ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Палежин Олег
Человек Мира (продолжение)

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 4.32*16  Ваша оценка:

  Николаю снилась она. В своём летнем платье. В тусклом свете городских фонарей. Босиком по лужам, промокшие до нитки. В эту ночь, она была особенно красива. Долгие поцелуи в тёмном подъезде общежития. Она целовала его в губы, и смотрела в глаза. Он тоже не отводил взгляд. Кто кого пересмотрит. Кажется, видел в её глазах будущее. Оно ведь непременно должно быть. Одно на двоих. Под звуки грома и вспышки молний. Как в кино. Казалось, что съёмочная группа, где-то рядом. Кадр, за кадром. Так будет продолжаться вечность. И даже этого мало. Хочется сказать о чём-то важном. Никак не получается подобрать слова. Слов очень много, но сейчас лучше ничего не говорить. Страшно обоим. Прижал, к себе крепко. Чувствует хрупкое тело. Сквозь всю глубину сна, звучит голос: "пора просыпаться старлей".
  Николай неохотно открыл глаза. Голова болит будто с похмелья. Во рту сухость и привкус крови. Сергеев чистит зубы, Самсонов греет чай. Оба молчат и это настораживает офицера. Он встаёт босыми ногами на глиняный пол блиндаж, ловит себя на мысли, что не чувствует холода. Жар во всём теле. Легонько просовывает ладонь под китель и щупает рёбра. Начинает наматывать портянки, медленно, осторожно, чувствуя себя больным стариком. Смотрит в зеркало. Явных признаков драки нет и это радует. Сквозь щели армейского одеяла, на входе в землянку, тянет утренней свежестью. Стрельников сжимает кулаки и через боль начинает тянуть мышцы тела одновременно зевая.
  
  - Чего молчишь хулиган? - по-отечески спросил Самсонов. - У вас час, чтобы ситуацию разрулить. К десяти утра Сычев приедет.
  - Ты следователя видел? - повернулся, к Самсонову Николай. - Что, у него с рожей. Поди доложил уже о нападении, о препятствии следствию. Или как там, у них?
  - Он тебя ждёт. Мне велел разбудить. Иди сам глянь, - глотнул чаю старший прапорщик. - Только умойся, побрейся, форму другую надень, а то как-то не по уставу выглядишь. Драчуны, - улыбаясь вздохнул Кирилл, - только не от слова - драться, а от слова - дрочить.
  Сергеев прыснул от смеха зубной пастой себе на ботинки, и тут же примирительно поднял руки, заметив хмурый взгляд Стрельникова.
  - А тебе всё смешно? - одернул Сергеева Самсонов.
  - А мне плевать. Я в танке, - отвернулся Олег.
  
  Николай готовил вступительную речь. С трудом раскладывал мысли и всюду был неправ. Устав не перепишешь, и с человеческой моралью, он не всегда шагает в ногу. Написан людьми военными. Выходить наружу не хотелось. Не хотелось вообще вспоминать вчерашнее. Казалось именно вчера, его внутренний стержень попытались надломить. Не дракой, а именно моментом, её неотвратимости. Офицер прикусил губу, завис на секунду у входа, улыбнулся и покинул землянку Сергеева. - Ни пуха, - успел прокричать тот.
  Рассвет. Он прекрасен в любой точке планеты. Но здесь, на Кавказе за ним наблюдать особенно приятно. Каждая капля утренней росы наполняется теплом и светом. Также, как первый снег, благодаря солнечным лучам превращается, в серебро. Несколько мгновений, и всё живое просыпается, не торопясь, зажмурившись зевает, обозначая себя хрустом ветки, шорохом травы, топотом сапог, рыком дизелей, и наконец - человеческим криком. Звуков множество. В основном это удары. Удар лома о камень, топора о дерево, пристегивание магазина с патронами, к автомату, резким д