. Он вспоминает: 'Командиром нашего 396-го сп был Найдышев Павел Иванович, подполковник, доброволец Гражданской войны - замечательный командир и человек. Родился он в г. Переяславле - Залесском, в Ярославской области. Когда меня ранили и везли на санях в госпиталь, он остановил повозку и минут пятнадцать беседовал со мной. Во-первых, спросил фамилию - оказалось, что он... видел, как проходил тот бой и поблагодарил меня за грамотное командование подразделением. А [всего лишь] через месяц мои родители получили благодарственное письмо за активные действия на поле боя с немецко-фашистскими оккупантами. В последующем Павел Иванович стал командиром дивизии, получил звание генерал-майора. Воевал он в Югославии, где погиб и [был] похоронен в городе Самборе'. 28-го апреля Крупейников был вновь представлен к награде - ордену 'Красной звезды', наградной лист подписали: командир полка подполковник Найдышев и военный комиссар старший политрук Раздобудько Александр Николаевич.
  Про тот, первый месяц кровопролитных боев дивизии Дмитрий Андреевич написал следующее: 'К немцам у нас была большая ненависть, слишком много горя [они] принесли... нашему народу. Но боевого умения еще не хватало, науку побеждать [мы] осваивали в бою.... Бои были тяжелыми, сложными, за первый месяц из командиров взводов остался [в строю] я и лейтенант Бармин, а потом и он погиб. Из моей роты в памяти остались: лейтенант Градобоев, парторг роты Маслов, рядовые Зайцев, Десятников. [Запомнился еще] командир 1/497 сп Николай Коптяев - в его батальон я попал после излечения в Чичатах и командовал 1-й ротой. Текучесть личного состава была большая, не успевали [часто даже] знакомиться с прибывающим пополнением.... [То же самое и] с командным составом.
  Хочу отметить большую роль политруков - не прав писатель Астафьев, [утверждавший], что политработники только и делали, что митинговали. Они воевали так же, как и командиры - в первых рядах, во всяком случае - ротное звено. Я, как командир, всегда согласовывал с политическим руководителем роты наши действия перед боем. Первый наш политрук, Артамошкин, был убит во втором же бою - под деревней Глинцево, там он и был похоронен в воронке от разрыва снаряда. Второй политрук был ранен под деревней Воробьево, [но остался] в живых, [я его] лично эвакуировал в тыл. Старший политрук (Пономарев, прим. авт.) [тоже] был ранен, и [вынесен с поля боя] санитарами.... По Боевому Уставу пехоты командир должен был быть всегда впереди, исходя из этого требования [у нас] были большие потери [в командном составе]'.
  По поводу алкоголя и пьянства на передовой: 'Напрасно некоторые лица распространяются о 'ста наркомовских граммах', [выдаваемых якобы] для храбрости. В нашем 2-м стрелковом батальоне выдали после первого боя по 100 граммов водки - для снятия эмоционального напряжения. И больше никогда не выдавали. Если наш командир батальона этим делом злоупотреблял, его еще в середине апреля 1942 отстранили от занимаемой должности'.
  Про поддержку дивизии тылом: 'Не забывала нас и Коломна. По просьбе командования [в городе] изготовили сотни ломиков для отрывки окопов в мерзлом грунте. Приезжала также делегация от трудящихся города - вручать [нам] подарки от жителей. Мне [тогда досталось] полотенце с надписью: 'Доблестному бойцу Красной армии'.
  
  В последующем младший лейтенант описал события, в которых ему пришлось участвовать на высоте 216,8 (2-я) возле деревни Бор - туда он прибыл 26-го апреля: '...В госпиталь 138-го омсб пришло распоряжение комдива выписать тех, кто мог держать в руках оружие. Меня направили в 497-й полк, и вскоре я уже доложил о прибытии командиру 1-го батальона Кольке Коптяеву - именно так представился мой новый непосредственный начальник, а в руках у него при этом был немецкий пистолет-пулемет МП-40. ...Младший лейтенант... приказал принять 1-ю стрелковую роту, [и я]... сразу лег за станковый пулемет 'Максим' - отражать очередную атаку, так как... пулеметчики были все выбиты.... Продергиваю ленту через приемник, подпускаю фрицев поближе и нажимаю на гашетки.... Немцы сразу залегли, затем начали отходить.... В роте личного состава оставалось человек пятнадцать, остальных... [уже всех] покосило.... Два дня дрался [наш] батальон на высоте с отметкой 216,8 у деревни Бор. Немцы потеряли в этих боях немало живой силы и техники и были вынуждены отойти на исходные позиции. С потерей выгодного рубежа... [они] не смирились, и систематически продолжали наносить удары авиации, [проводили] налеты артиллерийским и минометным огнем.... Коптяев? Не знаю его дальнейшую судьбу - ведь меня через неделю ранило. Век категории взводного - ротного на фронте был очень недолог - день, два, максимум - неделя. Иногда мы даже познакомиться с 'соседом' не успевали - а его уже не было в живых....
  30-го апреля дивизия... была вынуждена перейти к жесткой обороне на рубеже: Горюны - юго-восточная опушка залексоновского леса, где [мы отражали атаки врага] в течение 15-ти суток.... Особенно сильный оборонительный бой разгорелся 1-го мая. На рассвете... услышали нарастающий гул двигателей немецких танков, сопровождаемых пехотой, на бомбежку заходили самолеты. Казалось - никто не устоит. Но... выдержали, даже раненые не покидали поле боя'. А 3-го мая во время очередной вражеской атаки Д.А. был тяжело ранен. Он написал про полевой госпиталь 135-й сд: 'После тяжелого множественного ранения левого бедра, предплечья и кисти левой руки... мне промыли раны, наложили... повязки. Когда снимали шинель, осколки сыпались как горох и стучали о пол. Один... угодил в комсомольский билет'. В дальнейшем Д.А. был эвакуирован в тыл через Ильино, Старую Торопу, Торопец, Ржев, где проходил лечение в полевом подвижном госпитале (ППГ) 2235, ЭГ (эвакуационном госпитале) 2392. Затем в ЭГ 1812 Калинина, позже доставлен для лечения в город Горький, в ЭГ 2800.
  Оценка шедших под городом Белым боев: '...Ржевскую битву часто называют 'малым Сталинградом' - [ведь] потери в личном составе [в ходе нее] были значительно больше, и по времени она продолжалась дольше, чем оборона города на Волге. Заслуга Ржевской битвы огромна, и не случайно этот населенный пункт назван [недавно] городом русской воинской Славы. Под Сталинград [боеприпасы] возили вагонами, а под Белым их давали на орудие по одному снаряду в день.... В мае 42-го [наша] дивизия была переброшена на рубеж реки Обша, севернее Белого, где она продолжала вести тяжелые бои. После окружения, в которое 135-я попала в июле, дивизия была выведена в резерв фронта. За проявленное мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими оккупантами командующий Калининским фронтом генерал-полковник Конев командиру дивизии и всему личному составу объявил благодарность. Вновь вернулась 135-я на Бельскую землю в марте 1943, и участвовала в полном освобождении Бельской земли от.... оккупантов'.
  Про свой дальнейший жизненный путь: 'После излечения в госпиталях в течение шести месяцев в г. Горьком я... был направлен в отделение кадров Московского военного округа. Оттуда был направлен для дальнейшего прохождения службы в должности командира роты ПТР в 32-м противотанковом полку 2-й учебной бригады в Песочинских лагерях. В последующем был направлен на офицерские курсы при Ярославском пехотном училище имени генерал-лейтенанта Харитонова. Окончив курсы по первому разряду, был зачислен в штат училища командиром взвода, затем роты.... [После окончания войны] свою дальнейшую судьбу связал с армией, командовал... ротою - батальоном - полком, начальником оперативного отделения, заместителем командира дивизии, прослужил сорок календарных лет, закончил военную академию имени Фрунзе. В 1949 году был переведен в Московское пехотное училище имени Верховного Совета РСФСР, на суворовскую курсантскую роту. Служил в Московском, Дальневосточном, Сибирском, Одесском военных округах. В должности командира полка вместе с пограничниками в 1969 году участвовал в конфликте на советско-китайской границе, на острове Даманский. За что был награжден медалью 'За отличие в охране государственной границе' и грамотой. Дивизия, в которой я тогда служил, тоже называлась 135-й, правда, уже мотострелковой - она была сформирована после войны, и имела другую нумерацию полков. За выслугу лет награжден орденом Красной звезды, медалью 'За боевые заслуги'. Будучи начальником штаба оперативной группы Дальневосточного военного округа за уборку урожая в районах Сибири в 1972 году награжден орденом 'Знак почета'. Службу закончил в 1982 году. Воинское звание - полковник. Занимался военно-патриотической работой. В 1985 году был награжден орденом 'Отечественной войны 1-й степени'. Работал заведующим отделом Великой Отечественной войны в музее истории Молдовы, в г. Кишиневе совместно с художником М.Г. Грековым. Вместе с ним в течение восьми лет создавал диораму 'Ясско-Кишиневская операция 1944 года', являясь ее соавтором. Участвовал в подборке материала для двухтомника 'Герои Советского Союза' (краткий биографический словарь) 1987-1988. Работал председателем комиссии по военно-патриотическому воспитанию молодежи, председатель секции ветеранов войны Фрунзенского района. После переезда в Ярославль работал в местных военно-патриотических организациях. В 2002 году был награжден орденом Дружбы РФ за '...многолетнюю работу по укреплению дружбы между народами'. В 2007 году за вклад в военно-патриотическое движение награжден почетным знаком мэра города Ярославля III степени. Поддерживаю связь с музеем в г. Белом и музеем 29-й школы в Коломне. Духовное наследство, стойкость поддерживали нас, обеспечивали победу [над жестоким врагом]. Всего Вам доброго. С уважением. Д. Крупейников'.
  
   21/11/2011 Дмитрий Андреевич умер.
   Дмитрий Андреевич []
  
  
   Полковник Крупейников
  
  
  
  
  Использованы публикации Д. А. Крупейникова:
  
  1. 'Живы материнским благословением', 28.04.1995, 'Селивановский вестник';
  2. 'Слово о командире полка', 6.05.2002, 'Городские новости', Ярославль;
  3. 'Город Белый в памяти души и сердца', 'Бельская правда' ?30 (5598) от 10.03.2003;
  4. Материалы фондов музея 29-й школы г. Коломны;
  5. А.С. Паршинский, 'От Коломны до Судетских гор', рукопись, 1985;
  
  А также другая литература:
  
  6. Газета 'Красная Звезда', за 4-5 апреля 2008, статья 'Ржевская битва';
  7. Личный архив автора;
  8. Донесение 135 сд, ЦАМО Ф.58 оп. 977525 д. 331;
  
  (*1) Ручная противотанковая ручная граната РПГ-40 была принята на вооружение Красной Армии в 1940 году. Ее разработал конструктор М.И. Пузырев. Граната имела цилиндрический тонкостенный корпус диаметром 200 мм, в котором находился заряд ВВ (тротил) весом 760 (795) г. Весила граната 1105 г. Инерционный запал с предохранительной чекой размещался в рукоятке. Перед броском в осевой канал корпуса через отверстие в крышке вставлялся детонатор с запалом мгновенного воспламенения. Взрываясь при ударе о преграду, и, производя дробящее (фугасное) действие, граната была способна разрушать броню толщиной до 20 мм. Часто на корпус наклеивались инструкции с порядком применения. Метание осуществлялось как в пешем порядке, так и во время передвижения, в том числе на бронетранспортере или автомобиле. Дальность броска составляла 20-25 м.
  
   (*2) Ручная граната М.Г. Дьяконова РГД-33 была принята на вооружение в 1933 году вместо гранаты 1914/30. Общий вес без оборонительного чехла 600 г., вес облегченного чехла 125 г., нормального 250 г. Масса ВВ (тротил, применялся литой и прессованный, а с началом ВОВ - различные суррогаты) 125-200 г. Дальность броска 35-40 метров. Время замедления от момента броска 3.5-4 с. Дальность разлета осколков корпуса 15 м, оборонительного чехла около 30 м. Отдельные осколки (детали рукоятки, ударно-спускового механизма) летели на дальность до 100 м.
  
  (*3) Артамошкин Иван Петрович, ЗКРПЧ, без воинского звания, 1898 г/р, г. Бабушкин, шоссе Ярославское, 26; убит 2. 04.1942. Жена - Кротова Елена Васильевна. (Донесение 135-й сд ? 0252 от 21.05.1942, ЦАМО Ф. 58 оп. 818883 д. 267).
  
  (*4) Удалось обнаружить только следующих военнослужащих 396-го сп по фамилии Зайцев:
  1. Зайцев Василий Федорович, 1903, Яросл. обл., Большевский, д. Каменское, убит 7.04.1942 у д. Бор
  2. Зайцев Григорий Иванович, 1902, ряд к-ц, Тульская обл, Мытищ РВК у Цыгунов 4.04.1942 (по др. данным - у д. Залексоновка)
  3. Зайцев Александр Иванович, МО, Воскресенский р-н с. Елкино, убит 4.04.1942 у д. Бор;
  
   (*5) Вот что сообщает одно из донесений о б/п. (ЦАМО Ф.33 оп. 11458 д. 852 л. 48): 'гвардии полковник Найдышев Павел Николаевич, командир 113-й стрелковой Нижнеднестровской Краснознаменной дивизии, член ВКП (б) с 1944, 1900 года рождения, уроженец г. Переславля-Залесского, Ярославской обл., убит 29.03.1945 (подорвался на минах). Похоронен: Югославия, г. Самбор, ул. Царьгородский сквер, правее дороги 20 метров. Жена - Найдышева Ольга Ивановна; домашний адрес: Татарская АССР, г. Казань, ул. Гоголя, 19 кв.7'. В донесении, кроме того, указаны номера: партийного билета офицера и его командирского удостоверения личности.
   Найдышев [Фото прислал Крупейников]
   полковник Найдышев
  
  (*6) ВПГС-41 была разработана в КБ Горловского машиностроительного завода Наркомата угольной промышленности, руководимым А.К.Сердюком, и принята на вооружение 13.10.1941 (с повышенной бронепробиваемостью - 28.1.1942 ). На производство гранаты ВПГС-41 было кооперировано 29 предприятий. Состояла из пяти частей - головной, ударного механизма инерционного типа, запала (капсюля-детонатора), шомпола и стабилизатора. Характерной отличительной чертой шомпольных гранат, к которой она относилась, было наличие 'хвоста' (штока, шомпола), вставляемого в ствол винтовки и служащего в роли стабилизатора. Выстрел производился холостым патроном после выдергивания чеки, как у ручной гранаты. Использование кумулятивного заряда (334 г ВВ) обеспечивало бронепробиваемость до 30 - 40 мм, дальность полета гранаты - до 60 м по одиночной цели и до 140 м по скоплениям техники. Длина в сборе - 455 мм, масса - 678 г. Диаметр шомпола - 7,5 мм. Общая длина штока с ударным механизмом - 340 мм. Головная часть с ввернутым запалом Ковешникова или УЗРГ использовалась бойцами как ручная граната. Производство гранаты было прекращено по приказу от 16.3.1942.из-за конструктивных недостатков, есть сведения, что граната производилась на предприятиях Сталинграда до середины 1942 года. Среди недостатков отмечались такие, как невысокие точность и эффективная дальность стрельбы, частые случаи преждевременного срабатывания запала, что приводило к большому количеству несчастных случаев. К тому же бронепробиваемость 40 мм в 1942 году перестала отвечать требованиям ПТО.
  
  
  
   еще один рассказ Дмитрия Андреевича о войне http://artofwar.ru/m/maa/text_0760.shtml

Оценка: 6.64*9  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015