ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Снежко Виктор Николаевич
Курьера взять живым!

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 5.70*20  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В новой и заключительной книге Виктора Снежко читатель снова встретится с майором Сергеем Ратниковым, который, пройдя через горнило чеченских событий, не растерял нравственных позиций. Он по-прежнему живет по законам Чести.


   Курьера взять живым!
  
   Детективный роман
  
   Дочерям
   Марине и Ольге
  
   ПРОЛОГ
  
   1 марта
   Энск
  
   Впервые над четой Ратниковых сгустились облака супружеского непонимания. Правда, грозой в воздухе пока не пахло, но даже эти небольшие серые тучки в семейных отношениях оказались для них обоюдно неприятными и саднящими грудь. Они растревожили память, отозвались застарелой, давней тревогой и тупой болью в сердце.
  
   Ксана искренне верила, что все осталось в далеком прошлом: разлука с Сергеем... база боевиков... побег из плена на украденном у чеченцев бронетранспортере... покушение на Сергея уже дома, в Степногорске.
   Перед глазами промелькнули телевизионные кадры растерзанного боевиками бронепоезда, вдоль которого ползет ее Сергей с окровавленной повязкой поверх рукава камуфляжа.
   Память... Ты еще долго будешь цепко держать в своих объятиях ясноглазых двадцатилетних солдат-мальчишек и седых генералов, волею Судьбы брошенных в чеченское пекло, на долгие годы обуглившее их сердца.
   Человеческая память... Именно она по ночам снова и снова бросает их под очереди бандитских пулеметов, леденит душу пронзительным свистом мин и заставляет просыпаться в холодном поту.
   Однако, именно Память, вопреки подлым законам войны, не дает большинству оставшихся в живых ожесточиться душой, потерять рассудок и захлебнуться в мерзком болоте подлости.
   Возвращая людей в прошлое, Память всегда напоминает о Долге. Долге живых перед павшими. Долге, дающем право называть себя ЧЕЛОВЕКОМ.
  
   - Ты никуда не поедешь, я не могу отпустить тебя, Сережа. Ксана пыталась казаться спокойной, но выдержка ей изменила: голос дрожал, а широко раскрытые глаза наполнились соленой влагой.
   - О Пашке и Оленьке ты, родной, подумал? Как они будут без тебя целых три месяца?
   Ратников поднялся из-за стола, закурил и тяжелым шагом прошел к открытой оконной фрамуге. Как, ну как объяснить жене то, что для него самого необъяснимо?
   Сегодня, ответив согласием на предложение генерала Раскатова поехать в очередную командировку в Чечню, он понимал, что предстоящий разговор с Оксаной станет далеко непростым, но не предполагал, что он будет таким надрывно-тяжелым.
  
   После утреннего аппаратного совещания дверь кабинета Ратникова приоткрылась, и в проеме замаячил орлиный нос начальника уголовного розыска Малышева.
   - Ратников, тебя в десять часов ждет генерал, - сообщил он.
   - Зачем? - простодушно поинтересовался Сергей, отрываясь от бумаг.
   - Извини, об этом генерал мне почему-то забыл доложить, -язвительно развел руками Малышев и испарился.
   Ровно в десять Ратников сидел за приставным столиком перед генералом, одетым в серый цивильный пиджак. Раскатов по обыкновению был чисто выбрит, от него пахло хорошим одеколоном.
   Напротив Сергея расположился начальник отдела кадров полковник Дембицкий в привычно расстегнутом кителе.
   - Догадываешься, для чего тебя пригласили? - спросил генерал, поглаживая указательным пальцем жесткую щеточку аккуратно подстриженных усов.
   - Боюсь ошибиться, но, вероятно, по поводу предстоящей замены нашего ОМОНа в Чечне? - предположил майор.
   - Сообразителен, - одобрительно хмыкнул Дембицкий.
   - Верно, - в унисон Дембицкому подтвердил генерал догадку Ратникова. - Через двадцать дней нам предстоит вывести наш ОМОН, дислоцирующийся в Аргуне. На сегодняшний день практически сформирован новый отряд, вот только... не подобрали кандидатуры на должность командира отряда. Так, полковник?
   Дембицкий согласно качнул седой головой.
   - В этом нет ничего из ряда вон выходящего, если бы для нас не изменили место несения службы. Для Аргуна подобрать командира не сложно. Как-никак, там решены бытовые вопросы, установлены деловые связи с местным населением и администрацией города. А в предстоящей командировке сводному отряду придется обживать новое место службы - на одном из блок-постов в горах. . .
   - Чем вызвана смена дислокации, товарищ генерал?- воспользовавшись возникшей паузой, задал естественный вопрос Ратников.
   Вместо ответа начальник Управления встал и подошел к стоявшему в углу кабинета холодильнику. Достал мгновенно запотевшую, уважаемую всеми сибиряками бутылку "Карачинской" и поставил ее перед Дембицким . Полковник неторопливо свернул пробку и расплескал минералку в три высоких стакана из толстого матового стекла, расписанных золотыми листьями.
   Глядя на поднимающиеся вверх пузырьки, Раскатов задумчиво произнес:
   - Честно признаться, мне тоже непонятен такой маневр вышестоящих начальников. Зачем разрушать до основания с большим трудом построенное здание? И потом - милиция и блок-пост в горах? Не вяжется как-то, нет общих точек сопри-косно-ве-ния. Но приказы не обсуждают, их исполняют.
   Генерал прошелся по кабинету и остановился у окна, заложив руки за спину.
   Через двойное оконное стекло доносился разноголосый и радостный птичий гвалт; по всем признакам, весна в нынешнем году долго себя ждать не заставит.
   Дембицкий по своему истолковал молчание генерала Раскатова.
   - Сергей, имеется соображение назначить тебя командиром сводного отряда. Как ты на это смотришь? Сергей напрягся, настолько неожиданно прозвучало это предложение.
   Генерал вернулся к столу, уселся в кресло и потер виски пальцами, словно у него нестерпимо болела голова.
   - Сергей Иванович, - Раскатов говорил тихо, отчего слова, произнесенные им, звучали весомо и значимо.- предлагая принять под свое командование отряд, мы не настаиваем на своем предложении. Понимаем, сколько тебе пришлось пережить в Чечне, да и не только там. Здесь, дома, тебе тоже досталось по первое число. Но. . . именно данные обстоятельства вынудили меня и полковника Дембицкого прийти к такому решению. Из десятка сотрудников Управления, способных принять на себя руководство сводным отрядом и выполнить поставленные задачи, - ты самый опытный. Знаешь Кавказ, испытал на собственной шкуре прелести чеченского плена, а значит, будешь дорожить подчиненными, не позволишь себе попусту и необдуманно рисковать их жизнями. В общем, решай сам. Откажешься - так тому и быть. Принуждать тебя мы не имеем ни морального, ни человеческого права.
   Генералу вторил полковник:
   - Посоветуйся с женой. Мы не торопим с ответом, такие вопросы с кондачка не решаются. Но и долго затягивать решение проблемы, сам понимаешь, тоже не резон, сроки поджимают. Двух дней достаточно?
   Дембицкий поднялся из-за стола, подводя черту под непростым разговором с подчиненным.
   ...По щекам Оксаны скатывались редкие слезинки. Напрасно она пыталась вытолкнуть наружу застрявший в груди сгусток, сплетенный из нервов, отчаяния, боли и еще черт знает из чего. Комок, казалось, застрял намертво и мешал женщине собраться с мыслями, привести веские доводы в пользу своей правоты.
   - Я - ладно, не обо мне речь, а вот о детях, ты, Сережа, хорошо подумал? - в который раз спросила Ксана. - Неужели ты не понимаешь, что невозможно постоянно ходить по лезвию ножа и не порезаться, в конце концов?
   Сергей обнял жену за податливые плечи, прижался колючей щекой к ее щеке, горячей и мокрой от слез.
   - Все будет хорошо, любимая. Обещаю. - прошептал он. - Я когда-нибудь тебя обманывал?
   - Пусть так, - согласилась жена. - Но ведь ТАМ лично от тебя зависит далеко не все. Зачастую все решает СЛУЧАЙНОСТЬ, роковое стечение обстоятельств, и убеждать меня в обратном бесполезно. Я это знаю не по наслышке...Неужели ты еще не навоевался, Сережа?
   - Глупо так ставить вопрос: навоевался - не навоевался? Дело в другом. Раскатов и Дембицкий правы в единственном и главном : у меня есть опыт, и я действительно буду полезнее любого другого командира, не нюхавшего пороха.
   Оксана почувствовала, что еще немного - и она разрыдается. Душивший ее спазм поднялся выше, и в голове застучали серебряные молоточки.
   - Но почему именно ТЫ!? Я тебя ЛЮБЛЮ, Сережа! Откажись, родной. Хочешь, я сама пойду к генералу? Он меня поймет...
   Сергей впервые увидел жену с неожиданной стороны. Подобно сполоху молнии, Сергею открылась истинная глубина любви Ксаны к нему, и это чувство для нее было свято, почти божественно, способное перевернуть мир. Однажды расставшись с Сергеем по собственной глупости, Ксана панически боялась потерять его вновь. Во имя Пашки и Оленьки. Во имя себя самой и Сергея. Во имя их любви, опаленной жестоким пламенем войны.
   Сергей почувствовал себя виноватым перед женой. Виноватым за доставленные ей горькие минуты, из которых складывались часы, дни и месяцы мучительного ожидания. Разобраться, семейная жизнь Оксаны оказалась до самых краев наполненной такими "жданками". Она постоянно дожидалась его с работы и из очередной "чеченской" командировки. Сумятная тревога за жизнь Сергея стала ее неизменной спутницей.
   Чтобы сгладить вину, Сергей поцеловал Ксану в солоноватую от слез щеку, но она неожиданно высвободилась из его объятий.
   - Завтра я запишусь на прием к генералу. - Твердо произнесла жена.
   Сергей различил в ее голосе новые, жесткие нотки, и это его насторожило.
   - Ксана. - Сказал он, может быть, немного жесче, чем следовало.- Это - пустой номер. Я мужчина, и позволь мне самому решать вопросы, касающиеся чести и долга.
   Внезапно Оксана почувствовала облегчение, словно гора свалилась с плеч. Комок, застрявший в груди, сдвинулся с места и провалился вниз, влага перестала сочиться из глаз. На душе стало легко. Безысходность, овладевшая ею, сменилась торжественной и светлой радостью.
   - Мы поедем ВМЕСТЕ, Сережа. -прошептала она.
   - Как это - вместе?- не понял Ратников.
   - Понимаешь, или мы едем в Чечню ВДВОЕМ, или. . . - Закусила губу Оксана.
   Чего-чего, а за упорством жене в магазин ходить не надо, Сергею это было известно.
   - Ты отдаешь отчет, о чем говоришь?!
   Сергей прикурил очередную сигарету и нервно затянулся горьковатым дымом.
   - Каким образом ты сможешь попасть в отряд, Ксана?- ошеломленно спросил он.
   - По штату в отряде должен быть врач?
   Ратников обреченно подтвердил.
   - Я работаю в поликлинике Управления внутренних дел... - Начала развивать мысль Оксана, но Сергей не дал ей договорить .
  -- О Пашке и Оленьке ты подумала?
   Полчаса назад этот вопрос адресовался Сергею, а теперь бумерангом перебросился Ксане.
  -- И я хорошо знаю местные обычаи... - Все-таки договорила Оксана.
Этим заявлением она обезоружила Сергея.
   - Привезем бабулю из Степногорска. - Как уже о решенном продолжала Ксана. - Она во внуках души не чает, и с радостью поживет с ними три месяца. Срок, в самом деле, небольшой.
   - Мама моя! - схватился за голову Ратников. - Ты в своем уме?!. .
  
   20 мая
   Горный район Чечни
  
   Чуть забрезжил рассвет, с военного аэродрома Ханкалы поднялся вертолет. Зеленый "крокодил" держал курс навстречу солнцу, стремительно взлетевшему над зубчатыми горными вершинами, поросшими буйной растительностью.
   На жестких сиденьях разместились полковник, подполковник и капитан, одетые в пятнистую форму. Удерживая меж колен автоматы, подполковник и капитан склонили головы к полковнику и что-то поочередно деловито докладывали. Грохот вертолетных двигателей принуждал их пользоваться оживленной жестикуляцией.
   По бортам "вертушки", у иллюминаторов, рассредоточились восемь бойцов из армейского спецназа. Они с тревожной внимательностью наблюдали за обстановкой на земле, но малахитовое одеяние гор дышало спокойствием. Внизу проплывали горы, иссеченные мелководными ручьями и водопадами. Отвесные скалы и бездонные пропасти практически делали местность труднопроходимой даже для пешего человека. Изредка в поле зрения попадали крохотные селения горцев.
   Спешность вылета обуславливалась информацией, полученной накануне из заслуживающего доверия источника. Дефицит времени потребовал от федералов личного присутствия начальника оперативного отдела полковника Сосновского и его заместителя подполковника Малкова в районе предполагаемой бандитской вылазки для организации и проведения упреждающей, превентивной операции.
  
   20 мая
   Горный район Чечни
  
   По едва заметной каменистой тропе сквозь колючие заросли кустарника пробирались трое мужчин, навьюченных пухлыми, неподъемными рюкзаками. Полтора часа пути по непролазным дебрям измотали боевиков. Ноги гудели высоковольтными проводами, а лямки рюкзаков врезались в плечи, пригибая носильщиков к земле. Двое молодых буравили взглядами заросший курчавыми волосами затылок старшего, в надежде услышать долгожданную команду на отдых. Но авангардный бородач тяжелым танком упорно таранил кусты, словно ему было неведомо чувство усталости. Ветки кустарника цеплялись за одежду, тянули назад, однако, бандиты медленно продолжали ползти вперед, держа направление на нежаркое рассветное солнце.
   Наконец, вышли на небольшую полянку и старший скомандовал:
   - Все, отдыхаем. . .
   Он отвернул рукав застиранного и потому белесого "комка", и добавил:
   - Десять минут.
   Двоим соплеменникам команду повторять не пришлось. Они моментально остановились, осторожно сняли с груди зеленые продолговатые футляры, сбросили с плеч рюкзаки и ничком повалились в пахучее изумрудное разнотравье.
   Бородач со снисхождением взглянул на тяжело дышавших, взмыленных боевиков, усмехнулся, и с чувством собственного превосходства последовал их примеру.
   Внезапно его слух уловил отдаленный рокот. С каждой секундой звук становился явственнее, надвигаясь прямо на них.
   - Укрыться в зарослях!
   Бандиты подхватили с травы увесистые футляры и поспешили выполнить приказание, волоча следом за собой рюкзаки.
   Сомнений не оставалось: через минуту-другую над ними пройдет вертолет ненавистных федералов. Аллах не простит, если они позволят "вертушке" беспрепятственно пролететь над его воинами. Нужно попытаться сбить стократно клятую русскую "щайтан-арбу".
  -- Рустам, приготовь "Иглу"! Быстрее!
   Выполнив команду, Рустам передал бородатому готовый для производства выстрела снаряд противозенитного ракетного комплекса "Игла".
   Дождавшись, когда "крокодил" пройдет над поляной, бородач выскочил из кустов и поймал в прицеле хвост "вертушки".
   Хлопка выстрела вертолетчики не расслышали. Лишь отчетливо был виден вихляющий дымный след, протянувшийся с земли к винтокрылой машине.
   Ракета отыскала цель.
   Вслед за мощным ударом, свидетельствовавшим о попадании, "вертушку" заводило из стороны в сторону, и машина по пологой траектории стала снижаться.
   Внизу промелькнуло горное селение.
   Командир экипажа, отчаянно матерясь и посылая проклятия в адрес бандитов, по каким-то неведомым законам аэродинамики все-таки смог дотянуть до околицы и не упасть на одну из плоских крыш крохотных домишек.
   Израненная "стрекоза" все же была послушна летчикам. Она находилась в управляемом полете в непосредственной близости от земли, дающим надежду на благополучную посадку, но именно в этот момент лопасти вертолета застыли в леденящей душу неподвижности. Боевая машина, теряя скорость, завалилась на правый борт и с высоты не более десятка метров рухнула на каменистый склон .
  
   11 мая
   Энск
  
   Телефонный звонок в кабинете Февралева раздался в половине пятого вечера, когда солнце пронзило шалыми весенними лучами еще клейкую, пахучую березовую листву и позолотило вишневые занавеси аппартаментов старшего советника юстиции.
   Февралев взглянул на настенные часы и досадливо поморщился. Рабочий день заканчивался, и неуместный звонок не предвещал ничего доброго. По опыту он знал, что именно в пятницу зачастую и случаются серьезные преступления, одним махом перечеркивая планы предстоящих выходных дней.
   Но сегодня он приятно ошибся в своем предположении.
   - Федор Владимирович?
   - Весь во внимании.
   Голос собеседника, вечно простуженный и хриплый, Февралев узнавал в любое время суток, и в любом состоянии.
   - Признал?
   - Обязан. -хмыкнул в микрофон заместитель прокурора, чувствуя, как в ладонях появляется приятный зуд. Веселые мураши резвились, слегка пощипывали кожу и испускали ласковое тепло, вызывая сладостную истому.
   - Ну, допустим, заместитель прокурора никому и ничем не обязан. За исключением определенного круга лиц. - Подкинул леща прокурорскому самолюбию невидимый собеседник. - Наоборот, ему многие обязаны, как бдительному "оку государеву".
   - Не скажите. - В голосе Февралева зазвучали вкрадчивые нотки. - Над ним, кроме Всевышнего и Государя, витает дюжина апостолов, прихотям которых он должен потакать и ублажать их всячески. Заполучить власть во все времена стоило дорого, а уж удержать ее в руках - и тем паче. Все это влетает в копеечку.
   Вот так. Ни больше, ни меньше. Приблизив себя к небесным и земным правителям, Февралев дал понять человеку, находившемуся на другом конце провода: для меня не существует невозможного. Но... для простого смертного мое доброе расположение будет стоить определенной суммы, предназначавшейся, боже упаси, совсем не прокурору. Апостолам. Подоблачным и земным. А в прокурорский карман, если и упадет, нанароком, крошка манны небесной, то это так, дабы с голодухи не окочуриться. Да и редко случается, к сожалению, "хлебный" дождь, почаще бы надобно. . .
   - Добро, Федор Владимирович. Приглядим, иначе грош нам цена. Только вот аппетит в вашем возрасте - вещь опасная и непредсказуемая, к нему следует подходить осторожно и с пониманием возможных последствий.
   Тон, которым были произнесены последние слова, говорил сам за себя: не подавился бы ты такими "крошками" размером в полбуханки. Откусывай понемногу да тщательно пережевывай, иначе беда может случиться.
   Почувствовав неловкость, возникшую в результате очевидных недомолвок, абонент, наконец, произнес те слова, которых с нетерпением дожидался Февралев.
   - Завтра, как обычно. . .
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   Группа из отряда полевого командира Имрана Чолаева после ночного отдыха и сытного, плотного завтрака готовилась выступить в дальнейший путь. Полтора десятка крепких и выносливых воинов Аллаха, лично отобранный Чолаевым для такой ответственной миссии, сноровисто упаковывали поклажу, подгоняя по себе лямки вещмешков. По всем подсчетам выходило, что им предстояло топать по горам не менее трех суток, хоронясь от чужого глаза и тщательно соблюдая меры предосторожности.
   Руководство бандгруппой Имран возложил на себя. На первый взгляд, задание было несложным. От них не требовалось устраивать засады на пути федеральных войск, не нужно было ликвидировать среди чеченцев пособников русских собак.
   От Чолаева эмиссар Аслана потребовал скрытно и быстро добраться до границы с Грузией. Только Имран был посвящен в маршрут и конечную цель пути: в условном месте передать проводникам-грузинам курьера из России. На этом его задача считалась выполненной. Потом - обратный путь домой, в Чечню, где их дожидались месячный отдых и обещанное щедрое вознаграждение.
   Никто из отряда Чолаева не знал ни фамилии курьера, ни даже его национальности. Бледный цвет лица и имя "Марат" ни о чем не говорили, только раскосые глаза указывали на азиатское происхождение.
   Имран приказал своим людям построиться во дворике дома, отстоявшем наособицу от остальных, чтобы воочию напоследок убедиться в готовности группы к очередному изнуряющему дневному переходу. Высокий забор, сложенный из камней, скрывал от любопытных глаз происходящее во дворе.
   Выполняя распоряжение, бандиты образовали нечто, даже отдаленно не напоминающее воинский строй - вытянулись в ломаную линию, пренебрегая ранжиром. Многие дымили сигаретами. Перебрасывались шутками, вызывающими приступы смеха. Появление командира разом оборвало гортанные выкрики и лошадиное ржанье в изломистой шеренге. Все понимали, что через час от безудержного веселья не останется и следа.
   Вдруг сверху, с зеленого горба ближайшего перевала, на них обрушился натужный рев вертолета. Ошеломленные боевики, не дожидаясь приказа, бросились наутек и затаились под кронами деревьев.
   Достаточно было мимолетного взгляда, чтобы понять:вертолет доживает последние мгновения. Машину отчаянно мотало по сторонам, как легковушку на обледенелой дороге. Вместо ровного, монотонного рокота движки выдавливали из себя судорожно-астматические всхлипы, сотрясающие мощный корпус. Наконец, чахоточный кашель моторов прекратился, и над подбитой "вертушкой" из полупрозрачного круга вырисовался четкий крест обвисших лопастей.
   Спустя несколько мгновение потерявшая управление боевая машина, со скрежетом ломая винты и разрывая обшивку, пропахала поросший густой травой склон на окраине Карсан-юрта. Вопреки предположениям боевиков Имрана, замершим в ожидании трагической развязки, падение вертолета не повлекло за собой немедленное воспламенение топливных баков. Лишь из-под задранного хвоста "вертушки" белой свечой в небо потянулся дымный столб, быстро становившийся темнее и зловещее.
   Однако, эти несколько минут форы позволили оставшимся в живых покинуть вертолет, прихватив с собой раненых и оружие. Погибших вынести не успели. Получив кислородную подпитку, пламя внутри стало распространяться со скоростью горения бикфордова шнура, и вскоре прогремевший взрыв разметал по склону вертолетные обломки
  
   12 мая
   Аэропорт города Энска
  
   На девственно-чистом до недавнего времени горизонте весеннего неба стали собираться в небольшие стайки пушистые и шаловливые облачка. Ватные комочки задиристо наскакивали друг на друга, и удивительно походили на резвящихся котят-несмышленышей неизвестной породы.
   Прогноз синоптиков подтверждался: скоро аэропорт закроется из-за непогоды. Но это будет ближе к вечеру, а пока авиаторы трудились в обычном режиме.
   Серебристый лайнер с пламенеющей надписью по борту "Сибирь", утробно урча турбинами, уверенно заходил на посадку, и спустя три минуты мягко приземлился на пока еще сухой и надежный бетон взлетно-посадочной полосы. Свистящий вой турбин становился глуше, и вскоре самолет устало замер на стоянке.
   Тотчас к овальному выходу приткнулся самоходный трап, а в двадцати метрах от лайнера застыл в ожидании пассажиров
   синий аэродромный автобус.
   В числе первых на трап ступил молодой человек неприметной внешности и достаточно скромно одетый. Легкая кожаная куртка плотно облегала его плечи, на голове плоским блином красовалась недавно вышедшая из моды кепка "а-ля-Лужков". Не выделяясь из пестрой толпы, молодой человек перекинул через плечо нетяжелую дорожную сумку и скорым шагом направился к ожидавшему пассажиров автобусу, где скромно устроился в углу салона, подальше от людской толчеи и суматохи.
   Напротив входа в аэровокзал автобус распанул двери-гармошки и выплеснул наружу гомонящую толпу.
   Молодой человек, нигде не задерживаясь, пересек гудящее, словно растревоженный пчелиный улей, душноватое помещение аэровокзала и вышел на привокзальную площадь. Отойдя в сторону, он поставил рядом с собой дорожный баул. Закурил и внимательно огляделся по сторонам. Перехватив его ищущий взгляд, к нему один за другим подошли двое извозчиков-частников, предложившие с ветерком и недорого добраться в любую точку города.
   - Мне спешить некуда. -мягко отказался незнакомец от услуг назойливых нью-Козлевичей. - В "Эх, прокачу!" не нуждаюсь.
   Он докурил сигарету и, не найдя рядом урны, растоптал окурок ногой. Подхватив с асфальта свою сумку, он направился к неприметным желтым "Жигулям", стоявшим наособицу от алчной стаи частных такси.
   Перебросившись с хозяином машины несколькими словами, молодой человек забросил сумку на заднее сиденье, уселся рядом с водителем, и автомобиль резво покатил в сторону городской окраины.
   - Как долетел?-спросил шофер.
   - Нормально.
   Авиапассажир оказался немногословным и поддерживать ничего не значащую беседу явно не желал.
   Водитель постоянно обеспокоенно всматривался в зеркало заднего вида, но ничто не вызывало подозрений. Шоссе впереди было пустынно, а зависшая на хвосте расхлябанная "Волга" двадцать первой модели безнадежно отстала. Проверяясь, водила сбросил скорость до шестидесяти километров. Через пять минут "очковая" "Волга" с грохотом обошла желтые "Жигули".
   Аэропортовская трасса изобиловала многочисленными примыкающими к ней грунтовыми дорогами, ведущими в пригороды, отдаленные дачные поселки, а то и просто к облюбованным горожанами местам пикников.
   Улучив момент, когда впереди и позади в пределах видимости не было машин, водитель круто отвернул на боковую дорогу. Место поворота каждый раз было другим, и его выбор доверялся самому шоферу в самый последний момент. Так надежнее. Чем меньше знают, тем минимален риск провала.
   Как всегда, и на этот раз все прошло без сучка и задоринки.
   В безлюдном месте, для верности попетляв по редким зарослям колючего шиповника, "Жигули" остановились.
   Дальнейшие их действия, на первый взгляд, оказались совершенно безобидными и, если не сказать большего, лишенными даже намека на криминал. В течение нескольких секунд они поменялись обувью. Молодой человек натянул туфли водителя на толстой подошве, а последний, в свою очередь, облачился в точно такую же обувь своего пассажира.
   Спустя четверть часа желтая "Жучка" вырулила на трассу и помчалась к замаячившим впереди многоэтажкам мегаполиса.
   - До гостиницы подбросить?
   - Высади меня на ближайшей автобусной остановке. Доберусь на общественном транспорте. - Категорически отказался недавний авиапассажир.
  
   20 мая
   Чечня. Окраина Карсан-юрта.
  
   Черный удушливый столб дыма поднимался над погибшим вертолетом. Настроение оставшихся в живых оставляло желать лучшего: их потрясла скоротечность гибели "вертушки", но более всего угнетала тяжесть потери товарищей. Их оказалось трое: капитан и двое бойцов из сопровождения полковника Сосновского. Погибнуть могли все без исключения, и лишь мастерство пилота, помноженное на везение и военную удачу, не позволило старухе-смерти принять в свои объятия всех находившихся на борту вертолета.
   Из уцелевших наиболее серьезно пострадал сам полковник Сосновский. Он лежал на спине, закусив до крови губу и сдерживая рвущийся из груди стон. Над ним хлопотал фельдшер сержант Дронов.
   Остальные отделались ссадинами да ушибами, которые в сложившейся обстановке за ранения приниматься не могли. Все дымили сигаретами, стараясь табачным дымом унять расходившуюся дрожь в руках.
   Командир экипажа капитан Довгань подошел к подполковнику Малкову, вытащил из планшета измятую карту и расстелил ее на траве. Малкову пришлось вслед за вертолетчиком опуститься на колени, чтобы различить мелкие топографические значки.
  -- Вот здесь, за перевалом, - капитан показал место на карте. - находится милицейский блок-пост "Гранит". До него отсюда километров восемь-десять. Еще в воздухе мы передали на "Гранит" наши
  -- координаты. Конечно, ориентировочно.
   Послышались приближающиеся шаги, заставившие офицеров оторвать взгляд от карты.
   - Разрешите доложить?
   - Что с полковником?
   Сержант Дронов поправил съехавшую набок каску.
   - Дела неважные. Закрытый перелом обеих ног. Полковника следует срочно госпитализировать.
   - Госпитализировать. - недовольно пробурчал Довгань. -Это ясно даже несведущему в медицине. Вопрос - как? В лучшем случае, если на блок-посту приняли наш сигнал, помощь может подоспеть не раньше, чем через три часа. Тогда мы сложем воспользоваться милицейской волной и вызвать "вертушку". Однако, стопроцентно надеяться на такой исход нельзя:мы не успели получить подтверждения получения нашего сигнала.
   - Получается, если блок-пост не получил наш "СОС", то здесь мы проторчим неизвестно сколько времени. - Продолжил капитанские рассуждения Малков. - Отсюда вывод: самостоятельно выбираться из этой дыры, расчитывая только на собственные силы. Малков снова склонился над картой.
   - Это Богом забытое селение - Карсан-юрт?
   Получив подтверждение от Довганя, он вновь спросил капитана:
   - Доводилось бывать на блок-посту?
   - Забрасывал туда продукты, поэтому данный район Чечни мне относительно знаком.
   - Судя по карте, милициейские на своем бронетранспортере смогут добраться только до перевала. Далее - пешком?
   - Так точно. Расстояние в три километра от перевала до Карсан-юрта для нашей бронетехники - препятствие непреодолимое.
   - Значит, так. . . -подвел итог подполковник. -Сейчас проведем разведку Карсан-юрта, чтобы не вляпаться в засаду, как кур в ощип. Вторая задача разведчиков - реквизировать у чеченцев что-то наподобие носилок. Сгодится любая дверь либо деревянный щит. Насколько я соображаю в медицине, полковника на закорках не понесешь. Или я не прав, Дронов?
   Фельдшер согласно тряхнул головой.
   Малков прошелся взглядом по уцелевшим бойцам. Выделив двоих, по его мнению самых бодрых и не потерявших самообладания, распорядился:
   - В разведку пойдут сержант Ненашев и рядовой Усков. Задача ясна?
   - Так точно, товарищ подполковник. - Ответил Ненашев и привычно вскинул ладонь к армейской каске, отсвечивающей на солнце болотно-зеленым глянцем. Иного решения он не ожидал. Кому как не ему идти в разведку? Не пацанам же необстрелянным соваться в горное селение, где из-за любого угла может прозвучать роковой выстрел? А у него - опыт.
   За десять месяцев службы в Чечне ему пришлось повидать и насмотреться на "чехов" в любых обликах. Видел их и кротко-заискивающими, на коленях выпрашивающих сохранить жизнь, и налитых до самых ноздрей ненавистью к русским, не сознающих в горячечности, что навсегда закатилась за горизонт их бандитская звезда. Впрочем, такого озверевшего фанатика Ненашеву довелось увидеть лишь единожды.
   Тогда, в сентябре, им удалось выйти на след бандгруппы из десяти человек. В ходе завязавшегося огневого контакта шестерых отыскали пули федералов, а оставшихся взяли живыми, с оружием в руках. В том затяжном бою погибли трое наших - замкомвзвода и два солдата. Обозленные бойцы в отместку вознамерились прикончить пленных, но молодой лейтенант, только что принявший боевое крещение, не позволил совершить самосуд над пленными боевиками. Ему пришлось пульнуть в воздух, чтобы привести солдат в человеческий разум, не позволить свершиться элементарному убийству.
   Когда, казалось, опасность для пленных миновала и их жизням ничто не угрожало, один из бандитов, выбрав момент, с пронзительным воплем "Аллах акбар!" прыгнул на своего избавителя. Ему удалось схватить лейтенанта за горло волосатой рукой, другая потянулась к открытому клапану кобуры. Хреново пришлось бы лейтенанту, не приди ему на помощь находившийся рядом боец - пуля навеки успокоила исламистского фанатика. Волна возмущения, вызванная коварством и черной неблагодарностью, прокатилась по сознанию не остывших еще от боя солдат, набежала на берег и схлынула, оставив после себя еще один труп: кто-то в приступе бешенства размозжил пулей голову еще одного боевика. Добить оставшихся двоих не позволил все тот же неугомонный лейтенант, вставший грудью на их защиту. . .
  
   Ненашев поправил тяжелый и неудобный бронежилет, сбил на затылок каску для лучшего обзора, проверил автомат и запасные магазины, неукоснительно соблюдая наипервейшую солдатскую заповедь: на войне оружие бойца всегда должно находиться в боеготовности, а рожки под завязку заполнены патронами. От этого напрямую зависит жизнь.
   - Ну что, Усик, готов? Запомни: передвигаемся короткими перебежками, для укрытия использовать рельеф местности. Впадины там, валуны всякие. . , видишь, сколько их на нашем пути? - Зачем?-удивился меланхоличный Усков, отслуживший всего месяц в горячей точке, а потому ни разу не попадавший в военный переплет типа засады или адресной зачистки. - Глянь, в деревне тишь да благодать. От кого хорониться в такой глуши?
   - Салага, - с назиданием сплюнул на траву сержант, передергивая затвор. - Вот это и плохо. Какая-то подозрительная тишина. Еще раз повторяю: поочередно, перебежками и страхуя друг друга на всякий случай. Собрался с духом? Тогда пошли. . .
   Сержант перекрестился и первым вынырнул из-за дымного столба, протянувшемуся к небу от догорающего вертолета.
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт
  
   Имран Чолаев, выбрав для ночного отдыха домик на окраине Карсан-юрта, преследовал единственную цель: в случае возникшей опасности он со своими людьми сможет беспрепятственно уйти в лес. Теперь это, казалось бы, благоприятное обстоятельство сыграло с ним злую шутку. Между его лежбищем и спасительными зарослями обильно чадила "вертушка", за которой укрылись уцелевшие федералы. Путь к лесу был отрезан. Отойти назад, в центральную часть Карсан-юрта, он тоже не мог. Для этого необходимо преодолеть триста метров, поднимаясь вверх по открытому горному склону. Русским достаточно нескольких минут, чтобы расстрелять их, словно безответные мишени.
   Оставался один выход, наиболее приемлимый в сложившейся критической ситуации. Следовало рассредоточить боевиков по периметру каменной ограды, подпустить федералов как можно ближе и неожиданным огнем уничтожить, пока они не расчухались. В том, что русские войдут в Карсан-юрт, Чолаев не сомневался. У них наверняка полно раненых, и им нужен любой дом, где они смогут оказать помощь пострадавшим и спокойно дождаться новой "вертушки". Другим путем до Карсан-юрта федералам добраться весьма затруднительно. Имран это понимал отчетливо.
   Чолаев отдал приказание, и его люди без промедления расположились за высоким, в человеческий рост, забором. Полуметровая толщина стены способна была выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда и вселяла в боевиков уверенность в благополучном исходе предстоящего боя.
   Имран выбрал место на правом фланге, находящемуся несколько выше левого, и тем самым открывающем лучшую обзорную панораму. Рядом с ним неотступной тенью маячил курьер. Собственно, ради него они и угодили в каменную мышеловку. Вот только неясно, кто из них, федералы или боевики, будут играть роль кота.
   Спокойствию курьера можно было позавидовать. На его плоском, как чайное блюдце, лице не дрогнул ни один мускул. Карие глаза азиата глядели на окружающих отрешенно, с плохо скрываемым оттенком безразличия. Он сидел спиной к забору, вытянув ноги и ощущая лопатками холод острых камней. Создавалось впечатление, что происходящее его не касается.
   Из-под нависшего над забором раскидистого куста Чолаев внимательно разглядывал чадивший вертолет, за которым укрылись русские. Ждать, вероятно, оставалось недолго.
   Вдруг откуда-то снизу пахнуло табачным дымком. Имран мельком взглянул на Марата и увидел, как тот самозабвенно затягивается сигаретой.
   - Выбрось! - Сердито приказал Чолаев. - Не хватало еще, чтобы русские преждевременно нас обнаружили.
   - А, ерунда. - легкомысленно отмахнулся курьер, но все же засунул сигарету в щель между камнями. - Имран, прикажи дать мне автомат, он надежнее этой мухобойки.
   Марат похлопал по поясу, на котором висела кобура с "макаровым".
   - Добро. Хафиза! - негромко окликнул Чолаев и тотчас качнулась ветка с противоположной стороны куста.
   - Здесь я, Имран, - эхом отозвался женский голос.
   - Передай свой автомат Марату, - распорядился Чолаев тоном, не терпящем возражений. - Сегодня обойдешься снайперкой, работы хватит.
   - Пожалуй, ты правду говоришь. -согласилась с ним Хафиза и из зеленой листвяной шапки высунулся черненый ствол АКСу, следом за ним - три снаряженных магазина.
   - Держи!
   - Совсем другое дело. - Довольно обронил Марат, принимая оружие.
   Еле слышно щелкнул предохранитель и затвор мягко, без лязга, подал патрон в казенник. По тому, как курьер грамотно обращался с автоматом, было видно, что такое занятие для него - дело привычное.
   - Ты особо не высовывайся. Твоя задача - добраться живым до места. - посчитал нужным предостеречь курьера Чолаев, заметив, как полыхнули в глазах Марата голубоватые искры фанатичного безумства. - Иначе, Аслан мне голову с плеч снимет.
   В этот момент боковым зрением он уловил какое-то движение возле догорающих вертолетных обломков. Мгновенно переключив внимание на "вертушку", Чолаев увидел две фигуры, выскользнувшие пятнистыми призраками из дымного столба.
   В полном безмолвии и безветрии солнце продолжало свой многовековой путь по синему, безоблачному небу, и только глупые птахи тревожили тишину беззаботным щебетаньем.
  
   20 мая
   Чечня. Блок-пост "Гранит"
  
   Серпантин горной дороги изобиловал неожиданностями. Узкая лента, сплошь усеянная булыжниками, то настырно карабкалась вверх, то внезапно ныряла вниз на добрую сотню метров. Словом, маршрут для прогулок явно не подходящий. Порой дорога проходила под нависшими над трассой многотонными скалами, заставляя тревожно замирать сердце. Петляя, горная дорога пугливым ягненком прижималась к высоченным монолитным глыбам, создавая тягостное ощущение нахождения в каменном мешке.
   Блок-пост расположился на крохотном пятачке, отвоеванном людьми у гор. Большая армейская палатка цвета хаки с двухярусными кроватями на долгих три месяца стала для милиционеров и родным домом, и местом проведения досуга.
   В дальнем углу выделили пространство для Оксаны, выгородив кроватями и занавесив куском брезента. Женщина, как-никак, и неприлично ей квартировать бок о бок с мужиками. Слишком много неудобств, связанных с различием полов. Однако, при всех хлопотах, присутствие рядом женщины оказало на ребят благотворное влияние. Реже срывались с уст бойцов матерные словечки, ежедневное общение с Ксаной напоминало о доме, семье, и заставляло быть терпимее друг к другу.
   Не последним положительным фактором оказалось постоянное присутствие Ксаны на отрядной кухне. Работы у нее, как у врача, было совсем немного, и почти все свободное время она проводила у плиты, балуя бойцов нехитрыми кулинарными вкусностями, каковые возможны в полевых условиях.
   С правой стороны блок-поста отвесно вздымалась высоченная скала, изрезанная сетью трещин и заросшая буро-зеленым мхом.
   С противоположной - неширокая дорожная лента заканчивалась пропастью, по дну которой протекал ручей с мутной и холодной водой. С этих направлений нападения боевиков можно было не опасаться.
   Горный блок-пост служил страховочным вариантом на случай возможного прорыва боевиков из Грузии. Пограничную заставу, стерегущую этот участок границы, бандиты могли обойти стороной, используя лазейки в многочисленных ущельях. На каждом метре пограничника не поставишь.
   По обе стороны блок-поста оборудовали скрытые стрелковые ячейки и четыре пулеметных гнезда на три бойца каждое.
   Позади спальной палатки разместили несколько брезентовых шалашей поменьше - кухня, продовольственный склад, помывочный пункт и шестиместная штабная палатка со стационарной радиостанцией.
   Сверху над блок-постом раскинула крылья огромная маскировочная сеть, исключая возможность визуального наблюдения со стороны за происходящим в отряде.
   Вплотную к скале притерся зеленым бортом бронатранспортер, стоявший в бездействии с начала командировки. Не было ему пока работы. Два механика-водителя, освобожденные Ратниковым от караульной службы, ежедневно обихаживали бронетранспортер, поддерживая в постоянной боеготовности.
   Месяц назад группа боевиков, по-видимому, не знавшая о существовании милицейского блок-поста, рыпнулась спуститься с гор в низовья Чечни, но, наткнувшись на плотный автоматный огонь, вынуждена была ретироваться. Несколько ночных обстрелов не вызвали необходимости использования бронетранспортера.
  
   После завтрака Ратников прихватил с собой котелок с кашей, термос с чаем и отправился к пулеметчикам. Войнв - войной, а обед - по распорядку.
   Хриплый треск "Моторолы" заставил Сергея остановиться на полпути.
   - Седой - Проводу!
   - На связи Седой. - немедленно отозвался Ратников. -Что у тебя?
   Получена срочная радиограмма. Срочная. - повторил радист, подчеркивая важность сообщения.
   Позабыв про завтрак, он сдернул с плеча автомат и заспешил к штабной палатке.
   Радист дожидался его у откинутого палаточного полога.
   - Серьезное что-нибудь, Провод?- спросил Сергей, подойдя поближе.
   - Более чем. . . -ответил радист, пропуская командира в палатку. Он взглянул на наручные часы и добавил:
   - Четыре минуты назад с борта номер 074 принята радиограмма. - Что за борт?
   - "Вертушка". По их сообщению, вертолет подбит с земли.
   - Где это произошло?
   Радист подошел к карте, пришпиленной иголками к брезентовому боку палатки, и шариковой ручкой обозначил примерные координаты подбитого вертолета.
   - В районе селения Карсан-юрт.
   - Получается, мы к ним ближе остальных блок-постов?
   - Выходит, так. . . -согласно кивнул Куделин, понимая последствия этого вопроса. Закон воинской чести обязывает прийти на помощь попавшим в беду. Возможно, кого-то еще можно спасти.
   - Играй тревогу, Куделин!
   - Понял, командир. - и радист пулей вылетел из палатки.
   Спустя несколько секунд по территории блок-поста поплыли тревожные звуки набата.
   Свободные от несения службы бойцы построились перед штабом ровно через лве минуты. Последней в строй встала Ксана с переброшенной через плечо тяжелой медицинской сумкой.
   Ратников прошелся вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица стоявших перед ним милиционеров. С одними из них он прошел огонь, воду и медные трубы. С такими, как Портос и Бача, в разведку идут не раздумывая. На них Сергей положился как на самого себя. Других предстояло узнать в деле. Что ж, подчиненных не выбирают. С ними выполняют поставленные задачи.
   - Только что получена радиограмма с борта вертолета номер 074. "Вертушку" подбили в районе Карсан-юрта, и она, вероятно, врезалась в горный склон. Вынужденные посадки для вертолетов редко заканчиваются благополучным исходом. Мы ближе все к ним. Значит, нам и надлежит прибыть первыми на помощь. Маковеев! Тюков! Готовьте "бэтэр", выезд через двадцать минут.
   Механики-водители опрометью бросились выполнять приказание. Настал их черед показать, что и они не даром больше двух месяцев харчились в отряде.
   - Со мной пойдут десять добровольцев. Этого вполне достаточно. Блок-пост оголять негоже.
   Конечно, идеальный вариант:взять с собой десяток таких проверенных бойцов, как Бача или Портос. Загвоздка в том, откуда их выкопать?
   Поодаль рыкнул бронетранспортер. Железная махина выдавила из себя дымный хвост выхлопа и медленно покатила к воротам блок-поста.
   Семнадцать пар глаз глядели на Ратникова в ожидании, на ком их них командир остановит свой выбор.
   - Еще раз повторяю, со мной пойдут добровольцы. Не исключен огневой контакт с боевиками, ведь вертолеты сами по себе, в принципе, не падают. Их сбивают ракетами. Значит, в округе рыщет бандгруппа. Кто желает посчитаться с бандитами за сбитую "вертушку" - выйти из строя.
   Первыми, как Ратников и ожидал, шагнули Бача и Портос. На мгновение задержавшись, из строя вышла Ксана, чего Сергей боялся больше всего. Умом он понимал, что без доктора в таком мероприятии не обойтись, но при виде шагнувшей вперед жены у него что-то невольно екнуло в груди.
   - Четвертый...Десятый...Семнадцатый. Прямо как в фильме про Великую Отечественную.
   Последним выступил младший сержант Катальников.
   В первые дни командировки Ратников обратил внимание на высокого, широкого в кости младшего сержанта. По прибытии на блок-пост, до этого всегда жизнерадостный и разбитной Катальников как-то сразу сник. Веселья у него поубавилось, что было, в общем-то, понятным. Мрачность и тяжеловесность окружающего ландшафта давили на психику, угнетали, а впереди предстояли почти три месяца службы среди полудикой природы, где даже не просматривались намеки на цивилизацию.
   Попозже, внимательно приглядевшись к Катальникову, Сергей понял, что тот элементарно трусит. Без особой нужды он из палатки не выходил, бесплотной тенью прошмыгивал по территории блок-поста. Несмотря на натянутую масксеть, часто оглядывался, сутулился, втягивая голову в плечи.
   Вот и сейчас, встретившись взглядом с Катальниковым, Ратникову стало понятно, что младший сержант шагнул вперед не из отчаянной смелости, а чтобы не выглядеть в глазах товарищей трусом. И еще Сергей прочитал в его взгляде надежду. Катальников надеялся, что командир обойдет его вниманием и не включит в группу бесшабашных храбрецов.
   Всего лишь секунды отпустила Вечность майору для принятия решения. С одной стороны, проще было оставить Катальникова на блок-посту, меньшей будет головной боли и больше уверенности. Но как такая поблажка скажется на самом Катальникове? Не потеряет ли он веру в себя? Боязнь пойти на задание в следующий раз может обернуться прямым предательством. Подтверждение тому имелось. Вспомнился старшина Косихин, который оказавшись в руках чеченцев, не смог найти в себе силы выстоять, сломался и стал выполнять задания боевиков, а в итоге пополнил собой бандитские ряды.
   Ратников не желал повторения печально-трагической истории старшины Косихина в лице младшего сержанта Катальникова.
   Наконец, Ратников решился назвать тех, с кем он пойдет к Карсан-юрту.
   - Портос, Бача, доктор. . .
   Последней в списке прозвучала фамилия Катальникова.
   Ровно через двадцать минут бронетранспортер принял в свою железную требуху десять бойцов сводного отряда, натужно взревел и пополз вверх по извилистой горной дороге.
  
   20 мая
   Чечня. Окраина Карсан-юрта.
  
   Имран, тщательно замаскировавшись в густой листве, в оба глаза наблюдал за приближающимися к ним двумя неуклюжими фигурами в бронежилетах, и бормотал про себя ругательства.
   По собственной глупости он вляпался в крайне невыгодную ситуацию. Выбрал, называется, дом для отдыха, который по странному капризу судьбы оказался для них ловушкой. Вдобавок ко всем неприятностям, русские не поперли толпой в Карсан-юрт, а осторожно и грамотно выслали вперед разведку. Такое развитие событий можно было предположить изначально. Федералы не первый год топчут чеченскую землю, тоже научились воевать.
   Поочередные короткие броски не позволяли боевикам Чолаева снять одновременно обоих разведчиков. Наверняка - только одного, и первый выстрел расставит все по своим местам, принудит боевиков вступить в бой на невыгодных для них условиях.
   Разведчиков и дом разделяли всего полсотни метров, когда Чолаев нервно и негромко скомандовал:
   - Пора, Хафиза, действуй!
   В этот момент перед большим валуном пропахал землю носом сержант Ненашев. Тотчас из-за соседнего увала подхватился Усков, однако, сделать первый шаг очередного броска он не успел.
   Неожиданно громко треснул выстрел из снайперской винтовки, и гулкое эхо понеслось гулять по горам. Пуля вошла под срез каски. Усков умер мгновенно. Он запрокинул назад голову, будто хотел в последний миг запечатлеть навсегда в памяти глухое чеченское селение, ставшее последней вехой на его коротком жизненном пути, а затем, выронив из рук автомат, некрасиво завалился набок.
   Вслед за первым, демаскирующим, выстрелом прозрачную тишину разорвала частая автоматная трескотня.
   Чолаев пошел ва-банк.
  
   Начало боя оказалось неудачным для федералов. На первой же минуте погиб капитан Довгань и солдат-спецназовец. Дымная завеса от догорающего вертолета не могла служить надежной защитой. Все стволы бандитов были нацелены ы сторону чадивших обломков, и автоматные очереди, не имевшие конкретного адресата, все же отыскивали в кажущейся пустоте живую человеческую плоть.
   Засада всегда неожиданна для попавших в западню.
   Как ни готовь себя к мысли о возможности попадания в ловушку, все равно она падает как снег на голову, и неизменно вызывает чувство некоторой растерянности на первых секундах.
   - Рассредоточиться!-перекрывая грохот выстрелов, крикнул малков, когда рассеялись сомнения в том, что первый винтовочный щелчок оказался далеко не случайным. -Дронов, раненых в укрытие!
   Фельдшер бесцеремонно ухватил полковника за ворот "комка" и волоком потащил вниз, к спасительной каменной гряде у подножия горы. От болевого шока Сосновский потерял сознание, но Дронов, не обращая внимания на прекратившего стонать полковника, прекращать транспортировку раненого и не подумал. Что значит жизнь по сравнению с болью? Спасение - в быстроте, и через минуту полковник оказался в безопасности. Еще через десять минут Дронов уложил рядом с Сосновским оставшихся двоих раненых, не способных передвигаться самостоятельно. Легкораненые сами отыскали себе укрытия и открыли огонь по коварной лачуге, приютившей боевиков.
  
   20 мая
   Чечня. Окрестности Карсан-юрта.
  
   Дорога на поверку оказалась не просто отвратительной, она была зубодробильной. "Бэтэр" нещадно подбрасывало на огромных булыжниках, рассыпанных на извивающейся дорожной ленте. Круто карабкаясь вверх, бронетранспортер натужно ревел, выбрасывая из-под колес каменный дождь. Взобравшись на очередную вершину, механик-водитель Маковеев отчаянно давил ногой тормозную педаль, не позволяя тяжелой машине развить инерционную скорость. Иначе и не заметишь, как в пропасть сыграешь.
   Медленно, но милиционеры все-таки приближались к Карсан-юрту. Пешим порядком быстрее однозначно не получится. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
   Граф положил умную морду на лапы и мирно дремал, изредка приоткрывая глаза, когда бронетранспортер сильно подбрасывало на камнях. Словно спрашивал: чего вам, мужики, не сиделось спокойно на блок-посту? За каким лешим понесло вас куда-то к черту на кулички?
   Наконец, "бэтэр" выполз на гребень перевала и устало замер: пути дальше не было. Ратникову рассказывали, что полгода назад от скалы откололась исполинская глыба и рухнула на дорогу, расколовшись на несколько частей. Пешком еще можно было преодолеть завал, с трудом лавируя меж обломков, но для техники дальнейший участок пути до Карсан-юрта в несколько километров стал непреодолимым.
   Сергей распахнул люк и выбрался наружу. Не теряя попусту времени, он припустил назад, по дороге, разминая затекшие от долгого сидения ноги. Через сотню метров он повернул обратно. К его возвращению группа построилась возле бронетранспортера.
   - Мак, сдашь немного назад. Там, в скале, есть ниша, в нее и загонишь "броник", и хорошо замаскируешь ветками. Врубился?
   - Понял, Седой. - Ответил Маковеев.
   - В "бэтэре" сидеть тихо, как мышки в норке. За старшего здесь остается. .
   Сергей пробежался взглядом по лицам товарищей. На мгновение задержался на заросших физиономиях Портоса и Бачи. Кого из них?
   - Старшим назначаю Бачу, то бишь старшего лейтенанта Кривицкого. Бача, организуешь караульную службу. Вопросы имеются?
   - Почему меня оставляешь, Седой?- недовольно спросил Бача. - Чем я тебя достал?
   - Отставить разговоры, Бача! Мне виднее, кому доверить бронетранспортер.
   Кривицкий возражать не рискнул, опасаясь вызвать большее недовольство командира. Знал, что его доводы во внимание майор не примет. Коль Ратников решил оставить его в "бэтэре", значит, все возражения себе во вред. Да и не время в такой ситуации пререкаться.
   В подтверждение его рассуждений издалека донеслись приглушенные автоматные очереди. Если верить карте, то до Карсан-юрта не больше трех километров.
   Звуки далекого боя подстегнули милиционеров. Ратников подобрался, нервно заиграли желваки на его скулах, в глазах заискрилось ощущение близкой опасности. С этого момента перед подчиненными находился не привычно рассудительный Серега Ратников, - перед строем изготовилась к прыжку хищная кошка.
   - Со мной Портос, кинолог Касько, Балабас, доктор и... Катальников.
   Кандидатура Катальникова определилась в самый последний момент. Не мог Ратников позволить пацану искупаться в омуте трусости. Не имел права. Пусть для достижения этой благородной цели придется бросить Катальникова под бандитские пули. Жестко? Согласен. Но не жестоко. Уцелеет в бою - всю оставшуюся жизнь будет чувствовать себя Человеком. Жалость в такой момент сродни подлости. Пожалеть - значит, поставить на Катальникове крест, как на гражданине. Нет, нельзя собственными руками бросать подчиненного в пасть прожорливой гидре, именуемой Трусостью.
   Такие мысли роились в голове Ратникова по дороге к перевалу, когда его, словно куклу, болтало в тряском бронетранспортере. Теперь думать обэтом некогда, нужно действовать.
   Сергей определил порядок движения.
   - В авангарде идут Касько с Графом, далее - я, Портос, Балабас и Катальников. Доктор - замыкающая. Быть предельно внимательными и осторожными. Касько - вперед!
   Собаковод со своим четвероногим другом благополучно преодолели каменный завал и скрылись за поворотом. Через несколько секунд на ближайший валун легко запрыгнул Ратников, следом за ним пришла в движение вся группа.
   Бача с неподдельной тоской проводил взглядом шагающую последней Ксану и тяжело вздохнул: ребята уходили в неизвестность.
  
   14 мая
   Энск
  
   Обочины дорожек городского парка совсем недавно покрылись молодым зеленым пушком - верным признаком преддверия скоротечного сибирского лета. Природа неудержимо расправляла плечи, вгоняя силу во все живое: в деревья, в первые полевые цветы, в траву и кусты сирени.
   Послеполуденная солнечная и тихая погода притягивала в парк молоденьких мамаш с колясками, в которых под ажурными пелеринами посапывали их чада, вдыхая чистый весенний воздух.
   По ухоженной березовой аллее неторопливо шагал мужчина средних лет. Светло-серые, водянистые глаза его взирали на окружающих холодно и пренебрежительно. Слегка оттопыренная нижняя губа с опущенными уголками говорила о бесцеремонности и брезгливости, если не сказать большего, - об ощущении в себе постоянной гадливости к людям. Тяжелые, чисто выбритые брыли щек покоились на лацканах кофейного цвета пиджака, полы которого плотно обтягивали выпирающий живот, непомерно большой для его возраста. Квадратный свинцовый подбородок и мясистый нос производили неприятное впечатление. Но не это было главным в его облике: отталкивающей была форма его головы, не скрытая даже густой шевелюрой. Она была остроугольной, шалашом, как у Чиполино из итальянской сказки. Таков был портрет заместителя прокурора города старшего советника юстиции Февралева Федора Владимировича.
   Разглядев на скамейке одинокую фигуру, Февралев направился к любителю подышать свежим воздухом. На деревянной скамье, окрашенной в веселый голубой цвет, с развернутой газетой в руках сидел водитель яичных "Жигулей", встречавший в аэропорту гостя с Севера.
   - Ну, - усевшись рядом с парнем, спросил Федор Владимирович.
   Первым приветствовать стоящих на нижней ступеньке иерархической лестницы он всегда считал несовместимым с собственным достоинством. Хватит того, что он снисходит до беседы с ними.
   - Полный ажур. - поспешно ответил водитель.
   - С огранкой проблем не было?-словно нехотя поинтересовался Февралев.
   Парень недоуменно пожал плечами.
   - Как обычно, даже несколько быстрее. Пришлось набросить за скорость пару процентов. Сами понимаете, в наших интересах, чтобы "камушки" как можно быстрее испарились из города.
   - Хорошо. Расчет получил?
   Вместо ответа парень придвинулся вплотную к Февралеву и незаметно для постороннего глаза опустил в карман его пиджака полиэтиленовый пакет с пачкой зеленых банкнот.
   Как опытный юрист, Февралев понимал, что до определенного момента нежелательно наличие отпечатков пальцев на пакете с деньгами. До тех пор, пока не почувствует себя в полной безопасности.
   - Свободен, Стас. - отклячив нижнюю губу, вроде недовольно, бросил Февралев, и парень не замедлил выполнить приказ шефа.
   Федор Владимирович облегченно вздохнул: пронесло и в очередной раз. В одиночку задерживать его нет смысла по причине отсутствия "пальчиков" на пакете с деньгами. Но и долго сидеть на скамье - излишний риск.
   Из парка Федор Владимирович исчез гораздо быстрее, чем появился.
  
   Экскурс в прошлое
   1981 год
   Энск
  
   С чего все началось? С того момента, когда в его кабинете появился старый институтский товарищ Ваха Арушев? Нет, гораздо раньше. . .
   Жаркий июнь 1981 года перекатывал по городским улицам невесомые комочки тополиного пуха, чуток добавляя сумасшедшинки в эйфорическое настроение выпускников юридического факультета. Как же, позади осталось долгое пятилетнее штудирование немыслимых премудростей правоведческих наук. Получены долгожданные дипломы с "ромбиками" и впереди их ожидала необычайно интересная, захватывающая работа на ниве борьбы с преступностью. Каждый видел себя не иначе как следователем - одной из заглавных фигур в уголовном процессе.
   После выпускного бала дипломированные специалисты собрались в общежитии продолжить "обмывание" дипломов, и, по сути, навсегда распрощаться с беззаботной студенческой жизнью. Пирушка закончилась во втором часу ночи, но последняя точка в гулянии поставлена не была. Стихийно сложившиеся компании недавних студентов разбрелись по комнатам, где под остатки вина произносились клятвы в верности и дружбе.
   Федор Февралев нетвердой походкой покинул угловую комнату, ненадолго оставив ребят по малой нужде. Справив свои дела, он вышел из туалета, и толкнул находившуюся напротив дверь умывальника. Крутанул кран холодной воды, ополоснул лицо и почувствовал некоторое облегчение.
   - "Так, сейчас по последней - и спать" - про себя решил Февралев, направляясь к товарищам.
   Придерживаясь рукой за стену, он осторожно зашагал по общежитскому коридору. Внезапно под его рукой подалась одна из дверей, и Февралев по-медвежьи ввалился в женскую комнату.
   Две из трех кроватей оказались пустыми. На третьей, у окна, в предрассветном сумраке Федька различил спящую девушку. Приглядевшись, он признал в ней Светку Щеглову - первую крассавицу их группы, впрочем, всего курса. Она всегда нравилась Февралеву. Безуспешно. Все попытки ухаживания за ней со стороны Февралева она пресекала на корню. Более того, Светка при каждом удобном случае отпускала в адрес незадачливого ухажера язвительные шуточки, давая понять Февралеву о тщетности его любовных потуг.
   Последним штрихом в их отношениях стало замужество Светланы. После Нового года она неожиданно для всех вышла замуж за военного. Ее муж служил в отдаленном гарнизоне в Свердловской области, и на завтра, вернее, уже на сегодня у Щегловой на руках имелся билет на поезд. Февралев это знал точно.
   Федька смотрел на спящую Щеглову и не мог заставить себя покинуть комнату. Все в ней привлекало Февралева: и разметавшиеся по белой подушке каштановые волнистые волосы, и непроизвольно выпирающие из ночной рубашки тугие яблоки грудей, и сооблазнительно оголенная матово-белая коленка молодой женщины.
   Словно во сне, он повернул ключ в двери и тихо подошел к сладко спящей Щегловой. Не соображая, что делает, присел на край кровати, осторожно провел рукой по ее волосам.
   -Кто? Что? - спросонья всполошилась Щеглова, разглядев склонившегося над ней человека. - Ты, Февралев?
   - Я, конечно, кто еще?- прошептал Федька, и его рука воровски
   скользнула в вырез сорочки.
   Светка совершила попытку приподняться с кровати, но отвергнутый пьяный поклонник навалился на не всем телом, и зажал рукой рот девушки, пытавшейся что-то произнести.
   Щеглова отчаянно замотала головой и ей удалось освободиться от захвата.
   - Пошел вон, подонок. - с тихой ненавистью произнесла она. - Я тебя презираю. Потому что знаю - ты закончишь тюрьмой.
   Пропитанные винными парами мозги новоиспеченного юриста отказывались воспринимать реальную действительность и правильно, адекватно соображать. Он не помнил, как сорвал со Светки легкое одеяло и накинулся на тело девушки, аки голодный пес на кость. Он не помнил, как заходилась в немых рыданиях Щеглова, хлестала его по лицу и тщетно пыталась избежать бесчестья. Однако, силы оказались неравны.
   Навсегда осталось загадкой, почему Щеглова не позвала на помощь. Не верила до конца в подлость помыслов бывшего сокурсника? Надеялась ли сама справиться с ним, не предавая огласке позорный случай? На эти вопросы теперь никто не ответит.
   В себя Февралев пришел в коридоре. Хмель из головы будто ветром выдуло. Трясущимися руками он сунул в рот сигарету и выскочил на балкон, выходящий на глухие задворки институтского общежития. На улице было светло, но настоящим утром пока не пахло. Город продолжал спать в предутренней неге.
   Там и отыскала его Щеглова.
   Она стояла перед насильником, кутаясь в теплый халат, из-под которого лохматился разодранный подол ночной сорочки. В последние минуты своей жизни Светка выглядела спокойной, только покрасневшие, припухшие глаза и мелкий озноб напоминали о случившемся.
   - Что ты натворил, негодяй? - шепотом произнесла она. - Как ты мог?.
   - Слушай, Щеглова, давай не будем делать трагедии из проишедшего?- мирно предложил Февралев.
   - Ты считаешь, что ничего не случилось из ряда вон выходящего? Так и дожно быть, скотина?
   Ну-у, во всяком случае - для тебя. - Цинично ответил Федька.
   Ошибаешься. - зловеще произнесла Щеглова. - Теперь ты будешь сидеть. Я не собираюсь скрывать факт изнасилования. Тебя сегодня же арестуют.
   Светкины слова посеяли страх в душе Февралева. До последнего момента он предполагал, что будет сам отправлять преступников на нары, а вот сейчас тюремная камера реально замаячила перед ним самим.
   - Кто тебе поверит? Мы - по обоюдному согласию, и опровергнуть мои слова невозможно.
   Февралев пытался вразумить обесчещенную им сокурсницу.
   - Поверят. Когда по согласию - рубашки не рвут на части, и вот эти метки говорят не в твою пользу.
   Она оголила ноги и Федька отчетливо разглядел на внутренних сторонах бедер бледно-синие кровоподтеки.
   - Я пошла в милицию. Прощай, ничтожество. . .
   Федька преградил ей путь с балкона.
   - Да я что, первым лишил тебя девичьей чести?!
   - Именно ты это и совершил сегодня. - грустно обронила Щеглова. - Хотя, первым мужчиной у меня был муж, но это тебя не касается. Дай мне пройти.
   Будущая ужасная перспектива не входила в планы Февралева, он еще надеялся мирно разрулить щекотливую ситуацию. Спесь с него слетела, как березовая листва под хулиганистым октябрьским ветром. Нельзя допустить, чтобы Щеглова обратилась в милицию. Тогда точно - амбец! Прощай карьера юриста вместе с розовой мечтой о светлом будущем.
   Февралев схватил Светку за руку и попытался притянуть к себе.
   - Не делай этого, прошу... Хочешь, я женюсь на тебе.
   Неожиданно Щеглова рассмеялась ему в лицо.
   - Я замужняя женщина, Февралев. Даже если бы у меня не было мужа, я посчитала бы для себя унизительным выходить замуж за такого подонка, как ты.
   Она предприняла новую попытку пробиться к двери. Именно в этот момент Февралев понял, что договориться со Светкой ему не удасться. Значит, впереди - отсидка на зоне за изнасилование. Ему были известны печальные последствия такой непопулярной статьи Уголовного кодекса в среде заключенных. Не бывать этому!
   - Подожди, Щеглова, давай поговорим.
   - Уйди, тварь! Прочь с дороги!
   В пылу борьбы они оказались у балконного ограждения. Он и сам впоследствии не понял, как такое случилось. Федька прижал женщину спиной к металлическим прутьям балкона. Очевидно, поверх его плеча она что-то увидела.
   - Ва!. . .
   И в это мгновение Февралев схватил ее спереди за ворот халата и с силой стал давить на горло. Затем в воздухе промелькнули оголенные Светкины ноги и через секунду все закончилось.
   Перегнувшись через балконное ограждение, он различил кровавую лужу возле Светкиной головы. Надеяться на благополучный исход такого полета было бессмысленно - как-никак, шестой этаж.
   Щеглову обнаружили спустя час. Приехала "скорая", милиция. Но пока оперативники развернули бурную деятельность по установлению очевидцев трагедии, многие из выпускников съехали из общежития. Да и что они могли пояснить, если ничего не видели?
   Кроме одного человека.
   Светкина смерть прошла по разряду несчастных случаев. Тем более, в ее организме обнаружили определенную дозу спиртного, принятую накануне. Все-таки, ангелом Щеглова не была, и все человеческое ей было не чуждо.
  
   Экскурс в прошлое
   1995 год
   Энск
  
   С той поры минуло четырнадцать лет.
   Давно в памяти стерлись жуткие минуты, пережитые Федором Владимировичем в далеком 1981 году на балконе шестого этажа студенческого общежития. Канул в Лету тягостный страх ожидания справедливого возмездия за совершенное убийство однокурсницы. Все чаще ему стало казаться, что он вовсе не убивал Светку Щеглову, что она живет и здравствует, нарожала детишек своему лейтенанту. Впрочем, теперь он, наверное, в чине майора марширует по плацу.
   Постепенно робкие мысли укрепились в сознании и переросли в твердую уверенность. Такова психология людей пошиба Федора Владимировича. Так им удобно. Не гложет совесть. Не точит червь вины за совершенное душегубство.
   Карьера Февралева складывалась успешно. Следователь. Старший следователь. Начальник следственного отдела прокуратуры. И, наконец, должность заместителя прокурора города принесла ему на погоны долгожданную третью большую звезду.
   В первый четверг августа после обеденного перерыва Февралев вел прием граждан по личным вопросам. На удивление, посетителей почти не было.
   - Можна, милай?- раздался с порога дребезжащий голосок.
   - Пожалуйста, входите. - приветливо пригласил Февралев сгорбленную бабулю с клюкой в руках. - Присаживайтесь вот сюда.
   Он не посчитал за труд самолично проводить старушенцию и усадить за приставной столик для посетителей. Сам расположился напротив.
   - Слушаю Вас?
   Федор Владимирович хотел казаться источником внимания и обаяния.
   - Тако вот дело, милок... Внучок у меня второй годик отсиживает срок. Вот документы, взгляни-ка...
   Битых полчаса заместитель прокурора втолковывал старушке, что условно-досрочное освобождение, с учетом тяжести совершенного ейным внуком преступления, возможно лишь по отбытии не менее половины срока.
   Упарился, пока растолковал полуграмотной бабуле, что рано ей надеяться на скорое свидание с внуком. Рановато. Вроде, убедил, и с чувством выполненного долга проводил старушку к двери.
   "Не дай Бог еще одного такого дремучего посетителя. С ума свихнешься, долдоня по десять одно и то же" - подумал Февралев, возвращаясь к своему столу.
   Не успел Федор Владимирович угнездиться в мягком кресле и смахнуть со лба капли пота, как бодрый голос заставил его вновь обратить взгляд на дверь.
   - Позволите присутствовать, господин прокурор?
   На сей раз в дверном проеме стоял рослый смуглолицый красавец. Пышные усы и большие темные очки скрывали удивительно знакомую личность кавказца.
   - Не признал, Февраль?
   Мужчина снял очки и пристально поглядел в глаза хозяину кабинета.
   - Арушев? Ваха? - удивленно ахнул Федор Владимирович, и бросился навстречу институтскому приятелю.
   Встретились на середине кабинета. Крепко обнялись.
   - Не может быть! - неподдельно изумлялся Февралев. - Каким ветром? Сколько лет, сколько зим...
   Через четверть часа, когда улеглись бурные страсти, вызванные неожиданной встречей однокашников, они смогли поговорить спокойно и обстоятельно.
   - Работаю в прокуратуре Ингушетии. - рассказывал не торопясь о себе Арушев. - Сразу после института женился, четверых сыновей сподобился настругать. Тебе каково живется, Февраль? Федору Владимировичу приятно было услышать свое институтское прозвище. Оно напоминало о прекрасно студенческом времени, когда у него имелось множество гарантированных государством прав, и всего одна обязанность - хорошо учиться.
   - Как видишь, тоже кое-чего достиг в жизни. - не удержался от бахвальства Федор Владимирович, и вдруг спохватился:
   - Чего мы в кабинете разговариваем? Двинули ко мне домой. Посидим, коньячку попьем, да и побеседуем толково.
   Но Арушев несогласно тряхнул иссиня-черной шевелюрой.
   - Не могу, Февраль. Рад бы, но... не могу. Я здесь проездом. Поезд у меня через три часа. Ресторан или кафе приличное рядом имеется?
   Вскоре беседа продолжилась в уютном тихом кафе, за столиком, скрытом от посторонних глаз темно-синей бархатной портьерой.
   - Знаешь, Февраль, у меня к тебе деловое предложение. - произнес Ваха, когда осушили по третьей рюмке коньяка и задымили сигаретами. - Зная тебя, думаю, что мы найдем взаимопонимание.
   Тон Арушева был загадочным и многообещающим.
   - Пригласишь работать в Прокуратуру Ингушетии?- усмехнулся Федор Владимирович. - Если так - напрасный труд, такая авантюра не по моему характеру. На Кавказе в разгаре война и какого, извини, хрена мне там делать? Уволь уж...
   - Что идет война - это ты верно подметил. Смекалистый. А вот насчет работы в Прокуратуре Ингушетии - не угадал. У нас своих специалистов с избытком. Суть моего предложения в следующем... Федор Владимирович слушал друга молодости и поражался. Рядом с ним находился не прежний весельчак и балагур Ваха Арушев, перед ним сидел человек, прибывший с другой стороны фронта, оттуда, где безраздельно властвует господин Криминал.
   Когда Февралев уловил смысл предложения Арушева, ему вдруг стало тоскливо. Откуда-то издалека пахнуло животным страхом, словно по мановению оператора машины времени его вновь забросили на балкон шестого этажа общежития и оставили один на один с изнасилованной Светкой Щегловой. Только на этот раз все оказалось куда серьезнее.
   Как понял Февралев, в город нелегально поступают алмазы, которые впоследствии переправляются через границу. Одно дело сбагрить за "бугор" камни, именуемые алмазами, и совсем другое - продать бриллианты. Для этого алмазы следует обработать, произвести огранку. Стоимость бриллиантов неизмеримо выше цены алмазаов.
   - Я-то здесь при чем?- упавшим голосом поинтересовался Федор Владимирович.
   Он понимал, какие сумашедшие баксы крутятся в алмазном криминале, и ему стало жутко. Так, влегкую, не раскрывают карты даже перед кровным братом. Получается, Арушев уверен, что Февралев не посмеет отказаться. Почему? Это - вопрос.
   - Причем я в твоем бизнесе, Ваха?- осевшим голосом снова повторил Федор Владимирович.
   - Не прикидывайся простачком, Февраль. - Ваха недовольно раздавил в пепельнице окурок. - Все ты прекрасно понял. Но трусишь, вижу, боишься ты...
   - Испугаться немудрено. Я не дилетант в юриспруденции и понимаю, каким душком попахивает твое предложение, на сколько годков оно потянет. - Федор Владимирович решительно хлопнул ладонью по столешнице. - Будем считать, что ты мне ничего не говорил, а я ничего не слышал. Так будет лучше для всех.
   Арушев прикурил новую сигарету от никелированной зажигалки и небрежно бросил ее на чистую скатерть. Судя по поведению, его ничуть не обеспокоил отказ Февралева участвовать в криминальном бизнесе. Спокойный взгляд и точные, неторопливые жесты говорили об уверенности в себе, что не укрылось от внимания Федора Владимировича.
   Выходит, приберег-таки козырную карту напоследок однокурсничек, убей его кошка лапой. Вот только какую?
   С того времени, когда заструился алмазный ручеек, в голове Арушева родился план преобразования робкой денежной струйки в сверкающий бриллиантовый фонтан. Вместе с тем, ему не следовало "подтягивать" обработку камней близко к Ингушетии. Опасно. Лучше всего, огранку производить где-то в середине цепочки. Поразмыслив, Ваха остановился на Энске. Чтобы план стал реалией, необходимы квартира, оборудование и мастер-огранщик. В течение месяца все было готово: квартира на первом этаже в довольно приличном доме, чтобы меньше привлекать внимание любознательных, с оборудованием и мастером проблема также разрешилась благополучно. .
   Сам Арушев рисковать не хотел, регулярно "засвечиваясь" в Энске. Его задача - организовать "дело", поставить его на поток и огребать деньги. Для спокойной жизни требовался верный человек, "смотрящий". Причем, не из простых смертных, а такой, который бы смог обеспечить надежную "крышу" нелегальному, преступному бизнесу. Такового следовало искать либо в силовых, либо во властных структурах.
   Когда Арушев узнал, что его бывший однокашник Февралев занимает пост заместителя прокурора города Энска, вопрос о кандидатуре "смотрящего" самоликвидировался.
   - Нет, Ваха. - поднимаясь из-за стола, произнес Февралев. - я уже забыл о твоем предложении, тебе советую сделать то же самое. Ко мне больше не приходи. Прощай.
   Федор Владимирович с достоинством направился было на выход, ощутимо осязая меж лопаток колючий и холодный взгляд ингуша.
   - Вернись, Февраль, мы не договорили и наш разговор не окончен. Иначе пожалеешь.
   Подчиняясь властному требованию, в котором явно звучала неприкрытая угроза, Федор Владимирович, будучи по натуре трусливым, послушным мальчиком опустился в жесткое кресло.
   - Мы не договорили. - повторил Арушев более мягким голосом. - И не договорились.
   Ваха из объемистого кожаного бумажника вынул фотографию и протянул ее Февралеву.
   - Взгляни-ка, дорогой, на снимок. Уверен, тебе интересно будет вспомнить не безгрешную молодость. - усмехнулся в усы Арушев. - Плачет по тебе тюремная камера. Ох, плачет. . .
   Федор Владимирович ожидал увидеть на снимке все, что угодно, но увиденное повергло старшего советника юстиции в ужас. Он внезапно побледнел, откинулся на спинку кресла и схватился рукой за сердце. Не может быть! Откуда?!
   На черно-белой фотографии молодой Февралев душил Светку Щеглову. Неестественно запрокинутая голова женщины и выпученные, наполненные страхом глаза не оставляли сомнений в действительности происходящего.
   Именно Светкины глаза заставили Февралева поверить в подлинность снимка, фотомонтажом здесь не пахло. Когда только успел чертов ингуш щелкнуть затвором фотоаппарата? На балконе они были вдвоем, просто мистика какя-то. . .
   - В ту последнюю ночь, - сказал Ваха. - я напоследок фотографировал друзей, помнишь?
   Федор Владимирович поднапряг память и в самом деле припомнил слоняющегося по комнатам полупьяного Арушева с "Зенитом" в руках и фотовспышкой через плечо. Причем, он старался нажать на спуск в самый неподходящий момент, чтобы снимки получились забавными и веселыми. Ребята прогоняли Ваху, но он снова и снова возникал в дверях комнат, отыскивая объективом смешные картинки студенческого быта.
   Федор Владимирович тупо смотрел на давно позабытое лицо убиенной им однокурсницы и молчал. В груди гулко колотилось сердце, по лицу скатывались крупные градины пота. Издалека доносился голос Арушева, едва различимый из-за звона в голове.
   - У меня оставалось несколько кадров пленки, когда я услышал шум на балконе. Подошел поближе и понял, происходит серьезный скандал. Притаился, чтобы заснять возможную драку. Однако, получилось, что я заснял убийство. Понял я это только тогда, когда Щеглова полетела с балкона вниз головой. Не припомнишь ли, Февраль, последнее Светкино слово? Подскажу. . . За твоей спиной она увидела меня и крикнула : "Ва! . . . Скорее всего, хотела позвать меня на помощь - "Ваха!", но не успела. В тот момент я не предполагал, что ты ее сбросишь с балкона.
   Предсмертный крик Щегловой Федор Владимирович помнил отчетливо. Значит, мгновения короткой стычки с изнасилованной Светкой наблюдал со стороны Ваха Арушев, в то время, когда обезумевший Февралев напрасно полагал, что трагическая развязка осталась для всех незамеченной. Вне всякого сомнения, фотография и возглас : "Ва!. . - прямые доказательства черного дела Февралева. Верно говорится: все тайное когда-нибудь становится явным.
   Ваха потянулся к бутылке и расплескал по рюмкам остатки коньяка.
   - Выпьем, Февраль, за наше деловое партнерство!
   Уверенный тон ингуша не оставил Февралеву путей к отступлению.
   Недавно накачанный осознанием собственной значимости, как резиновый мяч воздухом, прокурорский чиновник молчал, словно набрал в рот воды.
   Видя нерешительность Федора Владимировича, настырный ингуш продолжал наседать:
   - Как юрист, ты понимаешь, что твое деяние по закону квалифицируется, как умышленное убийство с целью сокрытия другого преступления, что крайне отягощает твою вину.
   - Почему ты сразу не сообщил в милицию?- осторожно поинтересовался Февралев.
   - Честно?- Ваха хитро прищурил черный глаз. - Поначалу испугался. Затем подумал и решил, что поступил правильно. На девять часов утра у меня был билет на самолет, меня ждали дома. Зачем, спрашивается, слоняться по городу невесть сколько времени, когда меня дожидалась невеста и свадьба? Допросы там, очные ставки, экспертизы - дело не одного дня.
   Ясно. - Протянул Февралев и, наконец, догадался носовым платком смахнуть со лба капли пота.
   Ваха, вальяжно развалившись в кресле, с видимым удовольствием наблюдал за душевными страданиями Федора Владимировича, сознавая себя хозяином положения.
   - Как мосты разведем? Мирно и в дружеской обстановке?
   Федор Владимирович с чувством нахлынувшего сильнейшего дискомфорта неожиданно заискивающе попросил:
   - Слышь, Ваха, продай мне негатив и фотографию. Заплачу хорошо, не обижу.
   Арушев рассмеялся.
   - Неужели ты полагаешь, я приехал к тебе спустя полтора десятка лет, чтобы банальным шантажом срубить сраную тонну баксов? Повторяю, Февраль, либо мы играем на один карман, либо...я найду кому слить информацию по тебе. Кое-кто заинтересуется фотографией. Например, муж Щегловой. Насколько мне известно, он ее любил. У погибшей остались трое братьев, им тоже не безразлично узнать правду о смерти сестренки. Самоубийство и умышленное убийство - диамметрально противоположные вещи. Улавливаешь? Последствия, в таком случае, непредсказуемы.
   - Ладно. - в конце концов, капитулировал перед ингушем Февралев. - Поехали ко мне домой, там потолкуем по-деловому. Байка про ближайший поезд - блеф чистой воды? Так?
   - Верно. - Подтвердил Арушев и облегченно поднялся из-за столика.
   Через два часа условия сотрудничества были оговорены и приняты обеими сторонами.
   Еще пару дней потребовалось для овормления квартиры на подставное лицо. Адрес крохотного ювелирного цеха не должен знать никто.
   - Негатив вернешь?- на прощание спросил Февралев.
  -- Зачем он тебе?- удивился Ваха. - Негатив гарантирует мне относительно спокойную жизнь. Но ты не беспокойся, этот малюсенький кусочек фотопленки хранится в надежном месте и тебе ничто не грозит. Будь здоров, Февраль. . .
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт
  
   С километр пришлось бежать по извилистому горному серпантину, оступаясь на камнях и прижимаясь к скалам. Интервал в полсотни шагов Ратников категорически запретил сокращать: в случае засады под огонь попадет один боец, остальные успеют укрыться.
   Все внимание Сергей сосредоточил на Касько с Графом, идущими первыми. Вместе с тем он не забывал контролировать скалы по другую сторону пропасти, хотя разглядеть в густой растительности затаившегося боевика - гиблое дело. Услышать выстрел -веростно, но увидеть - никогда, будь у тебя добрый десяток глаз вместо обыкновенных двух.
   Наконец, дорога заметно раздалась вширь. Миновали хлипкий мостик, переброшенный через бурную речушку, явно не предназначенный для тяжелой военной техники. Кто знал, что война дотянется кровавыми ручищами до такого глухого селения, затерянного в горах?
   За очередным поворотом Ратников наткнулся на потную и горячую спину Касько. Рядом с ним Граф вывалив длинный розовый язык, тяжело поводил боками. Знать, и животине несладко на такой верхотуре. Сергей плюхнулся рядом с Графом, потянул к глазам бинокль.
   Перед ним причудливыми ярусами сбегал вниз горный склон, на каменистых уступах которого лепились домишки, сверху напоминавшие игрушечные, склеенными из цветного картона. Некоторые из них ограждены заборами из листовой жести, другие лежали, как на ладони. Даже отдаленного подобия улиц, в прямом понимании слова, в Карсан-юрте не просматривалось. Наверняка, каждый хозяин слепил свою лачугу в том месте, которое пришлось ему по душе. По принципу ласточки.
   Планирование чеченского селения отлично от российского, где в большинстве своем улицы прямые и широкие, а каждый дом с палисадником, обнесенном забором из штакетника. Случаются, конечно, и в России исключения из правил, но достаточно редко.
   На противоположной окраине Карсан-юрта гремела ожесточенная перестрелка. Милиционерам был виден черный столб дыма, вертикально поднимающийся к небу и бесследно тающий в небесной лазури.
   - "Вертушка" догорает. - кивнув на дымовую завесу, сказал Ратников. - Но бой идет, значит, не все погибли в вертолете.
   - Седой, чего резину тянем? Нужно быстрее идти на выручку, ребята там гибнут. - от нетерпения засучил тяжеленными ботинками Портос.
   - Не суетись, капитан. - резко осадил неугомонного бойца Ратников. - Знаешь, где нужна спешка? То-то же. . . Видишь, Карсан-юрт мы обойти не сможем, вернее, по левому краю пройти можно, но тогда потеряем преимущество в высоте. Получается, нам нужно прошмыгнуть по селению, а это не так просто. Надо с умом проскользнуть, чтобы не получить пулю в затылок.
   Вскоре маленький отряд оказался в полном составе.
   Дождавшись Ксану, Ратников разделил отряд на две части.
   - Со мной пойдут Касько и Катальников. Остальные - за нами. Смотрите, чтобы какой-нибудь чеченец не расстрелял вас в спину. В осином гнезде всякого следует ожидать.
   Добравшись до карсан-юрта, Ратников первоначально планировал оставить Ксану на окраине селения ( медпомощь можно оказать и после боя), но... не смог. По нескольким причинам.
   Что подумают о нем ребята, узнав о том, что командир вывел жену из боя, а их бросил под пули?
   Во-вторых, как знать, в какой момент нужнее помощь врача? После боя может быть поздно. Сергей не мог этого допустить.
   И последнее. Он был уверен: Ксана в стороне не останется. В отряде нет мужа и жены. Есть командир и боец. Следовательно, доктор должен находиться рядом с солдатами. Они должны быть уверенными, что в случае ранения им поможет врач.
   Кроме того, Сергей сомневался, будет ли чувствовать себя в безопасности Ксана, оставшись в одиночестве на окраине волчьего логова. Единственное снисхождение, которое он позволил себе - передал Ксану на попечение Портоса.
   - Ты пригляди за ней. Сам понимаешь...- улучив момент, шепнул он Портосу.
   - Командир, такие глупости мог бы и не говорить. - обиделся Ремнев. - Не чужая, ведь. . .
   - Пора, ребята. - просто сказал Ратников и, пригнувшись, подбежал к крайнему домику. Прижался к стене. Оглянувшись, махнул рукой остальным. Дождался Касько с Графом и Катальникова.
   Внимательно наблюдая за Катальниковым, Сергей отметил, что младший сержант ведет себя пока сносно. Вперед не рвется, но и не отстает. Видно, присутствие рядом с ним опытного командира в лице Ратникова придало ему уверенности и, пусть немного, смелости.
   Овчарка вздыбила щерсть на загривке - отовсюду ее нос чуял врага. Но умный пес понимал, что сейчас не время подавать голос, не наступил тот момент, когда требуется грудью сбить противника и намертво сомкнуть челюсти на его глотке.
   Автоматные очереди заставляли милиционеров поспешать. Неизвестно, каков расклад сил там, внизу, поэтому дорога была каждая секунда.
   Благополучно миновали вторую халупу, третью...Бросив мимолетный взгляд через плечо, Ратников заметил Портоса и Ксану, следующих по их маршруту, как нитка за иголкой. Когда в затылок дышал Портос, Сергей за собственную спину не опасался.
   Вместе с Ратниковым капитан Ремнев неоднократно ползал под бандитскими пулями, и не было малейшего повода усомниться в его надежности и храбрости. Сосем некстати, Сергею припомнился подрыв бронепоезда. В тот летний день они уж и не чаяли выйти живыми из кромешного ада, устроенного боевиками. Однако, выжили, нашли-таки предателя Косихина и поставили последнюю жирную точку в его поганой жизни.
   Правда, за удачу пришлось расплатиться контузией Бачи, в миру старшего лейтенанта Кривицкого. А вот как оно повернется теперь?
   Плотный огонь свидетельствовал о серьезности боестолкновения.
  
   Портос и Ксана следовали по пятам группы Ратникова, стараясь не упустить из вида высокую фигуру Катальникова, за которым топал Балабас. За ним - никого.
   Нешуточная стрельба распугала мирных жителей, в поисках укрытий заставила спуститься в погреба и подвалы.
   Чем ближе приближались милиционеры к центру селения, тем все чаще в воздухе стали вжикать шальные пули федералов. До места схватки оставалось не более двух сотен метров.
   Помня о предостережении командира, Портос спиной утюжил окрашенные зеленой краской жестяные листы высотой в человеческий рост, из которых хозяин соорудил забор, и благодарил Всевышнего за то, что не сподобился он создать чеченские селения по образцу российских. Не было здесь улиц в обычном понимании. Просто отдельно стоящие жилые строения. Значит, опасности из дома напротив можно не ожидать ввиду отсутствия такого дома.
   Ни собачьего бреха. Ни мычания коров. Только сухие и гулкие выстрелы гуляли над Карсан-юртом, затихая высоко в горах.
   Вдруг Портос заметил, как в пяти метрах от него качнулся лист жести и отошел в сторону. Ясно, калитка. Что могло ее распахнуть? Над селением стоит полный штиль и вертикальный дымный столб над догорающей "вертушкой" - тому подтверждение.
   Портос замер на месте и, оглянувшись на Оксану, приложил палец к губам.
   В следующее мгновение из образовавшейся щели высунулся автоматный ствол и хищный черный зрачок дула нацелился в спину Катальникова. Стрелок не видел Портоса и Ксану, скрытых за высокой калиткой, очевидно, полагая, что Катальников идет в группе замыкающим.
   Выхватить из "разгрузки" гранату и швырнуть ее через забор капитан явно не успевал. Молниеносный бросок и сильнейший удар "берцем" в распахнутую калитку перечеркнули замысел стрелка. Очередь высекла под носом стрелявшего каменную крошку, брызнувшую веером по жестяному забору.
   Со двора донесся жалобный вскрик ( удар тяжелой двери пришелся по бандитскому лбу), и автомат с глухим стуком упал на землю.
   Портос полоснул поверх забора короткой очередью, рванул на себя калитку, готовый в любой миг открыть огонь на поражение, и различил на земле скорчившегося тщедушного чеченца, всхлипывающего и обхватившего разбитую голову руками. Очередной удар ботинка подбросил чеченца вверх и опрокинул на спину. Милиционер с удивлением разглядел, что перед ним находится ребенок, босоногий мальчишка лет девяти.
   От неожиданности Портос сплюнул и выругался. Не хватало еще воевать с ребятишками!
   Дошли до крайности боевики, коль дают оружие в руки детям. Как только Бог оборонил от гранаты, иначе посекло бы мальца осколками. Злость моментально улетучилась.
   В этот момент из-за угла к Портосу с плачем метнулась женская фигура. Чеченка, одетая во все темное, упала перед мальчишкой и заслонила собой худенькое тело сына. Из бесконечно длинной тирады на чеченском языке Портос, естественно, ничего не понял, но, очевидно, мать просила не убивать ребенка.
   Такая дикая мысль могла прийти в голову только последнему негодяю, всеми фибрами души ненавидящему род человеческий. Добродушный сибиряк таковым не являлся.
   - Успокойся, будет жить твое чадо, будет...- Бесцеремонно оборвал Портос женские причитания. - Забирай его к чертовой матери и катись, спрячь подальше. Не дай Бог, он еще раз мне на глаза попадется с оружием в руках, или кому-нибудь другому. Тогда жизнь сыну не гарантирую.
   Последние слова Портос произнес явно для острастки. Хотя, кто знает, отморозков хватает везде. Среди наших тоже встречаются.
   Женщина перестала шмыгать носом, поднялась с земли и подошла к Портосу.
  -- Спасибо тебе, солдат. Хороший ты человек. Здоровья тебе и
  -- твоим детям.
   Рукавом платься она вытерла слезы и склонилась над все еще всхлипывающим сыном.
   Портос развернулся, подхватил трофейный автомат и направился к калитке, в которой маячила Ксана, удивленно наблюдавшая за событиями во дворе чеченского дома.
  -- Мой сын не виноват. Его заставили. Еще раз спасибо, солдатик. - На русском языке проговорила вслед чеченка.
   Материнская благодарность вытолкнула Портоса из калитки, и он вместе с Ксаной поспешили вслед за группой Ратникова.
  
   20 мая
   Чечня. Перевал.
  
   - Вправо прими, вправо, говорю! Так, хорошо. . . Теперь прямо! Тормози!
   Бача выходил из себя, выполняя приказ Ратникова по маскировке бронетранспортера. Неуклюжая на горной дороге туша "бэтэра" никак не хотела вползать кормой в узкую щель. Наконец, "броник" втиснулся вкаменнуюнишу, как требовалось. Бача облегченно перевел дух и скрестил поднятые над головой руки.
   Бронетранспортер мощно рыкнул напоследок, выбросил удушливый клубок выхлопных газов, и затих.
   Над горами зависла тишина, нарушаемая отдаленными глухими выстрелами, доносящимися со стороны Карсан-юрта.
   Три километра в горах - это расстояние, рассеченное множеством препятствий, а посему каждый отдельный звук, разбиваясь о преграду, поглощался набежавшим на него следующим звуком. В разреженном, тягучем воздухе хлопки выстрелов сливались воедино, создавая иллюзию неровно работающего двигателя.
   Ратников вместе с Бачой оставил обоих механиков-водителей, Маковеева и Тюкова. Четвертым был старшина Якунин.
   Оставив в машине Маковеева, Бача приказал Тюкову и Якунину замаскировать бронетранспортер. Сам он забросил автомат за спину и взялся за топор, ловко управляясь с колючими ветками кустарника, густо рассыпанным зелеными пятнами по серо-коричневому граниту скал. Якунин и Тюков едва успевали относить охапки веток к бронетранспортеру. Через четверть часа работа была закончена, и ничто не указывало на присутствие в каменной нише боевой машины.
   Теперь можно и перекусить.
   - Маковеев!- старший лейтенант грохнул кулачищем по борту машины. - Давай в караул!
   Чумазый механик-водитель (когда только успел извазюкаться?) выбрался наружу и предстал перед временным командиром, сверкая белками глаз.
   - Задача ясна?
   Категорически. - неопределенно выразил свою мысль механик-водитель.
   - Ты мне здесь умника не накручивай. - разозлился Бача, страсть как не любивший недомолвок и непоняток. - Здесь с тобой не шутки собираются шутить. Тьфу ты. . . пока объяснишь. . .
   Старший лейтенант схватил за шиворот Маковеева, как на поводке выволок его на дорогу, ткнул пальцем в груду камней и приказал:
   - Схоронись в обломках и притухни! Башкой крутить на триста шестьдесят градусов. Смотри, чтобы нам аппетит не испортили, пока обедаем. Уяснил?
   - Понятно, Бача. - вразумительно ответил вмиг поумневший балагур Маковеев.
   - То-то же. . .
   Самолюбие Бачи было удовлетворено. Дотошность и обстоятельность он перенял у Ратникова.
   Старший лейтенант оставил на посту Маковеева и вернулся к бронетранспортеру.
   На раскинутой, не совсем стерильной тряпице, Якунин и Тюков разложили нехитрый обед. На толстых кусищах хлеба - не менее толстые ломти подтаявшего на солнце сала. Что ж, сало едомо в гостях и дома. Топорщились рваными краями крышек вспоротые банки рыбных консервов,по одной на брата.Белые зубцы чеснока распространяли вокруг острый запах.Фляги с холодным чаем - у каждого на поясе.
   - Патронов не жалеют. - кивнул в сторону Карсан-юрта
   Тюков. - Часа полтора поливают друг друга.
   - Как там наши?- включился в беседу Якунин.
   - Не зудите. - цыкнул на подчиненных Бача. - Без вашего зуда душа не на месте. Лучше бы я с ними пошел в Карсан-юрт.
   - Оно и понятно. - поддержал Бачу старшина. - Ждать да догонять - тухлое дело, и муторное вдобавок.
   - Будем надеяться на хороший исход. Седой - воробей стреляный, понапрасну ни себя, ни ребят под пули не подставит.
   Рассиживаться за импровизированным столом было недосуг.
   По-прежнему, со стороны Карсан-юрта доносились частые очереди, добавляя нервозности в настроение милиционеров.
   Глотнув напоследок холодного чая, Бача отправил Якунина и Тюкова в караул, и позволил заморить червячка Маковееву. Наблюдая за жующим механиком-водителем , Кривицкий пытался понять, что же все-таки беспокоит его. Бой идет далековато, но, однако. . .
   Всеми фибрами души Бача чувствовал, как вокруг сгущаются тучи. Наконец, его осенило: первоисточник беспокойства - в упавшей "вертушке". В Карсан-юрте идет бой. Там находится
   Реальный противник, призраки стрелять не могут. И если боевикам в Карсан-юрте наступят на хвост, не исключена возможность их прорыва вниз, через перевал. Это наиболее опасное направление.
   Далее. . . Не факт, что "вертушку" подбили в Карсан-юрте, не факт. . . Горы нашпигованы бандитскими группами, как бомж лишаями. Такие группы в несколько человек, как волки, рыщут вокруг федеральных группировок, находясь в свободном поиске. Их цели - одиночные машины с солдатами, обстрелы российский блок-постов, не гнушаются одиночными убийствами как русских военных, так и сородичей, лояльно относящихся к политике России в Чечне.
   Кривицкий дождался, когда Маковеев опустошит жестянку м сайрой, и незамедлительно отправил его в чрево бронетранспортера, приказав быть начеку. Затем, прыгая с камня на камень, он добрался к скрытому дозору и в нескольких словах поделился с Тюковым и Якуниным своими опасениями.
   - Держите дорогу со стороны Карсан-юрта. - приказал Бача. - Я возьму на себя противоположное направление, метрах в тридцати присмотрел неплохое место для засады.
   Оставив ребят, Кривицкий, чертыхаясь, забрался в колючий куст невесть какой породы, устроился в нем поудобнее и затаился, предварительно обломав несколько веток для лучшего обзора.
   Медленно падали минуты в бездну вечности, изматывая душу неопределенностью. В Карсан-юрте не умолкала перестрелка, то становясь интенсивнее, то затухая, снисходя до одиночных выстрелов.
   Горная дорога состояла из зигзагов, расстояние между ними иногда не превышало полусотни метров. В районе перевала отвесные скалы из-за многочисленных обвалов спускались к дороге уступами, на крошечных площадках в несколько квадратных метров росли невысокие кривые деревца с раскидистой кроной. Просто уму непостижимо, откуда корни черпали силы в каменистом грунте? Но, вопреки здравому смыслу, деревца упорно тянулись к солнцу, радуя взор зеленью листвы - единственным признаком жизни на мертвых скалах.
  
   Экскурс в прошлое
   200. . . год. Январь
   Энск
  
   Серое здание Управления Федеральной безопасности нещадно секло игольчатое снежной месиво под заунывный аккомпанемент шквальных порывов ледяного ветра.
   Ближе к одиннадцати утра у здания остановилось несколько черных "Волг" и джипов. По обилия красного цвета - на форменных брюках, и золотого - на погонах, можно было безошибочно определить, что к Управлению ФСБ подтягиваются первые руководители силовых структур области.
   Совещание предполагалось провести за закрытыми дверями в связи со специфичностью обсуждаемого вопроса.
   Приглашенные разместились за огромным столом для рабочих встреч. Среди гостей находился и сам хозяин кабинета, предоставив право ведения секретного совещания москвичу - немолодому мужчине в строгом пиджаке и безукоризненно накрахмаленной светлой сорочке.
   Информация московского полковника Акулова отличалась лаконичностью. Видно, не привык столичный представитель ФСБ переливать из пустого в порожнее. Только деловая конкретика - ничего лишнего.
   - Господа генералы, прошу выслушать меня, не делая никаких записей. Впоследствии каждый из вас решит, в каком направлении работать. Сейчас возникла ситуация, когда необходимо отбросить межведомственные амбиции, коих у нас предостаточно, и впрячься в одну повозку.
   "Что-то новое, Контора предложила работать на равных, такого раньше не случалось. - подумал про себя Раскатов. - Они не привыкли упускать из рук пальму первенства. Значит, произошло нечто из ряда вон выходящее, коль вопрос ставится в таком ракурсе. Видать, крепко намылили им холку. "
   - По имеющимся данным, - продолжил чекист. - Из России за границу уплывают алмазы. Пока. . . пока нам не удалось перекрыть канал сбыта.
   Полковник снял очки в тонкой позолоченной оправе и положил их перед собой на стол.
   - Какие будут соображения, господа генералы? Жду ваших вопросов и предложений. Возможно, вы располагаете интересующей нас информацией, косвенно касающейся переправки алмазов за рубеж.
   ФСБэшник откинулся на спинку кресла и выжидательно смотрел на участников совещания.
   - Разрешите?- привстал с места генерал-таможенник.
   - Да-да, пожалуйста. Вопросы задавайте сидя, нечего нам расшаркиваться и каблуками щелкать.
   - Информация достоверная? Сомнений не вызывает?
   - Несколько Источников и в разное время сообщали о контрабанде алмазов. В конце концов, информация просочилась в Президентское окружение.
   Вот оно что. . . А раньше нельзя было, господа чекисты, впрячься гуртом в одну телегу? Только после Президентской выволочки совместная работа стала возможной?
   Вопросы посыпались как из рога изобилия.
   - Почему именно Энск?
   - Район, откуда поступают алмазы, определили?
   - В какую страну уходят камни?
   Полковник примирительно улыбнулся, а затем упреждающе выставил перед собой ладонь.
   - Не так быстро, господа. Почему Энск? Смотрите. . .
   Москвич подошел к карте, занимающей половину стены кабинета.
   - Регион, откуда поступают алмазы - Якутия. Нами взяты прод негласный контроль горно-обогатительные комбинаты и рудники, так или иначе связанные с добычей алмазов. Однако, повторяю, пока положительных сдвигов не наблюдается. Далее. . . В Россию алмазы можно переправить по воздуху, либо автомобильным транспортом. Первый вариант более быстрый , но рискованный. Второй - безопаснее, но и тут имеются свои минусы.
   Бездорожье, распутица, времени требуется побольше, а это немаловажный минусовой фактор. Поэтому не исключается как первый, так и второй вариант. Хабаровск, Чита, Иркутск, но Энска не миновать. Отсюда камни проще сбагрить куда угодно. Хоть в Европу, хоть в Азию. "Наши" алмазы уходят в Турцию, и, ответственно заявляю, не без помощи чеченских боевиков.
   В кабинете повисла напряженная пауза. Последние слова ФСБэшного полковника оказались достаточно серьезными, чтобы к ним отнестись наплевательски и легкомысленно. Одно дело, когда сталкиваешься с обычными расхитителями государственной казны, и совсем другой коленкор, когда в криминальном сценарии ведущая роль отводится терроризму.
   Присутствующие на совещании являлись не новичками в оперативной работе и сознавали, что сообщение полковника таит в себе скрытую подоплеку с далеко идущими последствиями: именно алмазы с большой толикой вероятности могут служить одной из многочисленных подпиток войны в Чечне.
   - Имеются доказательства? - спросил Раскатов.
   - Агентурные сообщения подтверждают. Более того, скажу, что в Турцию поступают даже не алмазы, а БРИЛЛИАНТЫ. Выходит, на одном из этапов происходит огранка камней. Надеюсь, вас не следует объяснять различие между алмазом и бриллиантом? По нашей схеме, камни из Энска перебрасываются на Северный Кавказ, далее через границу - в Грузию, а уж оттуда - в Турцию.
   Последующая получасовая беседа никакой ясности в ситуацию не добавила. Не имелось у присутствующих генералов фактических данных, способных высветить в определенном ракурсе контрабанду камней через Энск. Ни опровергающих, ни, тем более, подтверждающих.
   Закрывая совещание, полковник сказал:
   - Требую, господа генералы, данную конфедициальную информацию доверить только тем лицам, непосредственно задействованным в проведении оперативных мероприятий. ФСБ России разработана широкомасштабная операция под кодовым названием "Алмаз", и будьте любезны через три дня прибыть в этот кабинет для составления общего плана. Каждый из вас отвечает за конкретные направления, соответствующие профилю вашей службы. Все свободны, за исключением генерала Раскатова, которого прошу остаться.
  
   Сергей Васильевич Раскатов был несколько удивлен просьбой полковника. Задачу свою в предстоящей операции он понял прекрасно. Его головная боль - вокзалы и аэропорты, железнодорожный и воздушный транспорт наиболее удобные средства для переброски камней.
   В кабинете остались начальник областного УФСБ генерал-майор Гончаров, полковник-москвич и Раскатов.
   - Сергей Васильевич, нам предстоит вторая часть совещания, не менее важная, чем предыдущая.
   - Слушаю Вас, Владимир Максимович.
   Акулов из кармана пиджака вытащил яркую пачку сигарет, зажигалку и пошарил взглядом по столешнице в поисках пепельницы.
   - Черт, уши опухли. - вздохнул он. - Никак не отвыкну от никотиновой заразы, а посему прошу прощения, господа.
   Закурил, с наслаждением вдыхая табачный дым.
   - Ваш ОМОН в настоящее время несет службу на станции Аргун, так?
   - Точно так. - подтвердил генерал, не понимая подоплеки полковничьего вопроса.
   - Насколько мне известно, а марте отрят сменит чеченская милиция, а вас отправят на отдых, дадут ребятам передышку от войны.
   - По информации Главка, такое положение вещей соответствует действительности. - подтвердил Раскатов.
   - Про отдых придется позабыть на неопределенное время, Сергей Васильевич. - виновато вздохнул полковник.
   - Почему так? - занервничал генерал. - Я обещал бойцам отдых. - Ничего поделать нельзя, генерал. Мне поручено сообщить вам такую малоприятную новость. Искренне сожалею, но...
   - С чем, собственно, связано изменение планов Главка?
   - Разобраться, Главк тоже поставили перед фактом. Не далее, как позавчера, состоялось совещание, аналогичное сегодняшнему, на которое приглашался руководитель Вашего Главка. Обсуждался план проведения операции "Алмаз", и предстоящие изменения приняты в рамках данной операции.
   - Объясните подробнее. - попросил Раскатов. - Чего-то я, действительно, недопонимаю.
   Акулов раскрыл лежавшую перед ним папку и достал карту Чечни, разостлал ее на поверхности стола.
   - Вот Аргун. . . Здесь проходит Аргунское ущелье. . .
   Карандаш в руке полковника легко скользил по бумаге, на мгновение задерживаясь в интересующих их точках.
   - Здесь - перевал, за ним - последнее чеченское селение Карсан-юрт, и до самой грузинской границы населенных пунктов нет. Мы тщательно проанализировали агентурные сообщения, и пришли к выводу, что именно по этому маршруту переправляются камешки в Грузию.
   - ФСБ намерена милиционеров перепрофилировать в пограничников?
   Недовольство Раскатова, очевидно, отражалось в его глазах. Умом он понимал, что Акулов не при делах, на его месте мог оказаться любой ФСБэшник, но поделать с собой ничего не мог.
   - Не совсем так, Сергей Васильевич. - поморщился полковник, как по писаному прочитав неприязнь на лице генерала. - Через пару недель в районе перевала перед Карсан-юртом будет сооружен блок-пост "Гранит", где и будут нести службу сотрудники Вашего Управления.
   Раскатов предпринял последнюю попытку сопротивления.
   - Наверху должны понимать, что милиция в горах малоэффективна. Профиль несколько иной, неужели высокие чины не разумеют прописных истин?
   - Солидарен с Вами. Там смотрелись бы лучше горные стрелки из "Эдельвейса", да только где их взять? Скажу по секрету, в Главке Ваше Управление назвали одним из первых, как наиболее боеспособное подразделение. Заслужили, видать, конкретными делами.
   К чести Раскатова, он понял: выполнять боевую задачу придется при любом раскладе. Министр внутренних дел и директор ФСБ - это не те фигуры, с которыми можно спорить на равных.
   - Если я Вас правильно понял, Владимир Максимович, задачи моих бойцов непосредственно связаны с операцией "Алмаз"?
   - В принципе, верно. Нам необходимо поставить заслон на пути контрабандистов. Я далек от мысли, что они напролом пойдут через "Гранит". Для нескольких человек прошмыгнуть мимо блок-поста не проблема. Пограничников мы усилим, и в случае необходимости они смогут шугануть их обратно в Чечню. На такой случай ставим близ перевала "Гранит", задачи которого - взять бандитов в клещи и, желательно, живыми. Перебить их недостаточно, нужно выйти на цепочку, найти поставщиков алмазов и место огранки. В противном случае наши потуги окажутся выхолощенными и не будут иметь смысла.

   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   Пули с противным визгом разгуливали над маленьким отрядом Ратникова, невольно заставляли втягивать голову в плечи и прижиматься к земле.
   Пятиминутная задержка, связанная с разборкой во дворе дома, принудила Портоса и Ксану следовать в арьергарде. Теперь впереди маячила широкая спина Балабаса, наступавшего, в свою очередь, на пятки Катальникову.
   Низко пригнувшись, насколько позволяло мощное телосложение, Ремнев в несколько прыжков преодолел расстояние до очередного игрушечного домика с некрашенными наличниками, окруженным хлипким и щелястым забором из не струганного горбыля. Заброшенный за спину трофейный автомат больно колотил затвором по ребрам, но Портос не привык отвлекаться на такие мелочи, когда рядом идет бой. Рухнув на колени перед забором, он выпрямил спину, переводя дух и дожидаясь Ксану.
   Наконец, докторша упала рядом с ним. Ее грудь, перетянутая лямкой увесистой медицинской сумки, высоко вздымалась. Ксана рукавом "комка" смахнула с лица влагу, и с придыхом заговорила:
   - Портос. . . там кто-то. . . промелькнул. . .
   - Где?
   - За сараем.
   - Может, почудилолось?
   Ксана отрицательно взмахнула головой в пятнистом берете.
   - Подожди, я проверю.
   - Осторожнее, Портос.
   В этот момент из-за плоской крыши сарая с шипением в небо полыхнул зеленый шар ракеты. Ясно, как белый день: подает знак своим о том, что к федералам идет помощь.
   Чертыхнувшись, Портос шмякнулся на живот и пополз вдоль забора. Через десяток метров сквозь щелястую доску он разглядел чеченца, свинчивающего металлический колпачок с картонного цилиндра очередной ракетницы. Рядом с ним - еще пара ракет. Чуть поодаль, на расстоянии вытянутой руки, лежал автомат с пристегнутым магазином.
   "Змеиное гнездо разворошили" - матюкнулся про себя Портос. - "Сколько же здесь бандитов? Соберутся с силами, и лупанут нам в спину. Слоеный пирог образуется, в три господа. . . "
   Портос подтянул к себе автомат и сдвинул рычажок предохранителя на одиночную стрельбу. К чертям собачьим жалость, перед ним не мальчишка-несмышленыш, а закоренелый бандит, которого брать в плен - себе дороже станет. Возись потом с ним...
   Лежа на животе, капитан медленно повел стволом, и установил мушку на переносице бандита. Когда чеченец был готов рвануть кольцо, Ремнев нажал на спуск. Пуля угодила боевику в глаз. Он удара он попятился назад, правая рука судорожно дернула за шнурок, и огненный смерч влетел в открытую дверь сарая. Через несколько секунд из двери повалил дым и наружу вырвались яркие языки пламени. Очевидно, загорелось прошлогоднее сено.
   Мгновение Портос раздумывал, забрать ли ему автомат убитого, но затем со злостью сплюнул и заспешил к Оксане. Следовало торопиться. В этом раздолбанном Карсан-юрте боевиков как семечек в подсолнухе, и оружия в каждом дворе немеряно. Пока они не расчухались, необходимо покончить с боевиками, насевшими на вертолетчиков. Сигнал одиночной ракеты мог остаться для них незамеченным, но пылающий за их спинами деревянный сарай не заметить довольно сложно. Тогда внезапность можно смело исключать из плюсовых факторов боя.
   Портос с Ксаной присоединились к остальным, когда Ратников, скрытно достигнув исходного рубежа, уже начал беспокоиться о судьбе жены и Ремнева. Увидев их живыми и здоровыми, он повеселел, но вида не подал.
   - Чего задержались? - только и спросил Ратников, переводя взгляд на трофейный автомат, болтавшийся за спиной Портоса. - Боевики? Вроде, не слышно было. . .
   - Все торчком, Седой. - скупо ответил капитан. И не сдержался, - Черт возьми, в занюханном Карсан-юрте нохчей расплодилось... как...
   - Без тебя знаю. - огрызнулся незлобиво Ратников, - Ждал только вас.
  
...Внизу, в полусотне метрах, как на ладони был виден двор, откуда боевики поливали огнем федералов. Ратников во дворе насчитал больше десятка человек.
   Разгоряченные перестрелкой, бандиты не подозревали о смертельной опасности, уже дышавшей трупным смтрадом в их заросшие, грязные затылки.
   По-пластунски Сергей проутюжил животом густую траву и изготовился к стрельбе, укрывшись за огромным валуном. Следом за ним - Портос и Катальников. Последним на линию огня выдвинулся флегматичный Балабас. Касько с Графом и Ксану Ратников оставил в резерве.
   Перевернувшись на спину, Сергей из кармашка "разгрузки" выудил гладкий кругляш гранаты, опустил его в хищное жерло подствольника и поставил на боевой взвод. Затем устроился поудобнее за каменной глыбой и тщательно прицелился.
   Выстрел из подствольного гранатомета прогремел для боевиков громом среди ясного неба. Граната разорвалась в середине двора, разбрасывая вокруг смертоносные горячие осколки, и точас за взрывом три автоматных ствола стали прошивать дворовое пространство, внося в ряды боевиков ужас и панику.
  
   20 мая
   Чечня. Окрестности Карсан-юрта.
  
   Удачный запуск "Иглы" вселил в Талхара Дагиева осознание собственной значимости. Как бы там ни было, а не каждому выпадает счастье сбить российский вертолет. Дагиев прикидывал в уме, сколько "зеленых" ему причитается за сбитую "шайтан-арбу". По всему выходило - никак не меньше штуки баксов, а то и побольше. Сумма вознаграждения напрямую зависела от того, какие военные чины находились на борту "вертушки". Удача согревала душу радостью и поднимала настроение.
   Тот факт, что они не увидели собственными глазами разбившийся вертолет, ничего не означает. Имеются свидетели в лице Рустама и Ильяса, они и подтвердят как падала израненная машина. А не позже чем завтра российские средства массовой информации на всю страну растрезвонят о сбитой боевиками "вертушке". Это ли не прямое доказательство его храбрости и везения?
   Находясь в состоянии эйфории, Талхар вместо ранее объявленных десяти минутах отдыха разрешил полуторачасовой привал. Оснований для беспокойства о собственной безопасности не было. Вертолет, скорее всего, упал в труднодоступном месте, и пройдет не меньше недели, пока федералы отыщут обломки. За это время они будут далеко. Их маршрут, как и путь Имрана Чолаева, пролегал к грузинской границе. Продвигались обе граппы самостоятельно, каждая сама по себе. И неудивительно, что задачи Дагиева и Чолаева в корне отличались друг от друга.
   Талхару было не ведомо, что именно информация о его группе стала известна в оперативном отделе группировки федеральных войск на Северном Кавказе, и находившиеся на борту вертолета старшие офицеры Сосновский и Малков следовали на пограничную заставу, в районе которой ожидался переход боевиков через границу.
   За обедом Дагиев разрешил выпить по кружке вина, чтобы не сглазить удачу. Громко разговаривали и много смеялись, смакуя подробности падения вертолета.
   Насытившись, Талхар посмотрел на часы, что-то прикинул в уме и сказал:
   - Разрешаю вздремнуть один час. Восстановим силы, а затем до самого Карсан-юрта без отдыха будем топать. Все, спать!
   Через пять минут, подсунув под головы рюкзаки, они сладко спали, вино и усталость подействовали лучше любого снотворного. Крепкий сон чеченцев позволил бронетранспортеру с "Гранита" на малой скорости незамеченным проскользнуть к перевалу. Находившиеся от дороги в трех сотнях метров Дагиев и его боевики, находясь в объятиях Морфея, ничего не слышали.
  
   20 мая
   Чечня. Перевал.
  
   Солнце висело в зените, обливая горы полуденным жаром. Но зной не особенно донимал Бачу, под тенистой кроной ему было относительно прохладно. Он упорно вглядывался в просвет между веток, изредка меняя положение тела и разминая затекшие суставы.
   Внезапно его слух уловил посторонний в едва слышимый хлопках выстрелов и птичьего щебета звук - хруст булыжников под ногами человека. Чужого человека. Со стороны "Гранита" прибытия своих не ожидалось.
   Бача напрягся всем телом, неслышно положил ствол на сучок и поднес к губам черный кирпичик радиостанции.
   - Мак, внимание! Ко мне приближается "гость". Будьте внимательны.
   - Понял тебя, Бача. - чуть слышно прошелестела рация голосом Маковеева.
   Кривицкий беззвучно сдвинул вниз флажок предохранителя (патрон давно в патроннике), и приложился щекой к прикладу, отыскивая мушкой предполагаемое место появления неизвестного.
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   Третья граната, будто камень из детской рогатки, шмякнулась на затравяневший двор. Рваные куски металла брызнули по веткам терновника, и зеленая листва обильно сыпанула на черную косынку Хафизы, стянутую узлом на затылке.
   Она почувствовала, как что-то горячее потекло за ворот куртки, перехваченной в талии ремнем. Шепча про себя ругательства, Хафиза зубами рванула жесткую провощенную упаковку индивидуального пакета и наспех забинтовала шею. Ее хладнокровию можно было позавидовать. Панически мечущиеся во дворе боевики Хафизу, казалось, ничуть не беспокоили.
   О секретной миссии Хафизы не догадывался даже Имран, успевший трижды сходить с ней в рейд к грузинской границе. Ее задание заключалось в том, чтобы не дать попасть драгоценному грузу в руки федералов и, естественно, самого Марата, могущего вывести розыскников на промежуточное звено контрабандной цепочки. Во что бы то ни стало она должна воспрепятствовать пленению курьера с грузом. Любыми средствами. Вплоть до физического уничтожения.
   Чолаев понимал: уходить надо немедленно. Прибывшие на подмогу вертолетчикам милиционеры продолжали методично забрасывать во двор гранаты, где защиты от осколков не было. Бандитские ряды таяли с катастрофической быстротой. До спасительной кромки леса полторы сотни метров, и это расстояние следовало преодолеть молниеносно, иного пути остаться в живых в сложившейся обстановке Имран не видел.
   Первым идти на прорыв чревато - все стволы русских будут нацелены на впереди идущего. Но и последним уходить нельзя: федералы сориентируются, и автоматные очереди станут более прицельными. Больше шансов выжить - находиться в золотой середине.
   С начала боя Чолаев потерял трех человек убитыми, еще столько же получили осколочные ранения. Пятнадцать минус шесть - девять боеспособных стволов, не считая Хафизы и Марата. Вот такая арифметика. Не смертельно, с такими силами воевать можно. - Муртаза! Умар! - перекрывая грохот стрельбы, крикнул Чолаев, подзывая к себе легкораненых боевиков. Дождался, когда подстреленные бандиты, боязливо пригибая головы, подберутся к нему, Имран поставил перед ними задачу:
   - Будем прорываться к лесу! Вы остаетесь прикрывать наш бросок, не давайте проклятым русским от земли и головы поднять. Патронов не жалейте. Как только мы достигнем леса, тогда ударим по вертолетчикам с тыла, в неразберихе вы сможете присоединиться к нам. Ясно?
  
   20 мая
   Чечня. Перевал.
  
   Капля пота сбежала по разгоряченному лбу, на мгновение повисла на реснице и неслышно соскользнула вниз, затерялась в щетине небритой щеки. Бача тряхнул головой, сбрасывая напряжение, звеневшее в воздухе назойливым комаром.
   Шаги приближались. Кривицкий, предчувствуя начало схватки, провел языком по сухим, обветренным губам, и вновь сосредоточил взгляд на автоматном прицеле. Несмотря на тревожную сумятицу, овладевшую им перед встречей нежданного гостя, вертикальная черта прицела застыла в спокойной неподвижности.
   Наконец, из-за выступа скалы показалась человеческая фигура, придавленная к земле тяжелым рюкзаком. Черный зрачок бандитского автомата плотоядно буравил дорогу, а покоящийся на спусковом крючке палец готов мгновенно растерзать малейшую опасность веером смертоносного металла.
   Затаившийся в листве Бача готовился пропустить чеченца и произвести задержание сзади, со спины. Так надежнее и безопаснее. Но когда расстояние между ними сократилось до десятка метров, из-за мшистой скальной грыжи выполз еще один, обличьем и снаряжением сродни первому. На груди второго покоился тяжелый тубус болотного цвета.
   "ПЗРК". - мелькнуло в голове Кривицкого. - "Сколько их здесь?"
   На принятие решения милиционеру были отпущены считанные мгновения. В сложившейся ситуации пропускать в тыл бандитов рискованно.
   Короткая очередь поверх голов прервала размеренную поступь боевиков.
   - Стоять! Не двигаться, суки! Оружие на землю, руки за голову и медленно лечь лицом вниз!
   Внезапная автоматная очередь и грозный окрик привели бандитов в замешательство. Не разглядев перед собой врага, словно по команде, они метнулись к подножию скалы, затравленно озираясь и готовые открыть стрельбу.
   Поведение боевиков подсказало Кривицкому, что мирно развести мосты не удасться. Как же, растелешатся абреки перед русским милиционером. . Держи карман шире. . . Положить их на землю сможет только пуля.
   - Ложись, сволочи!- яростно взревел Бача, взбешенный несговорчивостью боевиков и сложимшимся неравенством сил. - Последнее китайское предупреждение! Стреляю!
   Но нажать на курок не успел.
   Удерживая в прицеле прильнувших к скале бандитов, он на долю секунды выпустил из поля зрения дорогу, и не увидел, как из-за валуна выглянул ствол ручного пулемета.
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   Очередной взрыв взметнул вверх фонтан обжигающих осколков вперемежку с каменной крошкой. Ситуация в осажденном дворе стремительно приближалась к критической черте. Отовсюду слышались стоны раненых и ругательства пока еще живых боевиков.
   Чолаев понимал, что через несколько минут в его рядах начнется паника, люди от страха потеряют разум и уподобятся неуправляемому стаду животных. Этого допустить нельзя.
   Огонь федералов постепенно слабел и, в конце концов, скатился до одиночных выстрелов : весь боезапас остался в сгоревшей "вертушке", и понапрасну расходовать патроны было, по меньшей мере, неразумно. Судя по всему, боевики выбрасывать белый флаг не намерены, и потому неизвестно, сколько времени они продержатся в осажденном дворе.
   Следуя примеру вертолетчиков, бойцы Ратникова тоже поубавили прыти в стрельбе.
   И в этот момент из-за каменной изгороди выскочил боевик и опрометью, не разбирая под собой дороги, петляя по-заячьи, понесся к опушке леса, до которой было немногим больше сотни метров. Одновременно находившиеся во дворике бандиты, выполняя приказание Имрана, открыли шквальный огонь по вертолетчикам и милиционерам, мешая произвести прицельный выстрел. Несколько гранатных разрывов показали, что и у боевиков имеются подствольные гранатометы. .
   Беглец со всего маху упал за валун, спасаясь от завжикавших над головой пуль.
   Короткие секунды, подаренные Фортуной Чолаеву, не принесли удачи воинам Аллаха.
   Во время второго, не менее отчаянного броска, стремившийся к лесу боевик напоролся на меткую очередь, выронил из рук автомат и с разбега въехал головой в землю.
   - Вах, шакалы! - заскрежетал зубами Чолаев и разразился длинной тирадой проклятий на чеченском языке.
   Где она, лазейка из ловушки? Неужели Аллах принял сторону русских? Будь все проклято!
   В печально-трагическую действительность Чолаева вернул голос Хафизы, как нельзя кстати оказавшейся рядом с командиром в момент приступа отчаяния и психологического ступора.
   - Имран, действовать нужно. - карие глаза чеченки оставались спокойными, без малейших признаков паники или беспокойства. Словно не бесжалостная смерть разгуливала над их головами, а в семейном кругу решался бытовой вопрос.
   - Сам понимаю, что нужно что-то предпринимать. - тотчас откликнулся бандитский предводитель. - Но каким образом действовать? Не видишь, что ли?
   Чолаев кивнул в сторону только что срубленного очередью боевика.
   - Напролом попрем - нас перебьют, как безмозглых баранов.
   - Однако, и ночи дожидаться нам нет резона. - Хафиза поправила окровавленную повязку на шее. - Ночью может быть еще хуже. Федералы, воспользовавшись темнотой, подойдут ближе и забросают двор гранатами. Укроемся в доме - подожгут, зажарят живьем.
   - Правильно говоришь, женщина, - согласился с ней Имран. - Только я пока выхода не вижу.
   - Есть одна задумка. - произнесла Хафиза, и с грациозностью женщины в военной форме, поползла к дому.
   Приклад снайперской винтовки оставлял едва заметный след в траве, помятой подошвами бандитских ботинок.
  
   20 мая
   Чечня. Перевал.
  
   Длинная пулеметная очередь стебанула по веткам над "сферой" Бачи. Местонахождение цели боевик не определил и стрелял наугад, на звук голоса. Все пули ушли в "молоко", отметившись на шершавой, затянутой сетью трещин скале.
   Кривицкий инстинктивно нырнул к подножию куста. К чертовой матери реверансы и расшаркивания, уставы и наставления! Они уместны в кабинетах чиновников, но неприемлимы в чеченский горах, где каждый камень норовит плюнуть в тебя смертельным ошметком свинца.
   Стрелять только на поражение! Но в последний миг, когда в полукруге прицела Кривицкий различил обезумевшие от страха глаза молодого абрека, рука его чуток дрогнула, смещая вниз прицельную черту. Перед тем, как давануть на курок, Бача неведомым чувством осознал: промаха не будет. Нельзя ему "мазать", от точности выстрела зависит его жизнь.
   И автомат в руках Бачи заколотился в нервном припадке. Первые пули стебанули по ногам боевика. Выронив оружие, он завалился навзничь, корчась от боли и издавая протяжный вой, наполненный болью.
   - Так-то лучше, - удовлетворенно пробурчал старший лейтенант, и неторопливо повел стволом слева направо: необходимо нейтрализовать видимого врага. Лучше синица в руках, чем дятел в жопе.... Извиняюсь, господа хорошие, за вульгарность.
   Второго бандита пуля клюнула в бедро, но он продолжал держаться на ногах, оторопело прижавшись спиной к скале и зажимая рукой рану, из которой обильно заструилась кровь.
   Остатки магазина Кривицкий расстрелял по валуну, послужившему укрытием для третьего боевика, но каменная глыба хранила молчание. Оба подраненных Кривицким чеченца на данный момент опасности не представляли. Они были заняты своими ранами, оружие их валялось поодаль.
   Воспользовавшись паузой, Кривицкий сменил опустевший рожок на полный, в несколько прыжков достиг валуна и осторожно выглянул. Вихлястая лента дороги была пустынна, только раскачивающиеся на скальных выступах ветки кустов указывали на недавнее присутствие там человека.
   Выпущенная вслед уходившему бандиту очередь цели, вероятно, не достигла. Зато в ответ из кустов вылетел темный круглый предмет. Граната. Бача переместился за камень и вжался спиной в его нагретый солнцем бок.
   Вдруг в поле зрения возникла фигура раненого боевика, продолжавшего держаться на ногах.
   - Ложись! Падай! - заорал старший лейтенант, и боевик послушно проелозил спиной по скале, пачкая обмытый дождями гранит кровавыми полосами. Да так и остался сидеть, вытянув ноги и склонив голову на плечо. Его широко раскрытые глаза, в которых медленно угасала жизнь, глядели на поросшие кустарником горные вершины. Тускнеющий взгляд был наполнен страданием и, вместе с тем, необъяснимым умиротворением. Он принял смерть как избавление: разорвавшаяся граната нашпиговала его грудь полудюжиной горячих осколков.
   Выждав пару минут, Бача рискнул подняться во весь рост. Повторный осмотр ландшафта ничего не дал. Боевик ушел, растворился бесследно в изумительно ярком одеянии гор. Начинать его преследование представлялось занятием бессмысленным, да и не входило в задачи группы Кривицкого.
   Вызванный по рации Маковеев по приказанию Бача перевязал боевика, получившего ранения обеих ног, предварительно обшмонав одежду. В нагрудном кармане обнаружили удостоверение с изображением волка - символом Ичкерии.
   Кривицкий раскрыл зеленые корочки.
   - Рустам Аликберов, - с трудом разобрав витиеватый почерк, прочитал старший лейтенант.
   - Удостоверение подписано самим Хоттабом?
   - Да. - поспешно ответил Аликберов, бросая боязливые взгляды. Бача понял его опасения: вслед за первой гранатой может последовать вторая. Не факт, но запросто может.
   Бача принял у Мака автомат, подобрал с дороги бандитские стволы и помог раненому принять вертикальное положение.
   - "Чеха" - к "бронику". - распорядился он.
   - А этого?- спросил Маковеев. - Солнце жарит так, что через пару часов труп раздуется как резиновый слоник. Смердить будет.
   - Да и хрен с ним. - легкомысленно махнул рукой Бача. - Вонять начнет - в пропасть сбросим, делов-то...
   - И то верно. - согласно тряхнул шевелюрой механик-водитель. - Нечего возиться со всяким отребьем. Неизвестно еще, сколько трупов наши притаранят из Карсан-юрта.
   - Ты!. . - Бача задохнулся и яростно завращал зрачками. - Не каркай, ворон черный! Растудыт твою, дурака, мать...Подставляй лучше загорбок!
   Взгромоздив раненого на спину Мака, Бача тяжело зашагал вслед за ним, беззвучно поминая матерно неразумного подчиненного, по дурости предположившего самое худшее в их положении.
  
  
   Экскурс в прошлое
   Чечня. Начало девяностых годов.
  
   До определенного времени Хафиза Идригова считала себя счастливым человеком. Имелись к тому основания. У нее любимая и уважаемая работа на кафедре психологии в пединституте, не менее любимый муж, просторная квартира. Живы-здоровы родители и братья. Детей нет? Не беда, будут. . .
   С распадом Советского Союза начался необратимый процесс отторжения, открещивания отдельных регионов от некогда великой страны-монстра. Объявили о суверенитете Прибалтика, Средняя Азия, Белоруссия, Украина, Молдавия. . .
   Неважно, что совершая потуги поступательного движения, экономика новорожденных стран неумолимо откатывалась назад, негативно сказываясь на жизненном уровне своего народа. Главное - даешь СВОЕГО Президента! Пусть некомпетентного и чванливого, но СВОЕГО. Верной дорогой идем, тов..., виноват, беспортошные господа!
   Проблемы с русско-язычным населением? Так изгнать это самое население к черту, к дьяволу, к шайтану! Не желают добровольно убираться в свою вонючую Россию? Значит, создать для них такие условия жизни, при которых таковое желание непременно появится. Чтобы помчались впереди паровоза.
   И черпали, черпали пресловутый суверенитет вначале ложками. Затем, памятую, что аппетит приходит во время еды, перешли на более существенные емкости. Хапали, упиваясь бесконтрольностью и вседозволенностью, все подряд: заводы, фабрики... Не совсем отчетливо представляя себе, что делать с награбленным в дальнейшем.
   В условиях политической вакханалии как на дрожжах вырастал многоголовый змей, именуемый Криминалом. Деньги - это Власть. Власть - это реальная возможность возвыситься над себе подобными и править ими. Прав тот, у кого больше прав и, следовательно, власти.
   Межнациональные распри не обошли стороной и благодатный Северный Кавказ. Грузины столкнулись лбами с абхазами, осетины - с ингушами. Повсюду лилась кровь, но именно такое выяснение межнациональных отношений, как ни парадоксально, стало именоваться проявлением демократии и свободы. Однако, наиболее гнойным оказался нарыв в Чеченской республике.
  
   Будучи человеком образованным, жительница Грозного Хафиза Идригова понимала, что Чечня медленно скатывается в пропасть, грядет небывалый кризис общественно-экономических отношений. Подобно горной лавине, снег на вершине горы стал сползать вниз, убыстряя ход и накручивая на себя новые и новые снежные пласты. И отправной точкой схода лавины стал состоявшийся в Беловежской пуще втайне от народа раздел Советского Союза.
   В один из осенних вечеров Хафиза долго сидела у окна в своей квартире на втором этаже старого, построенного в начале века, дома. Рядом, в пяти минутах ходьбы, площадь Минутка - центр Грозного. Было пасмурно. Мелкий дождь мягко шелестел по темно-зеленой листве, царапался в оконное стекло. По тротуару торопливо шагали прохожие, спасаясь от мокрети под яркими, разноцветными зонтами.
   Телевизор смотреть не было желания. Который день подряд по "ящику" гоняли ролики, круто замешанные на национализме. Политическая истерия раскручивала маховик и набирала обороты. В адрес России и ее Правительства нескончаемым потоком звучали обвинения и неприкрытые угрозы. Широкомасштабная акция по оболваниванию населения с помощью средств массовой информации достигла апогея. Не понимать, не видеть и не слышать происходящего в Чечне мог только безнадежно глухонемой идиот. Особую тревогу вызывало то, что в политические дрязги оказался втянутым ее муж, Шахрани Идригов. . .
   Хафиза смотрела на глянцево блестевшие на асфальте лужи, по которым растекались частые круги от дождевых капель, и зябко куталась в теплую пуховую кофту.
   В эту ночь Шахрани дома не ночевал. Явился он под утро. Хафиза, не сомкнувшая глаз всю ночь, слышала, как муж снял с прихожей плащ, сбросил с себя туфли и поставил их в сушилку. Стараясь не создавать излишнего шума, прошел в ванную и долго плескался под душем. Лишь затем Шахрани заглянул в спальню и увидел жену, глядевшую в потолок неподвижным, уставшим взглядом.
   Темные круги под глазами Шахрани свидетельствовали о проведенной без сна ночи, но муж выглядел бодрым. В его смолянистых черных зрачках вспыхивали искры возбуждения. Он осторожно присел на край кровати и прикоснулся ладонью к волосам жены. Хафиза никак не отреагировала на появление мужа.
   - Почему не спрашиваешь, где я был ночью?- мягко спросил он.
   Ответом ему было тягостное молчание.
   - Что толку спрашивать? - наконец, Хафиза взглянула на мужа. - Знаю, на площади.
   Несколько недель кряду ночами на площади перед будущим Президентским дворцом кипела бурная жизнь. Митинги в поддержку Дудаева не прекращались ни на минуту. Кружились в национальных танцах убеленные сединой старики в высоких папахах, приехавшие специально для этой цели из отдаленных горных селений. Было светло от взлетающих в небо осветительных ракет, от ярких костров, на которых готовилась пища для митингующих. Барашков и крупный рогатый скот привозили и резали прямо здесь, неподалеку от площади. Изредка речи ораторов прерывались трассирующими автоматными очередями, выпущенными от избытка чувств фанатами генерала Дудаева.
   В этот момент в прихожей раздался невнятный шорох, что-то гулко упало на пол и вслед за грохотом раздался выстрел. Шахрани метнулся в коридор, Хафиза - за ним.
   Из-за плеча мужа она рассмотрела на полу прихожки оружие. Автомат Калашникова со старым, обшарпанным до белизны прикладом. В филенке двери, ведущей на кухню, зияла дырка, как следствие небрежного хранения опасной игрушки.
   - Вай, шайтан попутал. . . - Шахрани поднял оружие с паркета, на который успела набежать большая лужа с мокрого плаща. - Забыл поставить на предохранитель.
   Он отсоединил магазин, дернул на себя затворный рычаг. Из патронника вылетел желтый патрон и упал под ноги Хафизе.
   Пристроив автомат в шкафу для одежды, Шахрани вернулся к жене, успевшей набросить халат поверх ночной сорочки. Он заметил блеснувшие в уголках ее глаз слезинки и поинтересовался:
   - Что с тобой, Хафа? Что-то не так?
   Жена ответила долгим взглядом, в котором не было места ответам; во взгляде сквозили одни неразрешимые вопросы. Много вопросов. Неисчислимое количество.
   - Ответь, Шахи, зачем тебе все это нужно? Разве нам чего-то недостает для спокойной, нормальной жизни?
   - Что именно ты подразумеваешь под словом "все"?- Шахрани слегка изменился в лице. Как всякий чеченец, он не любил, когда со стороны женщины встречалось непонимание своих действий, а уж тем более - осуждение поступков.
   - Политика. . . Оружие. . . - Хафиза с трудом отыскивала нужные слова . - У тебя высшее образование, за плечами кандидатская диссертация и неужели ты не сознаешь, что политика - не твоя сфера деятельности. Твой удел - заниматься наукой, а не бряцать автоматом.
   Шахрани состроил недовольную мину.
   - Женщина. . . неправильно рассуждаешь. Я, как патриот Чечни, не могу оставаться в стороне, когда решается будущее моей страны. Ичкерия будет свободной и независимой.
   - Свободной от чего?
   - От Москвы. - резко парировал Шахрани на язвительный вопрос жены.
   - Тогда ты, как патриот, обязан знать историю нашей Чечни. Исконно чеченскими землями являются горные районы. Это достаточно небольшая территория по сравнению с той площадью, которую в настоящее время занимает Чеченская Республика. Равнинная часть Чечни испокон веков была русской, где проживало теркское казачество. Неужели ты полагаешь, что Россия вот так, за здорово живешь, открестится от равнинных районов и своих единоверцев-казаков? Они тоже православные христиане.
   - Дудаев найдет общий язык с Москвой. Он обещал, что Чечня останется единой и неделимой. - амбициозно заявил Шахрани.
   - А если исходить от противоположного?- пытливо взглянула на мужа Хафиза. - Что тогда будет с нами?
   Шахрани молчал. Вопрос жены был понятным, и ответ на него высвечивался словно через стеклянную призму - четкий и однозначный.
   Хафиза продолжала развивать мысль.
   - Таковое развитие событие означает единственное : гражданскую войну. Сможет ли маленькая Чечня противостоять мощной Российской империи? Никогда. А сколько при этом погибнет чеченцев? Страшно представить.
   Но Шахрани не дал ей закончить.
   - До вооруженного столкновения с Россией не дойдет. Генерал Дудаев - влиятельная фигура даже в Кремле. С ним Москва обязана считаться.
   Упорство, с которым Шахрани отстаивал свою правоту, опечалило Хафизу. Со стороны близкого ей человека она встретила полное непонимание, но не теряла надежды вразумить мужа, словно заблудшую овечку.
   - Дудик - человек сугубо военный, и он предопределил Чечне страшный и кровавый путь конфронтации с Россией. Допустим, это непонятно пятнадцатилетним юнцам, но тебе?. .
   Тщетно. . .
  
   Новогоднюю ночь тысяча девятьсот девяносто пятого года, когда, казалось, в Грозном наступил конец света от взрывов, выстрелов и пожарищ, Хафиза встречала в подвале своего дома.
   С рассветом авиационно-артиллерийская канонада немного стихла, и она рискнула подняться в квартиру. Не успела Хафиза сбросить с себя пальто, как в дверь без стука вломились два грязных и бородатых чеченца. Ноша их оказалась тяжелой и скорбной: во время штурма Грозного ее Шахрани, державший оборону у дворца Президента Дудаева, получил четыре пули в грудь.
   Боевики уложили раненого на застеленную кровать и молча удалились. О чем говорить, когда все ясно?
   Хафиза осталась наедине с умирающим мужем.
   Шахрани был в сознании, только неестественная бледность залила его щеки да провалы глазниц показались Хафизе бездонными до бесконечности. Ему не хватало воздуха, на тонких безжизненных губах пузырились кровавые сгустки. Видно, пулей зацепило легкие. Грудь Шахрани, затянутая наспех какими-то тряпками, часто и судорожно вздымалась.
   Хафиза, раздавленная свалившейся на ее голову непоправимой бедой, бестолково металась по кругу с сухим полотенцем в руках, но краны в ванной комнате давно перестали издавать даже обнадеживающее шипение. Она не знала, что делать, как облегчить страдания мужа.
   Воздушная бомбежка вновь стала набирать силу, частые автоматные очереди затрещали рядом с подъездом. Иногда шальные пули влетали в окна, в которых не было ни одного уцелевшего стекла. Ей было страшно, но Хафиза боялась покинуть умирающего мужа. Казалось, стоит ей закрыть за собой дверь, как Шахрани непременно умрет.
   - Хафа...- в слабом голосе Шахрани слышались булькающие звуки. - Уходи вниз... в подвал. Мне уже не помочь... Ты оказалась права, Дудик привел нас не к красивой жизни, а проложил дорогу в ад... Это - война... Хафа... Спускайся вниз...
   Слезы катились градом из глаз, мешали говорить, и в ответ она упрямо замотала головой, не соглашаясь с просьбой мужа.
   - Я останусь с тобой, Шахи. Помолчи, тебе нельзя разговаривать. Сейчас закончится бомбежка, и я найду врача. Он поможет тебе и ты будешь жить.
   Она сама не верила своим словам. Где отыскать доктора, когда все больницы в Грозном разбиты бомбами и снарядами, а медперсонал разбежался кто куда?
   - Хафиза, найди Акрама. Помнишь его? Он...тебе...
   помо...
   Шахрани не договорил. В последний раз тяжело вздохнул, вытянулся на кровати во весь рост и взгляд его застыл в страшной неподвижности.
   Умер Шахрани Идригов.
  
   Акрам, бывший майор Комитета госбезопасности Чечни действительно "помог" жене погибшего дальнего родственника. После взятия русскими Грозного он сам розыскал Хафизу и забрал с собой в горы, где базировался крупный отряд боевиков.
   Как старый сотрудник Конторы Глубокого Бурения, Акрам был прекрасным знатоком человеческих душ. На знание психологии различных групп людей (интеллигенции, научно-технических работников, представителей рабочего класса) старорежимная Власть делала особую ставку, и вполне обоснованно. Затраты, как показал опыт, окупались с лихвой. Безошибочно признав в Хафизе - преподавателя психологии - родственную по складу ума и духу личность, Акрам не преминул использовать ее для выполнения заданий бандотряда, где он занимал должность начальника разведки.
   Он обучил Хафизу методам разведки и вербовки агентов. Научил мастерски играть на слабых струнах, имеющихся в характере каждого человека, при этом ненавязчиво высвечивая и делая упор на положительные черты. Причем,все это преподносилось в таком ракурсе,что даже самый отъявленный негодяй начинал импонировать самому себе.В ходе вербовок использовалось все: от элементарного подкупа до запугивания и шантажа. Под руководством Акрама Хафиза научилась владеть различными видами оружия: от фугаса и гранатомета до пистолета. Но наиболее результативной в ее руках оказалась винтовка с оптическим прицелом.
  
   Впоследствии Хафиза не раз задавала себе вопрос : почему она последовала по пути Шахрани? Почему она повторила его ошибки, от совершения которых обоснованно предостерегала мужа, ссылаясь на объективный опыт госпожи Истории? Ведь авантюризм затеи генерала Дудаева, связанной с отделением Чечни от России, явственно просматривался изначально, на первых же шагах. Следовательно, у фанатов генерала шансы на успех отсутствовали напрочь. Однако, не все явления в жизни поддаются логическому объяснению.
   Часто поступки человека продиктованы не разумом, а чувствами. Где-то в малоизведанных и таинственных глубинах обеих полушарий головного мозга, подобно сполоху молнии, происходят необратимые процессы, затмевающие сознание и разум. Проще говоря, человек становится невменяемым и его поступки не контролируются мозговыми центрами. В таких случаях говорят, что у мужика "крыша съехала". Скорее всего, и у Хафизы в начале января произошел этот самый случай.
   Формально овладев результате отчаянного штурма Грозным, федералы в новогодние праздники начали осуществлять тотальную зачистку города от уцелевших и затаившихся боевиков. В эти дни ЖЕСТОКОСТЬ полноводной рекой растекалась по улицам Грозного. В ответ на изуверские способы умерщвления боевиками пленных солдат, русские отвечали еще более изощренной нечеловечностью. Каждая сторона считала себя правой, иначе и быть не могло. От снарядов и бомб погибали мирные жители, в том числе старики, женщины и дети, и их гибель отнюдь не способствовала мягкосердечию боевиков.
   Однажды Хафиза случайно увидела раненых русских солдат, которых боевики специально подвесили на простынях из разбитых окон высотного дома, тем самым надеясь, что федералы по своим стрелять не станут. Молоденькие солдатики умоляли их пощадить, плакали, оглашая криками улицу. Их было трое. Среди федералов возникло замешательство, и стрельба, действительно, на несколько минут затихла. Затем из-за угла выполз танк и прямой наводкой лупанул по дому из пушки. Из окон повалил черный дым, яркие оранжевые языки пламени стали жадно лизать кирпичные стены и полотняные коконы с бойцами. Длинная пулеметная очередь оборвала вопли обреченных солдат. Федералы пошли на штурм, очевидно, выполняя приказ вышестоящих командиров, и Хафиза поспешила спуститься в подвал. Вот так, убивай своих, чтобы чужие боялись.
   Увиденная жуткая картина что-то перевернула в сознании Хафизы, наполняя те немногие свободные уголки женского сердца всеиспепеляющей лавой ненависти. Как к федералам, так и к сторонникам генерала Дудаева.
   - Нелюди. . . нелюди. . . нелюди. . . - в умопомрачении шептала Хафиза.
   Где грань человеческой жестокости? Да и существует ли он, этот предельный рубеж у наделенного разумом живого существа, именуемого Человеком?
  
  
   Несмотря на уличные бои, Хафизе удалось-таки предать земле тело Шахрани. В тот слякотный январский день брюхатые серые тучи стелились над крышами девятиэтажек, теряясь в дымных столбах, поднимавшихся к небу от горевших домов. Вдове добровольно вызвались помочь соседи - Валид и Магомед, отец и сын. Почему они, как и Хафиза, остались в Грозном, не уехали в более спокойное место? Ответ был прост: до самого последнего момента никто не верил, что Москва решится штурмовать Грозный. Такое предположение попахивало дикарством и варварством, и не укладывалось в рамки здравого смысла. Кроме того, жалко было бросить наживаемое годами имущество, квартиру, и, сломя голову, бежать в никуда, где их никто не ждал. Неизвестно еще, что хуже: пережить страх за собственную жизнь или, вернувшись обратно, начинать жизнь с чистого листа? А вот остаться на старости лет без жилья, имущества и средств к существованию - это, действительно, страшно.
   Опасаясь схлопотать шальную пулю, Магомед и Валид вынесли на улицу тело Шахрани, завернутое в ковер, перенесли в сквер и наспех засыпали влажной землей, пропитанной пороховой вонью. Такие временные захоронения в те трагические дни для жителей Грозного были делом обычным. Мыслимо ли под разрывами мин и снарядов похоронить человека по мусульманским обычаям? Потому и хоронили кое-как, в надежде на скорое перезахоронение. Закончив скорбное мероприятие, чеченцы, не мешкая, поднялись в квартиру Хафизы. Пока хозяйка с пожилой соседкой готовили скудный по военному времени поминальный обед по усопшему, старый Валид у окна дымил сигаретой, укрывшись за толстой кирпичной стеной. Шестнадцатилетний Магомед находился рядом с отцом, постепенно приходя в себя после необычных и жутких похорон.
   Вдруг шерстяное одеяло, которым было занавешено окно по причине отсутствия стекол, едва заметно всколыхнулось, словно в него расшалившиеся мальчишки попали камешком. Однако, теперь на улицах Грозного "шалили" иные мальчики, и разбрасывали они вокруг себя не безобидные камешки : Магомед побледнел и со стоном сполз со стула на пол. Светлая куртка на его правом плече потемнела от крови. "Шальняк". От шальной пули, безадресной и всегда неожиданной, на войне не застрахован никто. Ни военные, ни мирные жители.
   Валид бросился к сыну и оттащил его в угол.
   - Сацита!
   На зов Валида из кухни прибежала жена.
   Увидев окровавленного сына, пожилая женщина запричитала на высоких тонах - визгливо и пронзительно.
   - Замолчи, Сацита!- цыкнул на жену Валид, сердито сверкнув глазными яблоками, и она покорно умолкла.
   Вдвоем перенесли мальчишку на кровать, где совсем недавно покоилось тело Шахрани. Осторожно стянули рубашку. Правый бок пацана оказался залитым кровью. Пуля, видимо, находилась на излете, наружу не вышла и застряла в плечевом суставе.
   - Вах, совсем худо...- Сдержанно произнес отец, осмотрев рану. - Хафиза, Магомеда перевязать нужно.
   Хафиза распахнула дверцу шкафа и из стопки выдернула чистую простыню. Попыталась разорвать крепкий холст на полосы, но у нее не вышло. Не хватило сил.
   - Давай, Хафиза, я сам управлюсь. - торопил ее Валид.
   Все в тот день складывалось отвратительно плохо. Череда разрозненных фактов по какой-то неведомой и мерзкой закономерности ложилась друг на друга, образуя трагическую пирамиду событий.
   Похороны Шахрани. Слепое ранение Магомеда. Завершился страшный день появлением в квартире Идриговых солдат федеральных войск, на ту беду проводивших зачистку в их доме. Теперь никто не ответит, почему солдаты появились именно у Хафизы, ведь не в каждую квартиру они врывались непрошенными гостями. Видимо, русских привлекли громкие вопли Сациты.
   В тот миг, когда Валид стал неумело бинтовать плечо сына, входная дверь распахнулась от удара ногой и . . . в потолок впилась автоматная очередь.
   - На пол, сволочи! Руки за голову! В бога мать!. .
   В дверном проеме замаячил рослый солдат, упакованный в зеленый бронежилет и каску. Осталось загадкой, почему бойцы не швырнули гранату, прежде чем самим появиться в квартире? Такие случаи, по рассказам очевидцев, случались неоднократно. Возможно, они израсходовали гранаты в других местах? Но факт остался фактом - вместо взрыва по потолку и стене пробежал четкий пунктир пулевых отметин. Сверху посыпалась известковая пыль и обломки штукатурки.
   Верзила в бронежилете боком протиснулся в гостиную и ствол его автомата бездушно уставился на оцепеневших от страха чеченцев. Следом за здоровяком появился еще один - низкорослый и суетливый, словно мышонок. Сходство с грызуном придавали острый маленький носик и немигающие черные глаза. Эти глаза Хафиза запомнила на всю жизнь: в них не было признаков осмысленной жизни. Холодный и неживой взгляд жаждал крови.
   - Лечь на пол! - повторно рявкнул амбал. - Лицом вниз и руки за голову!
   Однако, присутствующие в квартире застыли молчаливыми каменными истуканами в тяжком ожидании развязки. Встреча с русскими солдатами в такой ситуации могла закончиться чревато. Для чеченцев. Как-никак, один из них со свежей дыркой в плече. Обстоятельства получения ранения могли трактоваться как угодно, и выводы напрямую зависели от фантазии солдатских стриженых голов. Подтвердились худшие предположения.
   Верзила подскочил к Валиду и молча хряпнул прикладом по лысому черепу. Старик рухнул на сына, истекающего кровью. Сацита опять завыла высоким фальцетом, даже не пытаясь что-либо объяснить федералам.
   - Заткнись, ведьма!
   Пришедший в себя Валид попытался подняться на ноги и объясниться с бойцом, и в этот момент Мышонок разглядел огнестрельную рану Магомеда.
   - Саша, бандит! - взвизгнул он. - По нашим стрелял, гадина?!. .
   Валид миролюбиво поднял вверх руки, показывая, что у них нет оружия.
   - Боевиков здесь никогда не было, солдат. Мы - мирные жители. - Все мирные - смирные по подвалам сидят, прячутся. Или давно драпанули из Грозного!
   Малокалиберного бойца заколотил нервный озноб, и в комнате вмиг стало холодно, как в могиле : зрачками пустых глаз на Валида и Магомеда смотрела безмозглая СМЕРТЬ.
   - Ну, ничего. . . Я сейчас расчитаюсь, братки. . . За всех. . .
   - Поверь, солдат, мы - мирные. . .
   Но Мышонок не пожелал слушать старого чеченца. Он отпрыгнул назад, плотоядно оскалился и даванул на спусковой крючок корявым и грязным пальцем.
   Магомеду пуля размозжила голову, еще две пули насквозь прошили сердце Валида, и старик в последний раз за сегодняшний день навзничь опрокинулся на уже бездыханного сына.
   Сацита с диким воем бросилась к убийце. Протянув вперед высушенные старостью слабые руки, она намеревалась добраться до незащищенного сталью горла солдата. Но в руках Верзилы глухо рыкнул автомат, и Сациту отбросило назад. Она упала сверху на Валида, широко раскинув в сторону руки, словно напоследок хотела обнять дорогих и близких ей людей - мужа и сына.
   Парализованная охватившим ее ужасом, Хафиза стояла вцепившись в дверной косяк и изо всех сил стараясь на свалиться в глубокий обморок.
   - "Сволочи! Сволочи!" - оглушительно стучало в голове негодование, грозя разорвать, разнести вдребезги черепную коробку.
   Не ведала Хафиза, что солдаты, вломившиеся к ней незванными гостями, два часа назад брали штурмом девятиэтажку на соседней улице. Выкурив боевиков, стали обходить квартиры. Кроме погибших бандитов, в одной из квартир они обнаружили двух мертвых женщин. С оружием в руках. На полу - россыпь стреляных гильз. Автоматные рожки, валявшиеся рядом с ними, были пусты. Следовательно, отстреливались бабы до последней минуты и последнего патрона.
   Но не смерть женщин потрясла бойцов. К этому времени они успели повидать всякое. На лестничной площадке последнего, девятого, этажа лежал труп российского солдатика. Отрезанные уши лежали у него на груди, а изо рта торчал отчекрыженный половой член. Мол, х. . , вам, русские собаки! И не видать вам Грозного, как собственных ушей!
   В припадке бешенства взятых в плен четверых боевиков немедленно расстреляли, еще троих попросту выбросили из окон.
   Ничего этого Хафиза не знала, да и знать не могла. Она молча и отрешенно лицезрела на Верзилу и Мышонка, набивающих патронами опустевшие магазины. Чтобы снова стрелять и убивать. Почему они не положили ее рядом с семьей Халидовых? Возможно, приняли за блаженную или глухонемую? Возможно. . .
   Побелевшими от напряжения пальцами Хафиза крепко держалась за дверную коробку, боясь пошевелиться или пискнуть. Знала, оттолкнувшись от двери, она и шага не сможет сделать. Рухнет в беспамятстве на залитый кровью пол.
   Верзила и Мышонок привели в порядок оружие и тяжело загрохотали сапогами на выход, негромко переговариваясь между собой. Обыденно и просто. Словно, не троих безвинных человек только что лишили жизни, а выколотили пыль из ковра.
   Именно легкость и будничность совершения убийства соотечественников привели к короткому замыканию в мозгу Хафизы.
   Гаденыши! Изверги! Нелюди! Да их самих мало расстрелять! Убить. . .
   Едва за солдатами закрылась дверь, Хафиза бросилась в спальню. Откуда только силы взялись? Из-под вороха постельного белья вытащила автомат Шахрани, оставленный боевиками в ту роковую ночь, когда принесли домой смертельно раненого мужа. Обнаружив после ухода боевиков автомат, она спрятала его, даже не допуская мысли когда-либо воспользоваться им. Схоронила просто так. Без всякой цели. Но оружие должно стрелять. И оно выстрелило.
   Мышонок и верзила на свою беду далеко не ушли. Сняв каски и прислонив к стене автоматы, солдаты курили сигареты, стоя на межлестничной площадке. Оглянувшись на звук шагов Хафизы, бойцы увидели направленный на них ствол. Как по команде, потянулись за своими автоматами, но как-то вяло, словно нехотя, потому и опоздали. Хафиза видела на бойцах бронежилеты и целила в стриженые головы солдат, не прикрытые сталью касок.
   Мгновение - и черепа Верзилы и Мышонка стреснули как перезревшие арбузы, разбрасывая по сторонам ошметки серого вещества.
   В себя Хафиза пришла от внезапно наступивщей тишины. Осознав ужас содеянного, она швырнула под ноги автомат и опрометью бросилась вниз по лестнице. . .
   Горькая, трагическая реальность гражданской войны. Не существует разумного объяснения любого вооруженного столкновения, в ходе которого человек вынужден убивать человека. Но многократно отвратительней именно гражданская война, когда ничем не оправданная жестокость уничтожения согражданами друг друга не знает границ.
  
   Стать убийцей отнюдь не просто. Однако, гораздо сложнее разобраться в самом себе, признать собственную неправоту, чтобы разглядеть в лишении жизни античеловеческую гнусную сущность. Дабы не уподобиться серийным убийцам, которыми механизм и процесс убийства поднимаются до уровня непреложного обожествления. Ведь вслед за этим следует неизбежное оправдание мерзких поступков. " Я не мог поступить иначе, потому что убийство - единственно правильное и справедливое решение проблемы".
   Заняться самобичеванием способно далеко не каждое разумное существо. Не всем дарована Божья благодать в форме небесных постулатов : не убий, не укради. . . Многие воруют, убивают и прелюбодействуют, при этом не испытывая душевного дискомфорта.
   Призвание женщины - в любви и продолжении рода человеческого, в даровании мира окружающим. Женщина - мать, хранительница домашнего очага, теплоты и уюта. Впрочем, иногда случается диамметрально противоположное. В определенных условиях под женской личиной вырастает ВОЛЧИЦА.
   Убийство двух российских солдат не прошло бесследно для Хафизы. Вероятно, в результате сильного нервного потрясения в ней безнадежно угасли очаги доброты и любви к ближнему. Но,как известно, природа не терпит пустоты, и вместо захиревших добродетелей пустили корни черные побеги зла : бессердечие и жестокость. Оставшиеся незаметными для Хафизы изменения произошли не вдруг, не сразу. Процесс перерождения растянулся на годы.
   Расправившись с Верзилой и Мышонком, Хафиза не испытывала угрызений совести, не донимали ее ночные кошмары. Каждому воздается по делам его, думала Хафиза, тем самым оправдывая расстрел бойцов.
   Последовавшее затем пребывание в отряде Акрама сыграло роль цементирующего фактора душевного состояния Хафизы. В разведке сентиментальные люди долго не живут. Только холодный, трезвый и выверенный расчет приносит удачу в шпионском ремесле. Правда, Хафиза сама того не подозревая, сопротивлялась процессу перерождения ЖЕНЩИНЫ в ВОЛЧИЦУ. Даже вышла замуж за беглого экс-прапорщика Косихина и родила ему дочку. Но гибель Косихина поставила окончательный крест на добрых ростках ее души, и Хафиза бесповоротно озлобилась на весь мир. Нельзя ждать от жизни приятных сюрпризов. Свою судьбу она должна сотворить собственными руками, делая ставку и уповая на придуманного ей же самой идола - деньги. Доллары, марки, фунты стерлингов. . . - вот источник благополучия и гарант занятия достойного места на одной из верхних ступенек ЖИЗНИ.
   Без сожаления и трепета Хафиза рассталась с нелюбимым ребенком, передав дочь на попечение дальним родственникам. Дочь росла забитой и пугливой, да и обличьем уродилась в отца-недотепу. Такая же русоголовая и пухлая, как тесто для лаваша.
   Полностью развязав себе руки, Хафиза с головой окунулась в дела и заботы бандитские. После смерти второго мужа, она как-то случайно взяла в руки винтовку и неожиданно открыла в себе талант снайпера. Ей понравилась охота на людей, особенно на людей с погонами на плечах. Великолепно, если погоны украшают звезды. Больше звезд - выше гонорар.
   Со временем убийства военных стали для Хафизы промыслом, приносящим немалые дивиденды. При каждом удобном случае она в одиночку уходила в ночь, прихватив с собой "винт" с прибамбасами, позволяющими в кромешной темноте вести прицельную стрельбу. Объектами охоты она избирала дороги, блок-посты и другие места дислокации федеральных войск. Помня уроки Акрама, Хафиза никогда не устраивала засады дважды в одном и том же месте - слишком велик риск нарваться на "растяжку" или мину.
   Целеустремленной жестокостью, возведенной в ранг фанатизма, Хафиза заслужила прозвище Гюрза и доверие не только командира боевиков Аслана, но и привлекла внимание финансовых воротил, стоящих у руля чеченской смуты.
   В это время в полную силу стал функционировать канал по переправке якутских алмазов в Грузию. Дальнейший муршрут терялся где-то в странах Ближнего Востока. Его держали в строгой тайне, и конечный пункт назначения алмазов был известен немногим.
   Однажды промозглым апрельским утром, после бессонной и неудачной ночи (сделать очередную зарубку на прикладе винтовки не удалось), Хафиза пыталась согреться и уснуть, забравшись в просторный меховой спальник. Не вышло. Совсем некстати явился посыльный с приказанием явиться к командиру. Чертыхаясь, Хафиза выползла из спальника, кое-как привела себя в порядок, и отправилась к командиру.
   В штабной палатке Аслан был не один.
   На раскладном походном столике - коньяк, фрукты и отварное холодное мясо, густо посыпанное зеленью. Напротив Аслана вольготно расположился незнакомый Хафизе чеченец высокого роста, заросший до самых глаз буйной смоляной растительностью. Лишь белки глаз сверкали на фоне черной щетины.
   "В таком обличье не признаешь и родного брата". - подумалось Хафизе.
   О важности гостя свидетельствовала выставленная у палатки охрана : на входе томились от безделья два вооруженных боевика. Такого прежде не было.
   - Присаживайся с нами, Гюрза.
   Аслан указал на пустующий табурет, что было удивительно само по себе. Страдающий необузданной спесью и гонором командир никогда не садился за один стол с рядовыми боевиками. Однако, Хафиза находилась в отряде на особом положении, и с этим приходилось считаться.
   - Коньяку выпьешь?
   Хафиза согласно кивнула и скромно опустилась на пластмассовое сиденье. Неважно она чувствовала себя сегодня, просто отвратительно. Видно, подцепила простуду, проведя ночь в безрезультативной засаде под холодным душем, беспрестанно сыпавшем с темного неба, и глоток коньяка ей не помешает.
   Аслан плеснул в фарфоровую кружку граммов пятьдесят темно-коричневого элексира, настоянного на ароматном букете кавказской осени, и поставил перед женщиной. Себе и гостю он набулькал побольше.
   - За правое дело Ислама!
   Незнакомец поддержал Аслана.
   - Аллах акбар! Смерть неверным!
   Мужчины выпили до дна. Хафиза чуть-чуть пригубила и поставила кружку на зеленый пластик стола. Знала, пригласили ее не коньячком побаловаться, а для серьезного разговора. По пустякам Аслан ее никогда не беспокоил.
   Пригасили вспыхнувший в желудке огонь холодной говядиной, и Аслан сразу взял быка за рога, без преамбулы и предисловий.
   - Нам понадобился верный, преданный делу Ислама и Ичкерии человек, и мы остановились на твоей кандидатуре, Гюрза. Предстоящее задание потребует опыта, осторожности, выносливости и смелости. Все эти качества у тебя имеются, и мы уверены, что ты успешно справишься со своей новой работой. . .
   Затем к беседе подключился незнакомец. Он запустил несколько пробных шаров в виде разведывательных вопросов, и, убедившись в компетентности Хафизы, перешел к главному, ради чего, собственно, он и прибыл в отряд Аслана.
   Битый час гость раскладывал, что называется, по полочкам каждый этап задания. Обстоятельно и подробно. Переходил к следующему, убедившись, сто Хафиза- Гюрза правильно сориентировалась в предыдущей ситуации. Иногда гость неожиданно возвращался к уже расжеванным заморочкам, пытаясь запутать Хафизу. Но напрасно он стремился "сбить со следа" Гюрзу - она прошла через разведшколу Акрама, бывшего майора КГБ еще старой, советской, Чечни. А это. . . В общем, кто соображает, тот поймет. Она-то и живой остается до сих пор благодаря урокам покойного Акрама.
   Результаты беседы гостя удовлетворили.
   - Наливай, Аслан, еще по маленькой. - находясь в прекрасном расположении духа, разрешил он.
   Выпили, Закусили. Мужчины закурили, галантно испросив разрешения у присутствующей женщины. В определенных ситуациях чеченцы никогда не преминут показать себя джентльменами. Это у них в крови.
   Глядя на Аслана и незнакомца, Хафиза внутренне саркастически усмехнулась. Уж кому-кому, а ей лапшу вешать на уши не следует. Повидала она боевиков всякими, и знала, что под овечьей шкурой многие скрывают волчью натуру. Она и сама не далеко от них ушла.
   - Запомни, Гюрза, главное : ни алмазы, ни курьер ни в коем случае не должны попасть в руки федералов. - изрядно захмелев, волосатый гость опять вернулся к животрепещущей теме. - Алмазы обязаны работать на Ичкерию, а не на Россию. Теперь о курьере. Для чеченцев он - особа неприкасаемая, но. . . не для тебя. При возникновении угрозы захвата курьера русскими, ты его ОБЯЗАНА УБИТЬ. Понятно, почему?
   - Не дура, кое-что соображаю. - Хафиза мило улыбнулась, показав незнакомцу ровный ряд жемчужно-белых зубов.
   Высшая степень цинизма. Будто обсуждалось не убийство, а между мужчиной и женщиной происходил безобидно-легкий, ни к чему не обязывающий флирт.
   Смахнув с лица улыбку, Хафиза продолжила вполне серьезно:
   - Канал переправки алмазов - не одноразовый шприц. Он расчитан на длительное функционирование и его следует сохранять в тайне. Поэтому вам беспокоиться не следует, МЕРТВЫЕ говорить не могут.
   Чеченец с обезьяниьим фейсом довольно хлопнул в ладоши, выражая восторг по поводу сообразительности Хафизы.
   - Вах, Аслан! Гюрза попала в "десятку". Ай, молодец! Теперь дальше пойдем. . .
   На столе появилась карта Ичкерии, и Хафиза с гостем обстоятельно "обкатали" маршрут передвижения. Основные и запасные явки на случай провала. Все правильно. Умный человек тем и отличается от самонадеянного дурака, что допускает различные варианты развития событий. Любая ситуация на него не свалится как снег на голову июльским днем, потому что у него из любого лабиринта имеется предусмотренный выход.
   - Какова роль группы сопровождения? - напоследок поинтересовалась Хафиза.
   - Естественно, - обеспечить безопасность курьера. Никтоиз сопровождающих, включая старшего группы, не будут знать о характере груза, и даже догадываться об истинной роли курьера. Задача, стоящая перед ними, достаточно проста : во что бы то ни стало переправить человека на грузинскую сторону. . .
   Покинув командирскую палатку, Хафиза в задумчивости зашагала в свои походные хоромы. Верить никому нельзя. Нет никакой гарантии, что бородатый не выдал индульгенцию на отстрел Гюрзы. Точно также, как благословил уничтожение курьера самой Гюрзой.
   Однако, опасения Хафизы не оправдались. Почти два года она регулярно шастает с боевиками к грузинской границе, оберегая курьера с алмазами. Каждый рейд заканчивался благополучно. Возможно, тому способствовали элементарное везение и нерасторопная инертность российских спецслужб? Мышей полон дом, а коту лень голову поднять. Впрочем, зачем напрягаться, коль плошка со сметаной всегда полна до краев?
   Передав курьера грузинским экстремистам, без промедления уходили обратно в горы, вглубь Чечни. Иногда прихватывали с собой группу боевиков-наемников, многие из которых не "рубили" ни по-русски, ни по-чеченски. Изредка уносили с собой ящики с оружием.
   За каждую вылазку Аслан щедро расплачивался с Гюрзой.
  
   20 мая
   Чечня. Перевал.
  
   - Все. Приехали. - облегченно выдохнул Мак, бесцеремонно стряхивая с себя подстреленного боевика. Аликберов шмякнулся на камни, издав утробный звук.
   - Полегче, Мак. - сквозь зубы процелил Бача без ноток сочувствия в голосе. Скорее, из порядочности. Режь его на части, но не испытывал он жалости к раненому. Невозможно, люто ненавидя врага, через несколько минут воспылать к нему любовью. Тем паче, зная, как боевики обращаются с ранеными федералами.
   Следовало спешить, нельзя оставлять дорогу открытой. Неровен час, очередная бандгруппа пожалует на перевал.
   Бача передал Маковееву автомат и приказал перекрыть дорогу к перевалу.
   - Мак, ступай на мое место и прижухни в кустах, можешь выбрать любой. Слава Богу, растительности на обочине в избытке. Не вздумай уходить за поворот. - дотошно напутствовал Кривицкий подчиненного. - Случись подобная заварушка, помочь тебе будет затруднительно. Могут сверху расстрелять. Видел, какое брюхо нависло над серпантином на повороте? То-то же. . .
   Маковеев лязгнул затвором, поправил в нагрудном кармане рацию и бесшумно исчез за бронетранспортером.
   Кривицкий остался наедине с раненым.
   Небесное светило неподвижно зависло в зените. Яркие лучи слепили глаза, наполняли воздух нестерпимой духотой. Со стороны Карсан-юрта по-прежнему доносилась отдаленная перестрелка. Одиночные выстрелы сменялись очередями, изредка разбавленными глухими разрывами гранат. Как там Седой с ребятами?
   Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Кривицкий решил, не мешкая, допросить пленного. Удасться ли доставить его живым на блок-пост? Этого гарантировать никто не может, в дороге всякое может случиться. Поэтому допросить боевика следовало немедленно, наличие у боевиков ПЗРК давало веские основания полагать, что сбитую "вертушку" именно они записали на свой лицевой счет.
   Аликберов лежал на остроугольных булыжниках в аккурат на самом солнцепеке. Куртка на его спине потемнела от пота, соленая влага струилась по лицу, однако, он не пытался сменить неудобную позу на более комфортную.
   Сквозь смеженные ресницы боевик пристально наблюдал за русским милиционером, не ожидая для себя ничего хорошего. Состояние радужной эйфории, овладевшее бандитами после уничтожения российского вертолета, притупило чувство осторожности, и расплата последовала немедленно. Засада федералов оказалась смертельной для Ильяса, Талхар скрылся в горах и наверняка не вернется на перевал, чтобы вырвать его из лап русских. Причин тому несколько, и одна из них - неравенство сил.
   Даже самому храброму воину не одолеть несколько вооруженных федералов, нападать на них в одиночку равнозначно самоубийству. Кроме этого, случившаяся внезапная засада не должна помешать Талхару выполнить задачу, поставленную перед ним полевым командиром - добраться до границы с Грузией, взять группу наемников и сопроводить в Чечню.
   Шансов остаться в живых у Аликберова не более пятидесяти из сотни. Он понимал, что в Карсан-юрте, судя по перестрелке, идет бой, и его жизнь зависела от того, в каком настроении федералы вернутся на перевал. Небольшие потери в личном составе дают надежду на то, что он будет жить. И наоборот, притащив на себе убитых товарищей, обозленные русские, скорее всего, его расстреляют, либо попросту сбросят в пропасть.
   Кривицкий отложил в сторону автомат и подошел к пленному, намереваясь перетащить его поближе к скале, где нарисовалось куцее подобие тени : предстоящий допрос коротким быть не может, слишком много обстоятельств требуют разъяснения.
   Первоначальный болевой шок миновал, и теперь Аликберов смог бы с грехом пополам проковылять полтора десятка шагов до скалы, но он продолжал морщиться и стонать, всем своим видом показывая беспомощность.
   Бача склонился над пленным.
   - Идти самостоятельно можешь?
   В ответ боевик стиснул зубы и отрицательно покачал лохматой головой. У него внезапно родился план и впереди забрезжил робкий луч надежды на спасение. Только бы подняться на сотню метров вверх. Горы изобилуют глубокими расщелинами, где он сможет затаиться и переждать, когда федералы восвояси уберутся с перевала. Искать его никто не станет, все равно бесполезно : найти иголку в стогу сена еще никому не удавалось. Это ИХ горы, и они ему ПОМОГУТ! Лишь бы удалось избавиться от этого звероподобного шайтана, оставшегося с ним наедине.
   Зайдя со спины, Кривицкий ухватил раненого под мышки и помог принять сидячее положение. Аликберов, помогая Баче, крепко вцепился в рукав камуфлированной куртки и поднатужился, но будто ненароком, пальцы его соскользнули с пропотевшей ткани и бандитская ладонь легла на кармашек разгрузочного жилета, из которого отсвечивал серебряными бликами стержень гранатной чеки.
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   Хафиза по-пластунски добралась до невысокого, в две ступеньки, крыльца и прошмыгнула в изрешеченную, болтавшуюся на одной петле дверь. Еще на улице, сквозь грохот выстрелов, она расслышала доносившийся из дома детский плач.
   Тридцатилетнюю хозяйку дома Хафиза обнаружила под высокой кроватью. Женщина не подавала никаких признаков жизни ; смоляные волосы на ее затылке были обильно залиты кровью. Через комнату под железную допотопную койку тянулась строчка кровавых капель.
   "Понятно". - раздосадованно хмыкнула про себя Хафиза. В доме не было погреба, где женщина смогла бы укрыться от беды. Ее, заметавшуюся в панике по дому, скорее всего, нашла слепая российская пуля. Истекая кровью, она успела-таки затолкать под кровать сынишку, надеясь уберечь ребенка от смерти.
   Ничего иного, кроме досадной разочарованности, не испытала Хафиза при виде погибшей чеченки, которой была отведена заглавная роль в сценарии Хафизы. Смерть матери ребенка потребовала внесения срочных корректив в план.
   Ребенок беспрерывно плакал, настойчиво теребил мать за руку, и его рев раздражал Хафизу.
   - Замолчи! Слышишь?! - прикрикнула на пятилетнего малыша бандитка, и пацан послушно заткнулся. Из-под кровати он испуганно таращился черными глазенками на злую тетку в военной форме и продолжал давиться слезами.
   Окинув взглядом комнату, Хафиза метнулась к цветастой шторке, прикрывающей стенную нишу, и с сухим треском сорвала непрочный полог. Она знала, что такие выемки-пазы зачастую служат подобием городских плательных шкафов. Так и есть!
   На пол беспорядочно полетела разномастная одежда. Остановив свой выбор на просторном платье и свитере с высоким воротом, Хафиза поспешно сбросила с себя армейский камуфляж и сноровисто облачилась в цивильный костюм.
   - Немедленно вылезай из-под кровати!- приказала она мальчишке, но ребенок еще дальше забился в угол.
   Хафиза наклонилась, ухватила мальчонку за руку и поволокла за собой на выход.
  
   20 мая
   Чечня. Перевал.
  
   Необъяснимым сверхнаитием Бача почуял неладное.
   Взглянув на "разгрузку", милиционер похолодел : на одной из гранат не было предохранительного кольца. В ту же секунду он ощутил сильный толчок, сопровождаемый злобным выкриком :
   - Аллах акбар!
   Бешено застучала кровь в висках. Бесприсстрастный ледяной метроном начал отсчет коротких мгновений, отведенный ему на оставшуюся жизнь подлой бандитской рукой. Времени на раздумье не оставалось.
   Молниеносным движением Кривицкий выхватил из ячейки разгрузочного жилета злополучную гранату, размахнулся и отправил ее в пропасть. Благо, до обрыва рукой подать, осколков можно не опасаться.
   Далеко внизу грохнул взрыв. И тут Кривицкий увидел в руке Аликберова чеку от "лимонки", только что благополучно переправленной им в пропасть.
   - Ну, твареныш, ты уже покойник! - свистяще прошептал Бача.
   В приступе ярости он подхватил находившегося в ступоре страха чеченца, поднял над головой, и легко, словно в его руках находились не четыре пуда человеческой плоти, а охапка сухой соломы, швырнул боевика через дорогу.
   Аликберов приземлился на спину и по инерции резиновым мячиком покатился к краю пропасти. Возможно, он повторил бы траекторию полета гранаты, не окажись, к счастью, на его пути полуразвалившейся каменной глыбы, лежащей у самой кромки обрыва. В последний миг Аликберову удалось зацепиться за валун и прервать движение в небытие.
   Он цепко обнимал горячий камень, непроизвольно болтая ногами в пустоте и ощутимо осязая могильный холод пенистого потока, струившегося по дну пропасти.
   Бача поднял автомат, клацнул затвором и медленно направился к чеченцу, смотревшему на приближающегося милиционера затравленным волком. Удар ботинком по пальцам боевика продолжит приостановленный полет бандита в гости к своему Аллаху. Именно так Бача и намеревался поступить : врага, оказывающего сопротивление, уничтожают, ничтожнейше сомневаясь. Ведь только первоклассная реакция спасла Кривицкого, в противном случае лежал бы он сейчас на жарких камнях с разорванным животом.
   Так Бача и поступил бы, но в тот момент, когда он был готов хрястнуть башмаком по бандитской руке, в нагрудном кармане "комка" встревожилась рация голосом Маковеева.
   - Бача - Маку?
   Кривицкий сделал пять шагов назад и, не спуская глаз с Аликберова, за короткий усик антенны выудил из кармана увесистый прямоугольник "Моторолы".
   - Бача на связи.
   - Что произошло? Кто подорвался ? Ты не ранен ? Помощь нужна?
   Сквозь потрескивание рации Маковеев сыпал вопросами, будто короткими очередями.
   Кривицкий чертыхнулся про себя, а в микрофон рявкнул нарочито грубо, чтобы оборвать словесное недержание подчиненного.
   - Заткнись, Мак, не до тебя сейчас. Со мной все в порядке, в помощи не нуждаюсь. Смотри внимательно за дорогой.
   Короткий диалог с Маковеевым внезапно сыграл роль стабилизирующего психологического амортизатора : желание немедленной расправы над несостоявшимся убийцей схлынуло и растеклось по неведомым и таинственным закоулкам необъятной русской души. В конце концов, воздать по заслугам чеченцу никогда не поздно. Такая возможность пока имеется.
   Аликберов держался из последних сил. Через несколько мгновений дрожащие пальцы разомкнутся, и он сорвется в пропасть. Нет, он не ждал пощады, о посему и не просил о помиловании. Причина, по которой его не расстреляли сразу, понятна : стычка с группой Талхара для федералов закончилась благополучно, без потерь. Но сейчас, когда он рванул кольцо от гранаты на груди русского солдата, по всем канонам его должны прикончить. Единственный плюс - смерть обещала быть мгновенной. Пятидесятиметровая высота и острые камни внизу гарантируют безболезненную встречу с Аллахом.
   Увидев приближающегося к нему Кривицкого, чеченец в страхе закрыл глаза и, готовясь к неминуемой смерти, забормотал слова молитвы. Однако, вместо ожидаемого удара по рукам, он почувствовал, как сильная рука ухватила его за ворот куртки и одним махом вымахнула наверх, на спасительные камни.
   - Встать! - раздалась команда.
   Аликберов попытался подняться на колени, но колотившееся в ознобе пережитого страха тело не слушалось хозяина, и он рухнул навзничь, расквасив в кровь лицо об острые булыжники.
   Кривицкий, понимая, что его приказание Аликберов выполнить не в состоянии, опять сгреб его за шкворень и оттащил подальше от пропасти. Сам уселся на валун, положил на колени автомат и с видимым наслаждением закурил сигарету, пытаясь окончательно успокоить нервы. Как-никак, тоже находился на волосок от свидания с безносой старухой.
   - Жить хочешь? - негромко поинтересовался Бача.
   - Н-нет. - пытаясь казаться безразличным к собственной участи, ответил чеченец.
   - Врешь, хочешь. . . - устало усмехнулся милиционер. - Не хотел бы жить - оттолкнулся бы от камня и спикировал вниз, как наша . . . "вертушка"? А?
   Пленный ответил молчанием. Русский был прав. Он очень хотел остаться живым, потому и цеплялся за валун, как утопающий за спасательный круг. Рано ему умирать. Жениться даже не успел. Детей не народил для продолжения рода. Только сейчас, взглянув смерти в глаза, он это особенно остро осознал. В России отменили смертную казнь, значит, чтобы выжить, ему не следует сердить этого добродушного здоровяка. Другой на его месте давно размозжил Аликберову пулей голову и сбросил в пропасть.
   Бача кинул под ноги окурок и придавил подошвой ботинка. Следующие слова милиционера слились в унисон с сокровенной думкой пленного чеченца.
   - В настоящий момент главное для тебя - дожить до суда. Дотянешь до приговора - твое счастье, расстрел у нас упразднили. Значит, будешь жить. Что значат несколько лет тюрьмы по сравнению с оставшейся жизнью? Ты еще молодой. . . Но чтобы такая радужная перспектива стала для тебя реальностью, не надо будить во мне зверя. В третий раз тебе может не пофартить. Соображаешь, о чем я толкую?
   Кривицкий терпеливо ждал ответа на вопрос.
   После долгого молчания Аликберов, наконец, произнес:
   - Спрашивай. . . буду говорить.
   - Давай обо всем по порядку. Кто вы такие, каков состав группы, куда держали путь, каковы задачи. . . В общем, как на исповеди. . .
   Аликберов протолкнул в себя сухой и колючий ком слюны, понимая, что его вынудили сознаться во всех тяжких, а таковое ох как не в жилу для каждого боевика. Но иначе нельзя, неискренность запросто может выйти боком. В смысле, ущерба для здоровья.
   - Наша группа входит в состав отряда полевого командира Резвана. Неделю назад Резван вызвал Талхара Дагиева и около часа с ним беседовал. О чем говорили, я не знаю. После беседы с Резваном, Талхар приказал мне и Ильясу в срочном порядке подготовиться к рейду, на полторы недели запастись продуктами и боеприпасами.
   - Куда направлялись ? С какой целью ?
   Кривицкий с треском отодрал "липучку" нарукавного кармана куртки и извлек расплывчатую ксерокопию горной части Чечни. Названия населенных пунктов на карте изрядно смазаны, нечеткие, однако, при желании прочесть можно.
   - На карте показать сможешь?
   С минуту Аликберов непонимающе таращился на шедевр российской топографии, затем ткнул грязным пальцем, испачканным подсохшей кровью, в едва заметную точку с названием "Карсан-юрт" и потянул палец к верхнему краю карты. На границе с Грузией его перст неподвижно замер.
   - Здесь мы должны были взять группу наших людей и сопроводить их в отряд Резвана. Другая задача перед нами не ставилась.
   - Сбитый вертолет - ваших рук дело?
   - Д-да. . . - с некоторой заминкой подтвердил чеченец.
   - Кто из вас запустил "Иглу" по "вертушке"? Ты?
   В голове Рустама сверкнула мысль свалить совершение террористического акта на покойного Ильяса, тем самым выгородив Талхара, но в следующее мгновение желание солгать исчезло. В отличие от Ильяса, при нем не было футляра с ПЗРК. Следовательно, Ильяс не причастен к уничтожению вертолета.
   - Нет. Я только подготовил "шайтан-трубу" к работе, а вертолет подбил Талхар.
   На оставшиеся вопросы Кривицкий получил обстоятельные ответы. Видно было, что Аликберов не лжет, не пытается замести следы и избежать ответственности со совершенные преступления, смирившись с участью пленника. Но и чужих "собак" не желает вешать на собственную шею. С него довольно и своих грехов.
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   Ратников, опуская в прожорливый зев "подствольника" очередную гранату, встретился взглядом с Катальниковым. Младший сержант сначала боя находился рядом с ним, облюбовав для укрытия соседний с командиром обломок скальной породы. Боковым зрением Сергей видел, как Катальников первыми очередями попросту растерзал безоблачное небо нар Карсан-юртом, опасаясь высунуть голову из-за надежного каменного бастиона. В общем, пулял бесприцельно, лишь бы расходовать магазин и перебороть в себе естественное чувство страха за собственную жизнь. Такое чувство, наверняка, испытывает каждый солдат, побывавший в бою. В первом памятном бою, который у каждого свой, запоминающийся на всю оставшуюся жизнь. Если, конечно, посчастливиться уцелеть. Звенящие над головой тонкоголосые пули отнюдь не способствуют бодрому настроению и бесшабашному веселью. Человек, утверждающий обратное положение вещей, либо псих конченый, либо дебил стопроцентный.
   Сергей увидел, как Катальников, расстреляв магазин, потянул из "разгрузки" очередную тридцатизарядную обойму. Майор, улучив момент, когда очереди грохотали не так оглушительно, и крикнул, стараясь казаться спокойным.
   - Не спеши, Гоша! Патроны имеют отвратительное свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. Стреляй экономнее!
   Непринужденная улыбка командира отрезвляюще и благотворно сказалась на Катальникове, и второй магазин он прикончил не торопясь, поливая двор с засевшими там бандитами прицельными и короткими, в три-четыре патрона, очередями. По примеру Ратникова, выпустив очередь, младший сержант незамедлительно нырял к подножию валуна, укрываясь от ответных свинцовых ошметков, чтобы через полминуты высунуть ствол с противоположной стороны и нажать на спусковой крючок.
   Теперь за Катальникова майор не беспокоился. Он увидел, что его подчиненный перешагнул тот рубеж, на котором окопалась паника в обнимку с трусостью. На глазах Ратникова рождался профессионал-охотник, напавший на след опасного зверя, подлежащего безоговорочному уничтожению.
   Но. . . на войне как на войне, здесь опасность подстерегает повсюду. Казалось, сложившаяся ситуация была на руку милиционерам и не предвещала печальных неожиданностей : деваться ьандитам некуда, крепко запертые в западне, они были обречены.
   Череда взрывов взметнула вверх гранитное крошево на правом фланге. Очевидно, боевикам стало понятно, что милиционеры, занявшие позиции сверху, для них представляют гораздо большую опасность, чем вертолетчики, и перенесли на них огонь всех имеющихся в наличии гранатометов.
   - Седой, Балабаса зацепило! - сквозь выстрелы прорезался тревожный вопль Портоса, и от его возгласа у Ратникова невольно похолодело в груди. Постучалась, значит, беда и в их ворота, не обошла стороной, проклятая!
   Боковым зрением Сергей выхватил из общей картины опрокинувшегося навзничь Балабаса. Даже с расстояния он различил мертвенно-бледное, почти бескровное лицо и потемневший на груди "комок". Убит или ранен? В живот или в грудь? Но хрен редьки не слаще, одинаково плохо.
   - Портос!
   - Здесь я, Седой! - моментальным эхом откликнулся Ремнев.
   - Давай к Балабасу! Если ранен - окажи помощь и. . .
   Ратников не договорил. Интуитивно он уловил какое-то движение позади себя и, будучи уверенным в своей догадке, оглянулся. Так и есть! К Балабасу ползла Ксана. Очевидно, расслышав крик Портоса, жена посчитала нужным в этот момент оказаться рядом с раненым, нуждающимся в ее помощи.
   Заброшенный за спину "калашников" с двумя спаренными магазинами больно колотил по позвоночнику, оставляя синюшные следы, а медицинская сумка, пропущенная за ремень через локоть, тоже не доставляла комфорта. Но Ксана без остановок продолжала утюжить грудью траву. Изредка, расслышав рядом с собой тонкий посвист пуль, она склоняла к земле голову, прикрытую тяжелой солдатской каской.
   Ратников хотел предупредить жену, чтобы была осторожнее и осмотрительнее, но передумал. Не совсем подходящий момент для опеки. Постороннее вмешательство в действия доктора как раз может вызвать обратный эффект. Мало ли чего. . . Заспешит, занервничает, а там и до необдуманного поступка рукой подать. На месте ей виднее, какой частью тела к матушке-земле прижиматься.
   Портос не стал дожидаться повторного приказания. Он зажал в руке автоматный ремень и, следуя примеру докторши, потянул за собой примятый травяной след к валуну Балабаса.
   Сергей поверх широкой спины Портоса проследил взглядом за Ксаной, успевшей к тому времени благополучно добраться до укрытия Балабаса и заняться раненым. Затес он сдернул с себя патронную сумку и обревизовал содержимое. Так, патронов с лихвой, а вот зарядов для "подствольника" осталось всего пять штук. Следует поберечь гранаты, неизвестно, сколько времени продержатся в обороне боевики, пока их вчистую не раздолбают вертолетчики и милиционеры.
  
   Балабас лежал на спине, разбросав в сторону руки. Его "калашников" со снятым магазином находился на расстоянии протянутой руки. Видно, беда подстерегла его в момент замены опустевшего рожка на полный. Несмотря на пугающую неподвижность, милиционер был жив. Об этом свидетельствовал пропитанный кровью, разодранный "комок", судорожно вздымавшийся в области грудины.
   Ксана торопливо освободилась от мешавшего ей автомата, осторожно расстегнула пару пуговиц и... остолбенела от ужаса.
   Из рваной раны сквозь сочившуюся кровь виднелась кроваво-зеленая "рубашка" неразорвавшейся гранаты от "подствольника".
  
   Жаркое полуденное солнце неторопливо путешествовало по чистому, не испачканному пятнами облаков, небосводу, и щедро выплескивало на горы вязкую духоту.
   Конца перестрелки не предвиделось. Изредка в коротких паузах между очередями слышались злые возгласы боевиков, наглухо запечатанных федералами в ловушке.
   Портос вновь возник рядом с Ратниковым спустя четверть часа - в небывало краткий срок для его увесистой комплекции. Переводя дух, он уронил голову на скрещенные перед собой руки.
   - Что с Балабасом?
   - Плохо, Седой. . . Совсем плохо.
   - Что?!
   - Гранату брюхом поймал! Торчит из живота, как огурец. В любой момент может рвануть!
   - Прекрати гнать пургу, Портос!
   Мозг Ратникова отказывался верить сообщению товарища. Слишком несопоставимые вещи - развороченный живот и неразорвавшаяся в нем граната.
   - Моим глазам свидетелей не нужно, сам видел. . .
   Портос с остервенением выхаркнул перед собой сгусток тягучей слюны, круто замешанный на пыли и земляном крошеве.
   Сергей и без того понимал, что не время сейчас шутки шутковать, момент слишком неподходящий для розыгрыша. Что делать?
   Балабаса в тыл не переправишь, да и самого тыла, собственно, вокруг не наблюдается. Везде свистят пули, в этом занюханном Карсан-юрте. В сложившейся ситуации спокойная эвакуация раненого невозможна. Волоком по земле тоже не потянешь - смертельно опасно для самого пострадавшего и окружающих. В самом деле, в любую секунду может взорваться. Если бы знать, что у нее там внутри не сработало?
   К мерзкому чувству ощущения безысходности и собственного бессилия присовокупилась реальная тревога за жизнь Ксаны. Сергей был уверен, что она ни за что не бросит раненого Балабаса, даже если его живот будет нашпигован дюжиной неразорвавшихся гранат.
   Обстоятельства требовали активных действий. Выход должен быть, патовые ситуации складываются только на шахматной доске. Немедленно ползти туда, к Ксане! В минуту смертельной опасности он должен находиться рядом с ней, единственной и любимой. На то он и мужчина, собственными руками отвести беду от матери своих детей.
   Но что-то в подсознании мешало Сергею последовать первоначальному порыву души. Нельзя, никак нельзя упускать из виду зажатый в огненные клещи двор с отстреливающимися бандитами. Неизвестно, по какому сценарию последует дальнейшее развитие событий. Ему доверены человеческие жизни и пренебрегать ими во имя ЛИЧНОГО он НЕ ИМЕЛ ПРАВА.
   Очевидно, вся сложная гамма чувств, овладевшая Ратниковым в последние минуты, как на фотографии, проявилась на его лице, и это не укрылось от взгляда Портоса.
   - За Ксану не беспокойся, командир. - крикнул Ремнев, устраиваясь с противоположной стороны камня. - Всадила она Балабасу тюбик промедола!
   Слова Портоса немного успокоили Ратникова, сдвинули с души леденящий страх. Не за себя. За жизнь Ксаны. Слава Богу, непроизвольные движения Балабаса в виде судорог, агонии от болевого шока, способные спровоцировать взрыв гранаты, не предвидятся в ближайшем будущем. Потом что-нибудь придумаем, успеть бы расколошматить абреков до конца действия промедола.
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   Невыгодная позиция вертолетчиков с начала боя давила на подполковника Малкова ощущением скованности в маневре. Боевики, имея фору в высоте, контролировали действия федералов, и предпринятая Малковым попытка правофлангового обхода осажденного дома обернулась для вертолетчиков неудачей ; еще один солдат пополнил ряды раненых за каменной насыпью о подошвы горы.
   Первым признаком изменения ситуации явился огненный столб в центральной части селения, породивший надежду на прибытие помощи. А несколько фигур в солдатских касках, занявшие позиции в тылу боевиков, вселили уверенность в скорый и благополучный исход схватки с бандитами.
   Последовавший вскоре обстрел из "подствольников" и автоматов поубавили бандитской прыти, принудили вести огонь на два фронта. Единственное, что мешало скорейшей ликвидации осиного гнезда - отсутствие связи между ними и милиционерами. В том, что им на выручку подоспели ребята с "Гранита", Малков не сомневался. Больше некому, быстрота их появления в Карсан-юрте говорила сама за себя.
   Рядом с подполковником распластался сержант Ненашев, сумевший удачно ретироваться из сектора обстрела после первого выстрела из снайперской винтовки.
   - Сержант!- приказал малков. - Передай: патроны экономить! Стрелять только по визуальным целям!
   Не вагон же с боеприпасами они с собой приволокли, думал Малков. Должны и у них патроны закончиться когда-нибудь. . . Не давать им передышки, провоцировать на стрельбу и тем самым посадить их на патронную диету. Тогда посмотрим, какой танец они запляшут, какую песню запоют. . .
   Будто разгадав замысел Малкова, огонь боевиков заметно поредел, скатился до одиночных выстрелов и, наконец. они совсем замолчали.
   Эхо последнего выстрела растаяло далеко в горах, и над Карсан-юртом повисла зыбкая тишина, вызвав недоумение подполковника.
   В напряженном ожидании, звенящем комариным роем, истекла минута, следом за ней канула в небытие другая. . . Стороны молчали, словно не осмеливались вновь потревожить хрупкое спокойствие, готовое мгновенно рассыпаться на куски от неосторожного выстрела.
   Наконец, из-за высокой каменной ограды, кольцом опоясывающей деревянную хибару, высунулся длинный шест с наспех привязанным к нему белым полотнищем.
  
   20 мая
   Чечня. Карсан-юрт.
  
   - Взгляни, Иваныч, никак, "нохчи" сдаваться в плен удумали?!
   Удивленно-радостный возглас Портоса заставил Ратникова отвлечься от беспокойных мыслей о Ксане, и сосредоточить внимание на шесте с обвисшей белой тряпкой, наверняка, отчекрыженной от простыни.
   - Не раскатывай губы, Портос. - усомнился Ратников. - В такие игры они не играют. Скорее всего, какую-нибудь пакость сообразили. От них, кроме сволочного подвоха, ничего другого ожидать не приходится.
   В подтверждение сомнений майора, возле выброшенного белого флага возникла женская фигура в просторном синем свитере, скрывающем забинтованную шею Хафизы, и черной косынкой на голове. На руках женщина держала ребенка, крепко прижав к себе худенькое и легкое тельце малыша.
   Рядом с женщиной, приставив к ее боку автоматный ствол, стоял мужчина.
   "Ну вот, начались сволочные заморочки"- невольно подумалось Ратникову. На душе снова стало неуютно, льдистый комок неопределенности неприятно зашевелился в груди.
   Приблизительный сценарий предстоящих событий в общих чертах Ратникову стал понятен с того момента, когда он увидел женщину с ребенком на руках.
   Молчали федералы.
   Безмолствовали ребята с "Гранита".
   Боевики тоже замерли в ожидании развязки.
   Поэтому в пульсирующей тишине, зависшей над Карсан-юртом, голос бандита прозвучал неестественно громко.
   - Солдаты, не стреляйте! Мы взяли заложниками местных жителей! Пропустите нас в горы - женщина и ребенок будут жить! Не дадите уйти - расстреляем, они погибнут вместе с нами! Ваше решение ждем через десять минут!
   Ратников торопливо, даже слишком поспешно, сунул в руки Портоса бинокль.
   - Приглядись к заложнице!
   Нескольких секунд Портосу оказалось достаточно, чтобы "сфотографировать", запечатлеть в памяти женщину с ребенком на руках.
   Тем временем голова боевика скрылась за каменной стеной, мгновение спустя из поля зрения исчезли и заложники.
   - Ну, что скажешь?
   Ратников привалился спиной к камню, прикуривая сигарету. Можно и дымнуть, в ближайшую десятиминутку стрельбы не предвидится.
   - Заложница весьма напоминает нашу общую знакомую, Седой. Очень правдоподобна. . . Особую схожесть и уверенность придает эта родинка над верхней губой.
   Ремнев устроился рядом с майором, вернул бинокль и, вслед за командиром, задымил сигаретой.
   - Согласен с тобой, Портос, согласен. - Задумчиво произнес Сергей. - Нам хорошо известны ее подвиги по Тринадцатой застве, а посему она не может быть заложницей. Невозможно представить, чтобы такая волчица, как Хафиза, завязала с прошлым, как говорится, осознала и глубоко раскаялась. Хищник, попробовавший вкус свежей крови, траву жрать никогда не станет. Неподходящие калории для его организма.
   - Выходит, весь этот фарс со взятием заложников - фикция, способ вырваться из западни? - подвел итог рассуждениям командира Портос.
   - Возможно. Если бы не ребенок. Пацан - это реальность, факт. У Хафизы имеется дочь примерно такого же возраста. А сейчас у нее на руках находился, судя по одежде, мальчонка. Скорее всего, ребенок действительно является заложником, и подставлять его под пули, рисковать его жизнью никто из нас не имеет права.
   - Неужели нет выхода, Седой?- со злым прищуром спросил Портос. Неужто мы должны капитулировать и безучастно наблюдать, как они уползают в горы?
  -- Именно такую картину, Портос, нам и предстоит скоро увидеть. Если, конечно, у федералов командир не самодур, а здравомыслящий человек. - уверенно произнес Ратников. - Не впервой "нохчам" прикрываться мирными жителями при прорыве из окружения. Самая надежная броня - из безвинной человеческой плоти.
  
   Перед подполковником Малковым возникла дилемма : принять ультиматум боевиков и беспрепятственно пропустить их в горы, либо проигнорировать бандитские требования и продолжить бойню во дворе осажденного дома.
   Во втором случае со стопроцентной гарантией заложники будут расстреляны. При спасении собственных шкур бандиты пускаются во все тяжкие, и ничто их не остановит.
   Истинное лицо Хафизы и ее роль для подполковника в силу известных причин оставалось за кадром, в отличие от Ратникова, сразу заподозрившего в ситуации нестыковку.
   Думай- не думай, а подстелиться под боевиков придется во избежание безвинных жертв. От выполнения основного задания, ради которого гнали "вертушку" на грузинскую границу, его никто не освобождал. Кроме этого, на его плечах куча раненых, нуждающихся в срочной медицинской помощи. В Карсан-юрте они могут проторчать невесть сколько времени, и жара, вкупе с грязью полевых условий, сыграют роковую роль для раненых.
  
   Чолаев плюхнулся рядом с Хафизой, стараясь унять легкую дрожь в коленях, и рукавом вытер потное лицо.
   - Думаешь, сработает? - с сомнением в голосе спросил он.
   - Должно нам выгореть, Имран. - твердо ответила чеченка. - Нет у них альтернативного решения. Рисковать жизнями заложников, среди которых имеется ребенок, они не решатся.
   - Так-то оно так. . . - без видимого оптимизмасогласился Имран. - Но как отнесутся наши к тому факту, что заложниками будут чеченцы? Вот если бы мы взяли русских. . .
   - Почему сразу хвост поджал, Имран? - зло и цинично заговорила Хафиза. - Кого взяли заложником ? Меня ? Мать ребенка мертва, а мальчишка по причине малолетства ничего не понимает. Его мы отпустим, как только войдем в лес. Мы должны вырваться из ловушки, в которую, кстати, угодили благодаря тебе. И мы перехитрим русских, чего бы это нам ни стоило!
   Поднимаясь на колени, Чолаев отрывисто спросил у крайнего боевика:
   - Растяжки поставили?
   - Сделали, командир, целых шесть штук!
   Хорошо. Сюрприз русским на прощание подготовлен. В том, что федералы станут обшаривать закоулки двора, Чолаев не сомневался.
   - С ранеными что будем делать, Хафиза? По горным тропам их на себе не унести, сама понимаешь.
   Трое легкораненых, в числе которых оказалась и Хафиза, беспокойства не вызывали : способны самостоятельно передвигаться и вести огонь. Еще двоих боевиков, сильно посеченных осколками гранат, разместили в дальнем углу двора, скрытым густыми кустами.
   - Сейчас взгляну. Держи!
   Хафиза передала Чолаеву ребенка и, прихватив с собой походную сумку, поспешила в кустарниковые заросли, откуда доносились невнятные бормотания и стоны.
   Раненые находились в сознании. Оба чеченца получили осколочные ранения. Их наспех перебинтовали, остановив кровотечение, и перенесли вглубь двора. На какое-то время о раненых забыли. И вот, наконец, появилась Хафиза.
   - Пить! Хафиза, воды. . . Внутри горит пламя, невозможно терпеть, Хафиза. . .
   - Сейчас, ребята, потерпите немного. Все будет хорошо. Имран договорится с русскими и нас пропустят в горы.
   Спокойный тон женщины успокаивающе подействовал на раненых. Из сумки чеченка вынула армейскую флягу в матерчатом чехле, и поочередно поднесла горлышко фляги к губам подраненых боевиков.
   Через минуту все было кончено.
   Ранее беспокойные взгляды раненых, хаотично мечущиеся по сторонам, приобрели умиротворенность, спокойствие, а затем и вовсе неподвижно застыли в одной точке. Без судорог и агонии.
   Хафиза подержала фляжку в руках, намереваясь оставить ее на видном месте. Авось, какая-нибудь русская свинья вылакает и отправится в преисподнюю, но затем передумала. Ненароком, и сородичи могут испить из фляг, и тогда от неприятностей не отвертеться. Возникнут сомнения в истинной причине смерти раненых. Ни к чему, право, такие заморочки.
   Опрокинув флягу кверху дном, Хафиза выплеснула ядовитую жидкость на землю, а посудину забросила подальше от остывающих трупов.
   Чолаев встретил Хафизу немым вопросом.
   - Аллах призвал воинов к себе. - коротко пояснила она.
   - Алихан и Махмуд умерли ? - недоверчиво уточнил Чолаев.
   Хафиза красноречиво кивнула.
   - Смерть раненых - лучший выход для нас.
   Имран понял женщину. Забрать с собой Махмуда и Алихана они не могут, оставлять русским живых свидетелей нельзя - им известен маршрут отряда.
   Судя по скоротечности смерти раненых, Имран догадался, что Хафиза в отряде выполняет специальную, неведомую ему, миссию. Скорее всего, именно она помогла умереть раненым. Он представил себя на месте только что отдавших души Аллаху Махмуда или Алихана, и зябкая волна, несмотря на жару, волной прокатилась по телу.
   Спохватившись, Хафиза взглянула на часы и скомандовала :
   - Пора, Имран, отпущенное федералам время истекает.
   Голос женщины звенел холодным металлом.
   Трехметровая жердьс обрывком простыни вновь взметнулась над оградой.
   - Мы ждем вашего ответа, солдаты!
   Чтобы ответить, подполковнику Малкову пришлось выглянуть из-за надежного гранитного укрытия. Бр-р! Ощущение не из приятных, когда знаешь, что под срез твоей каски нацелены десяток стволом, готовых немедленно изрыгнуть смерть. Подобное чувство, вероятно, испытывал и чеченец : его голосовые связки дрожали от нервного напряжения и вибрировали надломленной щепкой.
   - Хорошо, ваши условия принимаются!
   Хриплый бас подполковника стелился над пологим склоном; запоздалое эхо отзывалось в щетине редколесья неширокого распадка, полукольцом охватывающем Карсан-юрт.
   - Заложников отпустите на опушке!
   - Не пойдет! Нет!!!- взвизгнул Чолаев, пытаясь придать голосу оттенок правдоподобного психоза. - Мы не уверены, что нас через сотню метров не расстреляют из засады! Ребенка мы можем освободить в указанном вами месте, а женщину только тогда, когда почувствуем себя в полной безопасности. Учтите, если мы увидим малейшую опасность, заложники будут немедленно убиты!
   - Хорошо, пусть будет по-вашему! - поспешил успокоить психованного чеченца Малков.
  
   Бандиты прочертили к лесу торопливый пунктир. Уходили цугом, с интервалом в пару метров. Впереди шагал Имран, буравя перед собой пространство взятым наизготовку автоматом. Следом семенила Хафиза, подталкиваемая в спину стволом Марата. Замыкал шествие боевик с ребенком на руках.
   Под испепеляющими лучами солнца и злыми взглядами солдат бандитская цепочка упрямо тянулась к спасительной кромке леса, стараясь оказаться как можно дальше от федералов и милиционеров.
   Яростно рвал поводок Граф, утробно давясь злобным рычанием и едва сдерживаемый Касько. Вполголоса крыл бандитов трехэтажным матом Портос. На скулах Ратникова перекатывались тугие комья желваков. Но ничего нельзя было поделать.
   "Чехи" уходили безнаказанно, принудив федералов принять их условия и играть по выгодным для них правилам.
   Имран первым достиг лесной кромки. Наклонив голову, он нырнул под редколистный полог чахлых деревьев, напоминающий рыбацкую сеть. Спустя мгновение исчезли Хафиза и Марат. Наконец, последний боевик растворился в кисейном мареве листвы.
   Тотчас из "зеленки" пулей выскочил мальчишка-заложник. Неловко оступаясь на камнях, он стал карабкаться по склону, повторяя в обратной последовательности маршрут боевиков.
   Солдаты и милиционеры молча наблюдали за пацаном, направляющимся к дому. К родному крову, где его уже никто не дожидался. За исключением давно остывшего тела матери. Впрочем, последнее для федералов оставалось неведомым.
   К невзрачному домику, волею военной судьбы побывавшем в недавнем прошлом крепостью, сверху, из центральной части Карсан-юрта спешил еще один человек. Пожилой, почти старческого возраста, мужчина с непокрытой головой торопился оказаться в доме раньше мальчишки. В спешке мужчина запнулся о торчавший из земли булыжник и со всего маху проелозил животом по траве. Подхватился, тяжело переводя дух, и бросил взгляд на пацана. Он понял, что ребенок раньше его достигнет дома, и тревожный возглас покатился вниз по склону:
   - Фархад, остановись! Не заходи в дом !
   Старик опоздал.
   Неожиданный взрыв разметал во дворе мелкие камни и осколки. Горячий майский воздух пронзил детский крик, наполненный нестерпимой болью.
   - А-а-а !
   Осознание непоправимой беды подкинуло Ратникова с земли.
   - Портос, за мной !
   Навстречу им бежали солдаты Малкова. У деревянной решетчатой калитки, ведущей во двор, они встретились : вертолетчики, милиционеры и старик-чеченец.
   Старик хотел было протиснуться в калитку, но Ратников крепко ухватил его за рукав черной рубашки.
   - Не спеши, отец.
   Чеченец нервно дернул рукой, стараясь освободиться от захвата, однако, Сергей лишь сильнее сжал в кулаке мокрую от пота материю.
   - Не нужно спешить, отец. - повторил Ратников. - Неизвестно, сколько еще сюрпризов оставили во дворе боевики.
   - Но там мой внук ! - истерично выкрикнул чеченец, и по небритым, седым щекам покатились крупные градины слез.
   - Все равно, не следует соваться во двор раньше нас. - твердо сказал майор, и старик был вынужден подчиниться. Он обессиленно опустился на землю, уронил голову на колени и его плечи стали содрогаться от рыданий.
   Одна из "растяжек" бандитами была установлена возле четурехугольного валуна с отполированной, гладкой поверхностью, видимо, служившего хозяевам столешницей. Об этом говорили несколько плоских камней размерами поменьше, окружавшие по периметру природную скатерть-самобранку.
   Скорее всего, ребенок споткнулся об одну из таких "табуреток", и падая зацепил тонкую нить, соединенную с гранатной чекой.
   Внимательно глядя под ноги ( аппетит бандитов одной гранатой никогда не удовлетворить ), Сергей подхватил ребенка на руки, перенес в безопасное место и передал на попечение фельдшеру Дронову.
   Вопреки самым скверным прогнозам, ранение Фархада оказалось не столь серьезным. Два крошечных осколка засели в левом бедре, да ягодица оказалась рассеченной, словно по ней полоснули острым лезвием. Ранение он получил, вероятно, в момент кульбита, пикируя вниз головой, и небольшие размеры детского тела не позволили из ребенка сделать дуршлаг.
   Пока Дронов возился с малышом, оказывая ему первую помощь, два бойца-сапера по приказу подполковника Малкова занялись тщательным обследованием двора в поисках новых "растяжек".
   - Спасибо тебе, майор. - Малков протянул Ратникову руку. - Вовремя ты подоспел со своими ребятами.
   - Не стоит благодарить, федералы нас тоже выручают.
   Сергей прикурил сигарету от протянутой Портосом зажигалки.
   - По большому счету, бандиты снова оказались на высоте. - Ратников выдохнул дымный тяжелый клубок и обеспокоенно поглядел на Ксану, по-прежнему находившуюся неотлучно возле Балабаса. - Наших потерь пятеро убитых боевиков не оправдывают. "Вертушку" вон, сволочи, угробили. . . Ребят сколько погибло. . .
   - Не время сейчас плакаться в жилетку, майор. - грубовато, по-солдатски, прервал Ратникова подполковник. - Нужно думать, как выбраться из этой дыры.
   - На перевале нас дожидается бронетранспортер. В любом случае надо добраться до перевала, оттуда - на колесах махнуть на "Гранит" и вызвать вертолет. Без него не обойтись.
   - Другого выхода не вижу. - согласился Малков. - Среди твоих ребят потери имеются ?
   Сергей снял каску и тяжко вздохнул.
   - Один раненый, но его состояние крайне тяжелое. Неразорвавшаяся граната в животе застряла.
   - Не может быть такого, майор!
   Ратников будто не расслышал удивленный возглас Малкова и негромко продолжил, словно беседовал сам с собой.
   - Балабаса нужно как можно скорее эвакуировать в стационарный госпиталь, в условиях которого возможна такая сложная операция. Тряскую дорогу на "бэтэре" он не выдержит. На "вертушке" быстрее и безопаснее.
   - В Карсан-юрте вертолета нам дожидаться нельзя. - рефреном вторил Малков. - Запросто сами можем угодить в ловушку. Наверняка, боевики рыщут где-то в окрестностях Карсан-юрта.
   Для пущей убедительности подполковник постучал кулаком по каменной изгороди.
   - Разрешите ?
   К ним подошел один из саперов, задействованный в поисках "растяжек".
   - Пять штук сняли, товарищ подполковник. - доложил боец. - Теперь усадьба "чистая".
   В этот момент болтавшаяся на одной верхней петле входная дверь с режущим слух, противным скрипом отошла в сторону, и на крыльце появился чеченец, умудрившийся невесть когда невидимкой прошмыгнуть в дом.
   На старика невозможно было глядеть беж жалости. Посиневшие полоски плотно сжатых губ мелко тряслись вместе с нижней челюстью, из глаз беспрерывно сочились ручейки слез, теряясь в белесой щетине. Помертвевший взгляд был заполнен тяжелой свинцовой скорбью и отчаянием. Отчаянием человека, несправедливо приговоренного к смерти бездушными и некомпетентными судьями.
   - Там. . . там. . . - старик протянул в сторону дома дрожащую руку, исполосованную бугристыми, синими жилами. - Под кроватью... дочь... Прошу, спасите внука.
   На большее его не хватило. Старик затрясся в нервном припадке. Родившийся глубоко под сердцем стрессовый клубок неукротимо заклокотал, забурлил и, подобно вулканической лаве, выплеснулся наружу.
  
   20 мая
   Чечня. Дорога к перевалу.
  
   Через сорок минут несколько импровизированных носилок, смастыренных солдатами и милиционерами из подручного материала, были готовы.
   Ноги полковника Сосновского, как и положено, зафиксировали между тонких деревянных плашек - меньше будет донимать боль.
   На других носилках разместили находившегося в беспамятстве бедолагу Балабаса с гранатой в животе. В отличие от полковника, Балабаса накрепко прикрутили к жестким носилкам, обеспечивая неподвижность. Любые движения раненому были противопоказаны и опасны для окружающих. Это понимал каждый.
   Наконец, благословясь, выдвинулись из Карсан-юрта.
   Опережая колонну на пару сотен метров и по мере возможности соблюдая скрытность, следовала авангардная группа из трех человек, включая Касько с Графом.
   Носилки с грузным и обезноженным полковником Сосновским пришлось тащитьчетверым бойцам Малкова. Следом - легкораненые со взятыми наизготовку стволами.
   В колонне, стараясь шагать в ногу, следовал и Алишер Асланович Джакуев. Старый чеченец, узнав, что жизни внука опасность не угрожает, чуть-чуть успокоился.
   - Здесь, в Карсан-юрте, нельзя прооперировать Фархада ? - безо всякой надежды в голосе спросил он, очевидно, понимая, что в полевых условиях извлечь осколки из ребенка невозможно.
   Фельдшер был категоричен.
   - Во-первых, отсутствуют санитарные условия для операции. Во-вторых, сами видите, сколько подстреленных у нас бойцов? Один милиционер с гранатой в животе требует немедленной операции.
   - Понимаю, прекрасно понимаю, сержант. -покорно согласился Алишер Асланович.
   Чеченец настоятельно попросил у малкова разрешения сопроводить внука хотя бы до перевала, и неожиданно получил "добро".
   - Черт с ним! - махнул рукой подполковник. - Он лучше присмотрит за ребенком, чем солдат. Все-таки, родная кровь.
   Пока солдаты готовили носилки, Алишер Асланович, предварительно предупредив федералов, передал внука Дронову и ушел в Карсан-юрт. Вернулся он в сопровождении трех женщин, которые и занялись погибшей дочерью Джакуева.
   Позади колонны милиционеры и солдаты несли носилки с Балабасом. Продвигались осторожно, внимательно глядя под ноги, чтобы не оступиться на булыжниках, обильно рассыпанных на горной дороге.
   Ксана держалась рядом с Балабасом. Иногда подходила к раненому и влажным ватным тампоном проводила по пересохшим губам. Время от времени брала за руку, отыскивая слабые удары пульса. Больше ничем помочь Балабасу женщина не могла. В лучшем случае, могла облегчить боль новой дозой промедола.
   Фархада старик нес на руках. Ребенок ручонками ухватил деда за шею и положил голову на плечо. Иногда неровное дыхание пацана прерывалось всхлипами, переходящими в тихий щенячий скулеж - осколки давали знать о себе.
   - Вчера вечером они вошли в село. - тихо рассказывал Джакуев шагавшему рядом с ним подполковнику. - Когда узнал, что они выбрали для отдыха дом дочери, я пришел к ним и попросил покинуть Карсан-юрт. Мало ли чего. . . Налетят вертолеты и сравняют Карсан-юрт с землей. Такое бывало. . . Меня и слушать никто не захотел. Вытолкали в шею со двора и пригрозили вдобавок. Что делать ? У них в руках оружие, они сильнее. Словно, сердцем чуял беду. Дочь вот. . .
   Из старческих, в паутине морщин, глаз снова потекли слезы.
   Чтобы немного отвлечь чеченца от горьких мыслей, Малков спросил :
   - У ребенка отец есть ?
   - Был. . . - горестно ответил Джакуев. - Погиб в прошлом году, теперь вот - дочь. Во всем виновата проклятая война. Когда же мир придет на чеченскую землю, товарищ подполковник ?
   - Непростой вопрос, батя, и точного ответа на него, боюсь, не знает никто. - честно ответил Малков. - Одно можно сказать определенно : мирной жизни чеченцам не видать до тех пор, покуда на их земле будут разгуливать такие отморозки, которые без зазрения совести берут в заложники соотечественников.
   - Правда твоя, подполковник. - вздохнул Алишер Асланович, задумчиво глядя вдаль. - Если разобраться, по большому счету, война весь чеченский народ сделала заложниками. За чужие ошибки и грехи мирные жители расплачиваются собственными жизнями. Разве это нормально ? Никогда не думал, что остаток жизни придется доживать в постоянном страхе за родных. Про себя я не говорю, мне осталось немного. Внука бы только поставить на ноги. Каково ему расти сиротой?
   - Алишер Асланович, женщина в числе боевиков была ? - спросил подошедший Ратников, будучи уверенным в положительном ответе. - Кто такая ? Откуда ?
   - Была одна. - подтвердил Джакуев. - Она не из наших мест, но в Карсан-юрте я встречал ее несколько раз. Всегда появлялась с отрядом боевиков. Отдохнув, они уходили в горы.
   - Как часто, отец, женщина появлялась в вашем селении ?
   Джакуев собрал морщины на лбу и задумался.
   - Точно сказать затрудняюсь, но в последний раз я видел ее в Карсан-юрте в середине февраля. Мы терялись в догадках: что они забыли у нас ? Русских военных здесь нет. Место глухое, полудикое. . .
   - Не знаете, куда направлялись боевики ? Может, ненароком, обмолвились, упоминали в разговоре какой-либо населенный пункт? - не унимался Ратников, помня о секретной беседе с генералом Раскатовым, состоявшейся с глазу на глаз.
   - Нет, ничего сказать не могу. - извиняющимся тоном ответил старик. - Поверьте, знал бы о их планах - от вас не утаил.
   Наконец, Малков уловил скрытый смысл майорских вопросов.
   - Подожди - подожди. . . - проговорил он нараспев. - Коль дочь Алишера Аслановича погибла во время боя, то ее никак не могли взять в заложники, так ?
   - Естественно.
   - Получается, роль заложницы сыграла бандитка ? Спасая свои шкуры, они фактически прикрылись малолетним ребенком ?
   - Так, получается. . .
   Ратников был немногословен. Душу острыми когтями полосовал неукротимый зверь, именуемый злостью. Мало того, что абрекам удалось подпалить крылышки российской "стрекозе", в результате чего образовалась гора трупов, так еще и близкий товарищ схлопотал гранату в живот. Неизвестно, дотянет ли он до госпиталя, будет ли жить ? Пакостную картину, словно в насмешку над незадачливостью федералов, дополняла увиденная через окуляры бинокля физиономия старой знакомой Хафизы. Неспроста вновь пересеклись их тропинки с коварной хищницей.
   - Нелюди. - процедил сквозь зубы Малков. - Ребенка не пожалели, использовали в качестве живого щита. Ничего святого у них за душой нет.
   - Правильно, с такими шакалами давно покончить нужно. - согласился Джакуев. - Разжигая пламя гражданской войны, на чеченскую землю они приносят только горе.
   - Неужели трагические последствия межнациональной распри нельзя было предвидеть сразу, в зародыше конфликта ? Дудаевский триумф оказался бы незначительным, не опаснее праздничного фейерверка, если бы его не поддержала большая часть чеченцев. Кого теперь обвинять в том, что сейчас происходит в Чечне ?
   В голосе Малкова звучали жесткие нотки. Но кто вправе требовать доброжелательности от человека, недавно взглянувшему в глаза смерти? Вид сгоревшего вертолета, едва не ставшего для всех братской могилой, не располагает к сентиментальности.
   Слова подполковника оказались неприятными для слуха старика, и он заметно сник. Поправил растрепанные волосенки на голове внука, закусил губу и молча продолжил измерение шагами горной дороги.
   Малков отогнул рукав "комка" и взглянул на часы. Прикинув пройденное расстояние, он объявил десятиминутный отдых. Половина пути до перевала оказалась позади, теперь колонну и бронетранспортер разделяли не более двух километров.
   Джакуев осторожно положил ребенка на горячие камни и кряхтя распрямил усталую спину.
   - Зачем сейчас посыпать голову пеплом ? Легче от этого не станет никому. - в старческом, с хрипотцой, голосе слышались виноватые оттенки. - Не правы чеченцы ? Не спорю. Но и с России вины никто никогда не снимет за творившиеся в Чечне безобразия. Русские политики и генералы сами вложили чеченцам в руки оружие, а затем объявили войну. Значит, кому-то это было выгодно, и сделано в угоду чьих-то интересов.
   - Искать и находить виноватых стрелочников гораздо проще, чем не допустить трагедии или ликвидировать с умом ее последствия. Много ума не требуется, надрывать пуп не нужно. - саркастически заметил подполковник.
   - Правильно. - поморщившись, подтвердил Алишер Асланович. - К отысканию виновников чеченской войны простых смертных не допустят. Так же, как не спросили их мнения перед началом новой кавказской бойни, которую вы называете "вторая чеченская война". За них все решила кучка сладкоречивых бандитов, пообещав молочные реки с кисельными берегами, круто замешав сласти на исламизме. . .
   Ратников, едва колонна остановилась на привал, ушел вперед, чтобы предупредить дозорную группу : авангард не должен уходить в далекий отрыв.
   Между тем, диалог Малкова и Джакуева раскручивался по упругой спирали, каждый виток которой касался кровоточащей темы - войны и будущего Чечни.
   - Я вижу, Алишер Асланович, ты достаточно неплохо ориентируешься в вопросах общественной жизни ? - утвердительно, нот с вопросительным оттенком констатировал подполковник.
   - Работа обязывала заниматься самообразованием. До середины девяностых годов в Карсан-юрте функционировала начальная школа - четырехлетка. Я был и директором, и учителем сразу в четырех классах. Возвращаясь к проблеме отыскания виноватых стрелочников, скажу - это дело ИСТОРИИ. Именно она определит для каждого из нас место и меру ответственности. НО НА ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ ПРАВЫХ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ, ПЕЧАТЬ ВИНЫ ЛЕЖИТ НА ВСЕХ НАС. Однако, опасаюсь, минует не один десяток лет, чтобы каждому воздать по его заслугам и вернуть жизнь на круги своя.
   Малков был вынужден признать правоту и дальновидность старого школьного учителя.
   - Разрушить старый дом легко. А вот построить новое жилище быстрым кавалерийским наскоком не удастся. Времени и труда нужно приложить много крат больше, чем на слом. Ломать - не строить, так у нас говорят.
   - Если бы все ограничилось строительством одного жилища. - горько вздохнул старик, в который раз склоняясь над раненым мальчиком. - Гораздо сложнее перестройка человеческого сознания, воздействие на психологию людей, десяток лет спавших в обнимку с автоматом. Взгляните, подрастает целое поколение, не знающее мирной жизни, и это очень страшно. Народ лишен медицинской помощи, дети не имеют возможности нормально ходить в школу. Это - действительно всеобщая трагедия. Промышленность и сельское хозяйство практически брошены к нулевой отметке, а без всего этого у Чечни нет будущего. Десяток военных лет отбросили назад Чечню на целое столетие.
   - Насколько быстро Чечня вновь приобщится к цивилизации, соответствующей мировому развитию двадцать первого века, - зависит, прежде всего, от рядовых чеченцев. От таких, как ты, Алишер Асланович. Долгожданный мир не придет в эти горы, пока, пускай даже маленькая толика чеченского народа, будет поддерживать доморощенный экстремистов и признавать терроризм, как один из способов решения проблем.
   Малков поднялся, давая понять остальным : пора шагать к
   перевалу.
  
   20 мая
   Чечня. Окрестности Карсан-юрта.
  
   "Подарив" на прощание милиционерам гранату, Талхар Дагиев без опаски стал подниматься крутому горному склону, а прогремевший внизу взрыв добавил чеченцу уверенности: преследование исключалось. Не такие русские болваны, чтобы переть напролом со стопроцентной гарантией получить свинцовое угощение. Человеческий лоб - не танковая броня, рикошета не будет.
   На стометровой высоте Дагиев перевел дух, восстанавливая сбившееся дыхание. Вах!. . . Проклятая засада спутала все карты. Рустам и Ильяс попали в грязные лапы неверных. Он надеялся, если русские очереди не срезали чеченцев наповал, то черное дело завершат осколки его гранаты. Дагиев знал, как федералы с помощью кнута и пряника неплохо могут развязывать языки пленным.
   До того, как вляпаться в засаду, Дагиев слышал доносившиеся со стороны Карсан-юрта хлопки выстрелов, приглушенные расстоянием и горами. Было ясно: там идет бой. С большой натяжкой Дагиев допускал, что вертолетчикам удалось посадить подбитую "шайтан-арбу", и именно они вступили в боевое столкновение. Но с кем ? По его данным, в этом районе боевиками не пахло. Отряду Чолаева, следовавшему автономно к грузинской границе, категорически запрещалось вступать в наземный огневой контакт с федералами. Это ему было известно точно. Ладно, перестрелка в Карсан-юрте - не его головная боль. Перед ним стоит определенная задача : добраться до точки "Х", забрать группу боевиков и сопроводить в отряд Резвана.
   Пяти минут оказалось достаточно, чтобы успокоиться и смириться с ролью волка-одиночки. Дагиев подхватил рюкзак, впрягся в лямки и, перебросив через шею автоматный ремень, осторожно двинулся дальше. Он благоразумно решил не идти по дороге, а держаться параллельно ей. Ну ее к шайтану, легкая тропа не всегда бывает безопасной. Сегодня имел возможность убедиться, потеряв двоих воинов. Но извилистое дорожное полотно старался не упускать из вида; его вояж проходил рядом с Карсан-юртом, от которого он должен круто взять в сторону и уйти в безлюдные горы. В общем, маршрут знакомый, хоженый...
   Сверху послышался нарастающий шум, ощутимо потянуло бодрящей свежестью. Прыгая с валуна на валун, Дагиев вышел к водопаду, и остановился. Хрустальной чистоты вода струилась из скальных расщелин, заросших пучками зеленой травы, с высоты десятка метров отвесно падала вниз, пронзая воздушную пустоту ледяным потоком, и терялась в каменном каскаде скал. . .
   Прошло полтора часа с момента скоротечной схватки на перевале. Бой в Карсан-юрте, по всей вероятности, закончился. В чью пользу ? Напрасно Дагиев напрягал слух, однако, выстрелов больше не слышал, и данное обстоятельство заставило его держаться с еще большей звериной осторожностью.
   Он сорвал с шеи пропотевший автоматный ремень и освободился от нелегкой загорбной поклажи. Затем припал к природному озерку и долго плескал в разгоряченное лицо холодную влагу. Сложив ковшиком ладони, смакуя и покряхтывая от удовольствия, глотал ледяную, ломившую зубы, воду.
   Утолив жажду, Дагиев рукавом вытер мокрое лицо и случайно бросил взгляд на дорогу, проходившую прямо под ним. В следующее мгновение он подхватил с камней автомат И, совершив пару кошачьих прыжков, неслышных и мягких, оказался в тени чахлого можжевельника.
   По неширокой дорожной ленте двигались трое солдат. Федералы. Впереди - высокий боец с овчаркой, взятой на поводок. В некотором отдалении шагали еще двое с зажатыми под мышками автоматами.
   До слуха чеченца донесся невнятный окрик. Солдаты замедлили шаг, а затем и вовсе остановились. К ним присоединился четвертый. Они перешли на обочину и укрылись под косматыми травяными языками, свисающими со скального выступа.
   Дагиев сопоставил прекращение перестрелки в Карсан-юрте и засаду на перевале, и сделал вывод, что на него вышла группа федералов, принимавшая участие в бою и сейчас направляющаяся на перевал, где их дожидаются оставленные в засаде солдаты.
   Бешенство горячей волной ударило в голову и непроизвольно задвинуло на задний план основное задание, ради которого он оказался здесь. Дагиев не знал истинного развития событий в Карсан-юрте, однако, увиденная картина предполагала в себе самый трагический исход. Коль федералы беспрепятственно продвигаются к перевалу, значит, противостоящий им противник уничтожен.
   В приступе необузданной ярости с губ Дагиева сорвались слова проклятий. Ничего... Талхар омрачит русским свиньям радость победы. Карой всемогущего Аллаха прольется на их головы свинцовый дождь. Сейча-ас, только надо выждать удобный момент.
   Ясно, что идущая впереди четверка бойцов - дозор, передовая охрана. В ее составе находятся рядовые солдаты, они не объект для достойного отмщения. Нужно дождаться основной колонны, где должны быть цели поважнее, с большими звездами на плечах. Вот тогда и пробьет его час. Он ничем не рискует. За несколько секунд опустошит магазин и бесследно-безнаказанно растворится в горах. В ожидании, когда появится колонна, Дагиев приложил к глазам бинокль, надеясь определить по погонам старший офицеров.
  
   - Слышь, Седой, недавно анекдот новый рассказали. - Касько захлестнул поводок за камень. - Идет, значит, по улице пьяный прапорщик, навстречу ему - генерал. Что делать? Честь нужно отдавать. Поравнявшись с генералом, прапорщик с перепуга вскидывает с вывертом левую руку к правому виску. Представляешь картину? Обалдевший генерал останавливается. Что сие означает, спрашивает он у прапорщика. Так это, товарищ генерал, согласно нового устава. По новому уставу? Я понимаю, прапорщик, понимаю... Но побыстрее нужно вскидывать руку, порезвее. . .
   Негромкий смех приглушил последние слова рассказчика.
   Неожиданно повеявший ветерок заколыхал над их головами травяные космы, и долгожданная прохлада коснулась лиц бойцов, слизывая капли пота. В тихий жаркий день спасения от мокрой напасти не было, а грубая ткань камуфляжа, бронежилеты и разгрузки не способствовали оптимальному охлаждению разгоряченного солдатского тела. Противная солоноватая влага норовила просочиться за воротник, заливала глаза и вызывала нестерпимое жжение в местах ссадин и царапин. И пришедшая с гор прохлада обещала избавление от палящих солнечных лучей.
   Воспользовавшись остановкой, Граф спокойно дремал, положив голову на лапы и высунув длинный розовый язык, с которого стекала тягучая слюна.
   Очередное легкое дуновение ветерка, очевидно, принесло нечто, заставившее забеспокоиться собаку. Овчарка подняла голову, глухо зарычала, а затем пружинисто приняла тревожную стойку.
   - Спокойно, Граф, лежать. - кинолог погладил пса по вздыбленному загривку, но Граф, оскалив клыки, по-прежнему продолжал издавать утробное рычание. Что обеспокоило следовую собаку? Чужие? Неужели выскользнувшие из западни боевики решили поквитаться за позорное бегство из Карсан-юрта? Возможно. . .
   Беспокойство Графа передалось и Ратникову : служебные собаки в подобных случаях ошибаются редко. Он метр за метром обшаривал взглядом окрестные горы, заросшие кустарником вперемежку с хилыми, кривыми деревцами, пытаясь обнаружить присутствие человека. Вдруг в зеленом мареве листвы сверкнул яркий блик. Короткий, в сотую долю секунды. Солнце беспечно катилось по безоблачному небу у них за спиной, и таковой отблест мог испустить мокрый лист. Либо... идеально отполированная поверхность Однако, дождем в воздухе пока не пахло, вторую неделю над горами завис сушняк. Остается одно : световой блик мог отразить зеркальный предмет. Например, окуляр бинокля или оптический прицел. Это было уже серьезно.
   - Рацию !
   Боец-вертолетчик послушно вложил в руку Ратникова портативную радиостанцию.
   - Стрекоза - Седому !
   - На связи. - тотчас откликнулся голос подполковника.
   - Справа по ходу обстановка вызывает подозрение. Граф забеспокоился. Выхожу на проверку подозрительного места.
   - Понял тебя, Седой. Будь осторожен, на рожон не лезь. Удачи!
   Малков отдал необходимые распоряжения по части усиления бдительности, и колонна медленно двинулась дальше. Оружие снято с предохранителей, патроны досланы в патронники. Увеличены интервалы между бойцами. Что еще можно сделать в их положении, будучи зажатыми со всех сторон горами? Оставаться на месте также опасно, как и двигаться вперед. Однозначно неприемлимо решение о возвращении в Карсан-юрт. Засада может подстерегать на любом отрезке пути.
   Ошалевшее за долгий день послеполуденное солнце палило нещадно, подкидывая новые поленья в костер ожидания первой роковой очереди. Для кого из них она станет последней ?Аможет, смилостивившись, Бог отведет беду?
  
   Бойцы-вертолетчики, выполняя приказ Ратникова, оставались в укрытии до получения особого распоряжения. На всякий пожарный случай Сергей указал им подозрительное место, откуда сверкнул солнечный зайчик, однако, предупредил :
   - Не вздумайте палить почем зря, вслепую. . . Ненароком, посечете и меня, и Касько с собачкой. Ориентируйтесь на каски, бандиты их не носят.
   Первым из-за травяного полога незаметно выскользнул Сергей, следом - Касько с верным Графом. Умная животина будто понимала, что она первую половину задачи выполнила : почуяла опасность и предупредила хозяев. Сейчас овчарка молча, без рыка и нетерпеливого повизгивания, тянула поводок из руки Касько, преодолевая крутизну каменного откоса.
   Осторожно, шаг за шагом, два милиционера и собака поднимались вверх. Старались двигаться бесшумно. Любой громкий звук - треск сломанного сучка или грохот скатившегося вниз булыжника, мог поставить жирный крест на их судьбе.
  
   Наконец-то! Из-за поворота появилась вереница людей. Та-ак. . .
   Трое бойцов интереса не представляют. Еще четверо с носилками. Их тоже побоку... Что еще там? Снова носилки с продырявленным человеческим мясом. Замыкала колонну женщина-врач. Сумка с красным крестом и падающие из-под каски светло-русые локоны сомнений в том не оставляли. Есть ли среди них достойная цель ?
   Полукружия бинокля выхватили из колонны старика-чеченца, тащившего на руках пацана. Рядом с ним шагал невысокого роста, грузноватый военный. Эта птица должна быть поважнее. Приглядевшись, Дагиев различил на погонах по паре тусклых звезд защитного цвета. Подполковник. Хорошо. . . Был у федералов старший офицер и совсем скоро... не станет. Сдохнет, шакал, на пыльной горной дороге.
   Присутствие соотечественника рядом с выбранной жертвой не особо беспокоило Талхара. Схлопочет пулю - значит, так угодно Аллаху, пусть не якшается с неверными.
   Дагиев отложил в сторону армейский бинокль, и подхватил приткнутый к дереву, не единожды проверенный в деле, надежный автомат. Прикинув расстояние до федералов, он поправил прицельную планку и пристроил ствол на рогатистой ветке. Спустя мгновение, небритая щека прильнула к нагретому солнцем автоматному прикладу.
  
   Водопад оказался в числе союзников милиционеров. Шум низвергавшейся с верхотуры воды приглушил звуки, способные насторожить и спугнуть притаившегося боевика. Предстоящая акция отмщения, маниакально овладевшая разумом Дагиева, притупила осознанное восприятие возможной опасности. Он сосредоточил внимание на выбранной жертве и невольно ослабил контроль за окружающей обстановкой позади себя. У него отключились нервно-мозговые центры, отвечающие за самосохранение, и приближение милиционеров с Графом для Дагиева осталось незамеченным.
  
   Ратников остановился на краю крохотной лесной залысины, примыкавшей к отвесной скале со струившейся сверху миниатюрной Ниагарой. Рядом тяжело поводил боками Граф, оглаживаемый жесткой ладонью Касько. Сергей даже не увидел, а скорее почувствовал душой конечную точку проверки : по правую руку открывалась широкая панорама с видом на горную дорогу, по которой с черепашьей скоростью ползла колонна. Одновременно в яркой зелени листвы обостренное подсознание майора уловило инородное пятно - застиранный и выгоревший на солнце куртяк, перехваченный в поясе широким ремнем. Очевидно, цель уже была плотно посажена на мушку. Находясь сбоку, Ратников различил хищный оскал на небритом лице бандита.
   Аналогичную картину разглядел и Касько. Тотчас раздался негромкий щелчок карабина, освободивший поводок, и тихий шепот кинолога бросил собаку вперед :
   - Граф, чужой ! Взять!
   Овчарка, испустив глухой рык, в несколько бесшумных прыжков пересекла поляну и взвилась в воздух над бандитской спиной. В тот же момент в руках Дагиева задергался автомат. Но очередь оказалась совсем короткой, в несколько патронов. Больше времени Аллах боевику не отпустил.
   Трехпудовая псина с невероятной силой обрушилась на спину боевика. Автомат захлебнулся, будто подавился последним патроном. От неожиданности Дагиев выпустил из рук оружие, грохнулся на четыре мосла и обхватил руками незащищенную шею, спасаясь от острых клыков.
   Ратников торопливо рванул шнурок ракетницы. Искрящийся красный шар взметнулся в безоблачное небо, давая отбой федералам : в огневой поддержке не нуждаюсь.
   - Помоги собаке, Касько !
   Они стартовали одновременно. Сергей стрелой пронесся через всю поляну и затормозил, разодрав в кровь щеку об острый сучок. Пристально осмотрелся. Чисто. Неужели один "чех" решил напасть на колонну? Невероятно. Однако, строить предположения было недосуг.
   Сергей крутнулся на сто восемьдесят градусов, намереваясь прийти на помощь Касько, тут же раздался свирепый возглас собаковода :
   - Ах ты, козья морда ! Получай, сучара !
   Вслед за воплем послышался глухой удар, будто на землю уронили спелый арбуз. Человеческий крик и собачий визг слились воедино.
   Сокращая путь, Сергей прикрыл глаза свободной от автомата рукой и через кусты ломанулся на жалобный скулеж Графа. За Касько он не беспокоился, а на чеченца, честно признаться, ему было откровенно
   наплевать.
   Он выскочил на редколесье и сразу запнулся об распростертое тело боевика. Чеченец, опрокинувшись навзничь, лежал неподвижно, из разбитой головы обильно сочилась кровь.
   - Что произошло ? - спросил майор у кинолога, хлопотавшего над своим питомцем.
   Только теперь Ратников разглядел на светло-сером боку собаки темное пятно.
   - Как же ты недоглядел, Касько ? - не удержался от упрека майор.
   - Опоздал я, командир.
   Голос бойца задрожал, а глаза влажно заблестели.
   - Гаденыш, успел махнуть ножиком раньше, чем я ему саданул прикладом по тыкве. Подожди минуту, командир, я сейчас. Присмотри за "чехом".
   Касько вновь опустился перед Графом на колени и принялся неумело бинтовать собачий бок.
   - Потерпи немного, зверюга. - Нежно бормотал кинолог, не обращая внимания на майора. - Мы ведь с тобой пять командировок выдюжили, а тут такой конфуз образовался. Виноват я перед тобой, Граф. Прости, не уберег. Ты потерпи, Ксанка тебя вылечит, мы с тобой еще повоюем...
   Касько разговаривал с собакой, будто беседовал с лучшим другом. Они оба плакали. Касько от жалости к любимцу и от досады за собственную оплошность. У Графа, вероятно, от боли текла влага из глаз. Но плакали молча, как и подобает солдатам.
  
   Пока кинолог оказывал помощь Графу, Сергей не спускал глаз с находившегося в беспамятстве боевика. Приводить в чувство бандита, только что совершившего нападение на товарищей, он не спешил. Имелись у него кое-какие мыслишки, о которых не догадывались ни Ксана, ни даже Портос с Бачой.
   Ратников отбросил подальше рюкзак задержанного (обшмонать можно и потом), туда же последовал бандитский ствол. Затем сдернул с поясного ремня подсумок и пистолетную кобуру. Разглядывать трофеи было некогда, однако, через плотную брезентину прощупывались кругляши гранат. Пять штук. Основательно вооружился, гад. . .
   Весь арсенал Сергей сложил себе под ноги. Подальше от искуса. Береженного Бог бережет, от таких фанатиков, нападающих в одиночку на колонну, можно ожидать всего, они непредсказуемы.
   Наконец, бандит стал приходить в себя после дружеского общения с автоматным прикладом собаковода. Майор заметил, как слегка дрогнули прикрытые веки, а на правой руке сжались в кулак грязные пальцы с траурными подногтевыми полосками.
   - Касько, что будем делать с этой кикиморой ? - нарочито громко и грубо спросил Сергей.
   - Решай сам, ты - командир. - откликнулся кинолог.
   - Может, прикончим его? Чего канителиться, а?
   Видно, чеченцу был неведом русский фольклор, и он не сразу докумекал, что речь идет о его жизни.
   - Правильно поступишь, Седой, если вручишь ему билет в преисподнюю. В рапорте укажем, что отстреливался, собаку ранил, и нам пришлось открыть огонь на поражение.
   До наивности не искушенный в подобных делах Касько диалог с командиром принял за чистую монету
   - Ну и ладушки! - Весело согласился Ратников. - принимай, Аллах, душу воина Ислама!
   Не успел Дагиев переварить услышанный разговор, как щелкнул предохранитель, и в следующее мгновение очередь в три патрона раздробила камни рядом с его окровавленной головой.
   - А, черт, промазал! - досадливо ругнулся майор. - Сейчас исправлю оплошность.
   В планах Сергея не значилось убийство пленного, но этого никто знать не мог, даже присутствующий рядом Касько.
   Последние слова майора почище катапульты подкинули чеченца вверх.
   - Не надо, командир, не стреляй. - забормотал он, стоя на коленях и дико вращая глазами.
   - Почему я не должен стрелять? - показушно удивился Ратников. - Ты скольких наших убил?
   - Не знаю. В меня стреляли, и я стрелял. А скольких убил - не знаю. Честно говорю.
   - Убиенные тобой - мертвы, а ты живой. Значит, и ты должен умереть. Так будет справедливо. Извиняй, если что не так. . .
   Ствол автомата в руке Ратникова начал плавный подъем и остановился, уткнувшись черным дульным срезом в грудь Дагиева.
   - Не спеши стрелять, командир, послушай, что я тебе скажу! - взвыл пленный. - Ты можешь на мне хорошо заработать!
   - У нас за бандитов деньги не платят.
   - Да я не деньги тебе предлагаю. Ты можешь заработать орден, мамой клянусь!
   Чеченец шибко хотел жить. Ратникову даже не пришлось проводить профилактическо-воспитательную беседу, растолковывая элементарные различия между "хорошо" и "плохо". Дагиев спешил выплеснуть информацию и заинтересовать усталого майора, прежде чем он нажмет на спусковой крючок.
   - Что ж ты за птица такая важная, поймав которую, можно схлопотать на грудь орденок? - с язвительной усмешкой недоверчиво спросил Сергей.
   - Про "шайтан-арбу" знаешь? Это я. Я ее уничтожил. - в голосе Дагиева прозвучали нотки бахвальства. - Сдашь меня живым в ФСБ - получишь награду. Я знаю, поверь.
   Прикидываясь простачком, Сергей не терял надежды приподнять занавес неведения и заглянуть за оборотную сторону кулис, хоть на шаг приблизиться к выполнению задания генерала Раскатова.
   - Только не нужно вешать лапшу на уши, дорогой. Все, что ты сейчас наплел - бред сивой кобылы. Не верю. Из "калашникова" вертолет не подбить.
   - "Шайтан-арбу" мы из ПЗРК сшибли. Сам видел, как падал вертолет.
   - Сколько человек в группе? Где остальные?
   Страстно желая заставить Ратникова поверить в достоверность рассказанного, чеченец выкладывал все, как на духу, ничего не утаивая и не скрывая.
   - Трое нас было. Там, на перевале, мы напоролись на засаду. Рустам и Ильяс погибли, а мне удалось уйти.
   - Кто старший?
   - Я.
   - Каковы задачи группы?
   - -Добраться до грузинской границы. Туда должен подойти Чолаев со своими людьми. Дальше действовать вместе под руководством Чолаева. Моя задача - забрать несколько человек и сопроводить в отряд Резвана.
   - Что за люди?
   - Я не знаю, но они прошли подготовку в каком-то специальном лагере в Пакистане. Для них подготовлены задания особой важности. Я так думаю... Резван приказал, чтобы с их головы не упал ни один волосок. Иначе грозился башку мне отрезать.
   Последующие ответы ничего существенного не прояснили. Ратников и сам понимал, что Дагиев, получив кратковременную власть над двумя бандитами, многого знать не может. Не положено по "Табели о рангах".
   Вместе с тем он чувствовал, что сегодняшний день вымахнул его на крутояр, откуда просматривались разноцветные огни операции "Алмаз".
   Какие основания для такого предчувствия?
   Несомненно, боевиками, появившимися в Карсан-юрте, отстоящем далеко от театра военных действий, руководит Чолаев. Маршруты Дагиева и Чолаева имеют единый конечный пункт - грузинскую границу.
   О важности задания Чолаева говорит численность его отряда, в несколько раз превышающая численность группы Дагиева, а ведь у того задание тоже не из рядовых.
   Присутствие Хафизы в отряде Чолаева работает на версию Ратникова : она несколько раз появлялась с боевиками в Карсан-юрте, откуда до границы рукой подать.
   Плохо, очень плохо, что они позволили бандитам убраться из Карсан-юрта, поверив в инсценировку с захватом заложников. Хотя, как сказать, ребенок-то действительно был захвачен боевиками. Данный факт следует признать безоговорочно.
  
   Одна из пуль короткой очереди, выпущенной Дагиевым по колонне, клюнула в плечо подполковника Малкова. Вторая навылет прошила ногу малолетнего Фархада, и на выходе, потеряв убойную силу, умудрилась полоснуть по руке старого учителя.
   Едва прозвучали первые выстрелы, солдаты, не дожидаясь приказал, прыснули за груды камней, рассыпанных природой по обочинам дороги. Благо, сноровка имелась. Жить захочешь - штопором в землю ввернешься, подобно бураву, вкрутишься в любую мало-мальски подходящую щель. Немного поджадержались ребята с носилками, но вскоре и полковник Сосновский, и Балабас оказались в безопасности.
   Спустя минуту к Малкову, зажимающему рукой плечевой прострел, подполз Дронов.
   - Ранены, товарищ подполковник ? Перевязать ?
   - Сначала окажи помощь ребенку и старику, сержант. - Малков кивнул в сторону соседней каменной россыпи, откуда доносился детский плач.
   - Там Ксана, врач с "Гранита". - пояснил фельдшер, помогая подполковнику принять удобное положение для перевязки.
   - Давай делай свое дело побыстрее. - торопил его Малков.
   Больше, чем собственная рана, его беспокоило молчание Ратникова, Вслед за красной ракетой, дающей отбой федералам, прозвучала непонятная по своему назначению автоматная очередь, затем последовала тишина. Может, он расстрелял в горячке бандита? Тогда почему сам отсутствует?
   Сверху послышались звуки спускающихся вниз людей : треск сломанных веток, скрежет камней под подошвами берцев и шорох осыпающихся из-под ног мелких камешков.
   Первым показался боевик с заложенными за окровавленную голову руками. Его сопровождал Ратников, навьюченный тремя автоматами и рюкзаком Дагиева. Последним спускался Касько, прижимая к груди раненого Графа.
   Всем стало ясно, что опасность миновала. Из-за укрытий, перебрасываясь незлобивыми шутками, стали показываться бойцы, доставая из мятых пачек сигареты.
   К Малкову подошел Алишер Асланович. Взглянув на него, подполковник заметил разительную перемену в облике чеченца. Последние полчаса состарили бывшего учителя на добрый десяток лет. Лицо его осунулось, в потухшем взгляде сквозили угрюмость и решительная озлобленность.
   - Одолжи на время свой автомат, подполковник. - хрипло попросил он и, увидев на лице Малкова признаки легкого замешательства, добавил :
   - Не бойся, по федералам стрелять не стану. Они мне ничего плохого не сделали.
   В самом деле, неординарная просьба старика оказалась для Малкова из ряда неожиданных.
   - Не понял, батя. Зачем?
   Джакуев ткнул пальцем в приближающуюся троицу.
   - Собственными руками убью взбесившегося шакала! Мне скоро помирать, дочери жить бы да жить... Ребенок в чем виноват, почему его рвут на части осколки и пули?! Все они - бешеные собаки. Их нужно безжалостно истреблять, чтобы навсегда очистить Чечню от смертельной заразы!
   И старик снова заплакал.
   - Дай мне оружие, подполковник. - настоятельно просил горец. - Я должен отомстить за дочь и внука. По вине таких, как этот шакал, погибла моя дочь. Чеченцы меня поймут и не осудят.
   Малков покачал головой. Наклонившись, поднял автомат и пристроил на здоровом плече. Подойдя к старику, он тихо произнес :
   - Не стоит марать руки о мразь. Придет время, и они ответят за все злодеяния на чеченской земле, в том числе за твою дочь и внука. Одних колесо Истории, неумолимое и бесприсстрастное, раздавит, как отвратительных, мерзких гадов. Других на долгие годы упрячут в бетонные склепы казематов. Примеры тому уже имеются. Тот же Радуев. - "Тракторист"... В общем, не бери греха на душу, отец.
  
   20 мая
   Чечня. Перевал.
  
   Спустя час шатко-валко добрались до перевала. На иной временной результат и не расчитывали. Имея на руках тяжелораненый, молодым рысаком не поскачешь.
   Долгожданный ветерок, избавивший от палящего зноя, внезапно обрел силу. Небесное полотно из голубого превратилось в синее, по нему весело покатились завитушки облаков.
   Нужно было поторопиться. Возможное ненастье осложнит прибытие вертолета.
   Накоротке посовещавшись, решили отправить на "Гранит" бронетранспортер с легкоранеными бойцами. Транспортировать Балабаса с неразорвавшейся гранатой в животе в чреве "бэтэра", с учетом разухабистой дороги им представлялось весьма рискованно. Кто поручится, что внутри адской машинки в любой момент не сработает взрывной механизм?
   Налегке отправляя бронетранспортер, несомненно, выигрывалось время, которое в их положении, действительно, ценилось дороже золота. А с Балабасом на борту они рисковали вообще не добраться до блок-поста.
   - Вертолета дождемся на перевале. - подвел итог совещанию Малков. - Благо, неподалеку имеется удобный пятачок для посадки. Кто пойдет старшим на "бронике"?
   - Прапорщик Маковеев.
   - Вызывай-ка его для инструктажа, любая задержка работает против нас. - распорядился подполковник.
   Через минуту хитроватая физиономия механика-водителя возникла перед майором.
   - Сейчас ты, Мак, на "бронике" пойдешь на "Гранит". - без обиняков начал Сергей. - Ты - старший. С собой возьмешь. . .
   На мгновение Ратников призадумался. Удастся ли ему осуществить план, родившийся в голове после допроса пленного Дагиева ? Твердой уверенности нет, но робкие проблески надежды проскальзывают. Просьба Алишера Аслановича дать ему оружие для расправы над бандитом, ранившего его самого и внука, поведанная Ратникову Малковым, вселяла некоторый оптимизм в осуществлении замысла, не имеющего пока четких пунктов и размытого, словно речной берег в половодье.
   - Из наших с тобой пойдут Тюк и Касько с нерабочим Графом. Здесь они больше не пригодятся. Прихватишь еще...
   Сергей вопросительно взглянул на Малкова, и подполковник, поняв его мысль, продолжил:
   - Моих легкораненых бойцов с Дроновым. Пусть на блок-посту дожидаются, покуда их оттуда заберут. Тут, на перевале, обойдемся вашим медиком. Следующее, по прибытии на "Гранит", через своего радиста свяжешься с Ханкалой и сообщишь им о гибели "вертушки", координаты перевала, где мы будем дожидаться помощи. Желательно присутствие на борту опытного военного хирурга и травматолога. Теперь главное : не забудь передать, чтобы с собой обязательно прихватили "саркофаг"
   - Что за хренотень такая? - не понял прапорщик. - Записать надо, а то забуду.
   - Твои проблемы. - недовольно буркнул Малков. - Им эта штука известна. Нужно специальное приспособления для транспортировки таких раненых, как ваш Балабас. В открытом виде, сами понимаете, в вертолете перевозить Балабаса тоже нельзя. Все понял?
   - Так точно! - подхватился Маковеев, готовый немедленно бежать к бронетранспортеру. - Разрешите выполнять?
   - Погоди, Мак, еще не все сказано. - осадил его Ратников. - Исполнишь все указания подполковника, заправишь "бэтэр" горючкой, и скачками, на всех парусах - обратно на перевал. С собой прихватишь троих ребят. Кого? На твое усмотрение, кто тебе симпатичен. У тыловика возьми пару топоров, моток веревки и побольше осветительных ракет. На всякий случай.
   Сергей лучезарно улыбнулся. Словно они находились не в чеченских горах, где свистят пули, а на дружеской вечеринке в родной Сибири. Словно Маковееву не предстоит преодолеть туда-обратно маршрут в два десятка километров, каждый из которых может стать последним, а всего-навсего прошвырнуться за пивком на соседнюю улицу.
   Спустя пять минут бронетранспортер, заполнив нишу угарным выхлопом, медленно выполз на дорогу и скрылся за поворотом.
   Дагиева и Аликберова решили переправить с вертолетом в Ханкалу для официальных допросов и установления их причастности к "подвигам" в отношении федеральных войск.
   Как профессионал, Ратников сознавал негативные последствия взаимообщения бандитов до встречи со следователем, поэтому не позволил им переброситься ни единым словом. Нет, на расстоянии они друг друга лицезрели, а вот насчет общения у них вышел полный облом. Теперь боевики, разведенные порознь, ожидали дальнейшей участи под надежной охраной, не позволявшей и помыслить о возможности побега.
   Своих бойцов Ратников направил вниз, где совсем недавно Бача поимел счастье пообщаться с боевиками. Противоположную сторону перевала взяли под контроль федералы Малкова.
   Для полковника Сосновского и Балабаса под скалами отыскались подходящие укрытия, в которых их и разместили, прикрыв от солнца навесом из зеленых веток.
   Ксана хлопотала возле хныкающего Фархада, переданного ей на попечение старым Алишером. Пулевое и два осколочных ранения причиняли ребенку боль и он постоянно хлюпал носом, жалобно стонал и что-то лопотал на чеченском языке.
   - Потерпи немного, малыш, ласково приговаривала женщина, гладя ладонью колючие волосенки Фархада. - Скоро, совсем скоро тебе не будет больно. Потерпи, миленький...
   Ксане вспомнились Пашка и Оленька, отданные под присмотр бабушке. Как там они без матери и отца? Она представила дочурку на месте раненого чеченского малыша, и сердце сжалось в груди. Ведь точно знала, что ее дети далеко от войны, что им ничего не грозит, но все равно на душе стало неуютно.
   Ласковые женские руки сделали свое доброе дело. По-видимому, боль отступилась от ребенка, и малыш уснул, прижавшись к груди Ксаны.
   Опасения по поводу вероятной непогоды подтверждались. Допрежь веселые завитушки облаков посмурнели, ветер понемногу усиливался, шало и озорно путаясь в зеленой листве.
   - Майор, прикури мне сигарету. - в приказном порядке попросил полковник Сосновский. - Уж больно смачно ты затягиваешься.
   Сергей щелкнул зажигалкой, выдохнул густое облако и вставил дымящуюся сигарету в посеревшие губы полковника.
   - Ух, хорошо-о. . . - тоном заядлого курильщика причмокнул от удовольствия Сосновский, щурясь от назойливой дымной струйки, норовившей попасть в глаза
   Малков махнул рукой, разгоняя сизый шлейф, и состроил недовольную мину.
   - Да ты не гримасничай, не красная девица, понимаешь. . .
   Полковник выплюнул приконченную в несколько затяжек сигарету. - Что удалось выяснить у задержанных ? Доложи подробно и, естественно, в контексте с нашим заданием.
   Малков конфузливо кашлянул в кулак и с надеждой посмотрел на Ратникова.
   - Думаю, у майора это получится несколько лучше. - дипломатично ответил подполковник. - Для этого я его и пригласил. Он допрашивал Дагиева, так сказать, горячим, непосредственно после задержания. Впоследствии чеченец замкнулся в себе и на мои вопросы отвечал односложно, ссылаясь на то, что все рассказал майору.
   - Плохо, Малков, что ты не сумел разговорить абрека. - с явным неудовольствием пожевал губами полковник, и сконцентрировал внимание на Ратникове. - Я начальник оперативного отдела Сосновский. Надеюсь, ты понимаешь, что моя должность предполагает полнейшее откровение собеседника. Тем паче, мы с вами здесь не фиги воробьям показываем, а занимаемся серьезным государственным делом. Так что, не обессудь, предоставь фактический расклад : кто, откуда, зачем, когда и с какой целью? Недомолвки и любые домыслы неуместны. И то, и другое архивредно в нашей ситуации.
   Доклад Ратникова занял не более пяти минут.
   Полковник слушал его внимательно, не задавая наводящих или уточняющих вопросов. Когда майор умолк, Сосновский потребовал для себя новую сигарету. Сделал пару глубоких затяжек и спросил, пристально глядя на милиционера :
   - Показания задержанного не вызывают сомнений в их достоверности?
   - Товарищ полковник, Дагиев был допрошен мной, а еще раньше старший лейтенант Кривицкий побеседовал, так сказать, с пристрастием с еще одним бандитом - Аликберовым, который также входил в группу Дагиева. Показания боевиков совпадают в главном - маршрут их пешего вояжа и задачи группы названы определенно и точно. Сговориться они не могли, не было у них такой возможности.
   - Как изволишь понимать - "побеседовал с пристрастием"? - подозрительно покосился на майора Сосновский.
   - Ну, это... - Сергей сделал замысловатый жест рукой. Не объяснять же, в самом деле, начальнику оперативного отдела, что Бача в приступе бешенства едва не сбросил в пропасть бандита, рванувшего гранатную чеку на его груди ? И что именно после такого действия Аликберов стал покладистым и разговорчивым.
   - Понятно. Вы, милицейские, на такие штучки-дрючки мастаки.
   Елки-палки, ну почему у военных предъвзятое отношении к милиции? Что, милиционер плюнул Сосновскому в его личную тарелку с супом? Уверен: не поимел такую подлянку в своей жизни господин полковник. А вот поди ж ты... туда же...
   Ладно, пусть кичливость останется на совести подобных снобов. Бог, он ведь не Прошка - видит немножко.
   К чести Сосновского, до него, видимо, дошло, что малось хватанул лишка, огульно и беспричинно обвиняя родную краснознаменную в несуществующих грехах. Дальнейший разговор протекал в более спокойных тонах. В конце беседы полковник уже не мог скрыть уважения к незнакомому милицейскому майору, по уму и отваге переплюнувшего многих армейских офицеров, с кем его сталкивала долгая служба.
   - По всем канонам, Малков, мы располагали информацией о группе Дагиева?
   - Я тоже склоняюсь к такому мнению. - согласился подполковник. - Дагиев и должен был забрать людей, переправленный с той стороны и сопроводить их к Резвану.
   - В эту схему никак не вписывается отряд Чолаева. Предположим, банда Чолаева тоже направляется к грузинской границе, и данное предположение окажется недалеко от истины : из Карсан-юрта можно выйти только на российско-грузинский рубеж. Вокруг - непроходимые горы, и боевикам там делать нечего. Отсюда вопрос: какова цель Чолаева? Судя по численности бандитов, у них задача посерьезнее, чем у Дагиева. Какая?
   - Разрешите доложить свои соображения по поводу отряда Чолаева? - майор вступил в диалог офицеров, решив раскрыть свои карты перед федералами. Логически и здраво поразмыслив, он пришел к выводу : коль операция "Алмаз" силовыми структурами проводится в общероссийском масштабе, то войсковые оперативные службы, дислоцирующиеся на территории Чечни, не могут оставаться в стороне от данной операции.
   - Товарищ полковник, ваш оперсостав задействован в операции "Алмаз"?
   - Да, мы проводили кое-какие оперативно-розыскные мероприятия по заданию окружного командования.
   Вопрос Ратникова оказался неожиданным, и ответ на него прозвучал с некоторым опозданием. Видно, не привык полковник выступать в роли допрашиваемого, ему больше приходилось спрос учинять и выслушивать ответы.
   - А ты каким боком к "Алмазу", майор ?
   - Тоже довелось поработать.- Уклончиво ответил Ратников. - Считаю, что банда Чолаева непосредственно связана с "Алмазом", выполняя курьерские функции.
   - Факты, майор, давай факты. - Досадливо поморщился полковник. - Чтобы прийти к такому выводу о поверить в него, недостаточно голословного умозаключения, необходимо располагать конкретными данными. В противном случае, все предположения можно смело отнести в разряд фантастики, когда желаемое выдается за действительное.
   - С фактами у меня напряженка. Можно сказать, совсем нет данных, подтверждающих прямую причастность Чолаева к контрабанде драгкамней.
   - Так стоит ли в таком случае начинать городить забор, не имея штакетника, а?
   Сосновский был по-солдатски прямолинеен, но и Ратников не собирался выставляться в глазах полковника эдаким пустозвоном, коровьим боталом.
   - Думаю, стоит. - твердо ответил майор.
   Настойчивость Ратникова удивила начальника оперативного отдела. Нечасто ему встречались офицеры, наделенные такой чертой характера, как целеустремленное упорство. Не тупым ослиным упрямством, а настойчивостью, прочно стоящей на внутреннем, духовном убеждении. Пусть даже не имеющие в своем активе необходимых фактических реалий, но, тем не менее, твердо уверовавшие в свою правоту.
   - Уверенность твоя, майор, достойна похвалы. - закряхтел полковник, разминая пальцами затекшую от долгого лежания шею. - Но все же потрудись объяснить, на каком фундаменте она стоит?
   Ратников ожидал подобного вопроса, в сложившейся ситуации его не обойти.
   - Прежде всего, как нам известно, Чолаев держит путь к границе. Из Грузии "камушки" легче переправить в тот же Пакистан или Турцию, нежели отправлять их в долгий и рискованный путь через Европу.
   - Согласен, через Грузию - проще. - Кивнул полковник.
   - Далее, Дагиев тоже двигался к пресловутой границе, но их маршруту были автономными. - продолжал развивать свою мысль Сергей. - Они передвигались самостоятельно и обособленно. Невольно напрашивается вопрос: почему? Единственно приемлимый ответ: у Чолаева и Дагиева разные задачи. Чолаев должен выполнить нечто, неизвестное Дагиеву, после чего, я уверен, он уйдет обратно в Чечню. Причем, слиняет втихую, отличным от Дагиева путем.
   - Интересно послушать твои рассуждения. - протянул задумчиво Сосновский. - И все же версия о причастности Чолаева к "Алмазу" выглядит достаточно неубедительной.
   - Возможно, чолаевский отряд намерен перемахнуть через границу? - Предположил молчавший до сих пор Малков.
   Ратников отрицательно покачал головой.
   - Такой вариант тоже маловероятен. В условиях наметившейся в Чечне стабилизации, бандитские паханы испытывают нужду в боевиках. Если верить показаниям Дагиева, бригадные генералы Ичкерии сидят на подсосе, в смысле людских ресурсов. Ожидая прибытия наемников, не резон разбрасываться собственными людьми.
   - Что ж, логично.
   - Направлять одновременно две группы для выполнения одного задания бессмысленно, да и в материальном плане накладно. Бандитский кошелек не из резины сшит. По моему мнению, встретившись в определенном месте, Чолаев и Дагиев должны были дождаться людей с ТОЙ стороны. Затем Дагиев забирает наемников и доставляет их в отряд Резвана. Чолаев же либо передает проводникам-грузинам особо важный груз, либо принимает под свою ответственность нечто подобное. Ни того, ни другого я не исключаю.
   - Что же, в твоих рассуждениях, возможно, и прячется зерно истины, хотя принимать на веру голые словеса нам негоже. Работаем-то мы только на фактах, майор.
   -- Даже если допустить непричастность Чолаева к операции "Алмаз", банда его однозначно подлежит уничтожению, товарищ полковник. - вздохнул Ратников, успевший к тому времени изрядно устать заливаться курским соловьем перед скепсисом федералов.
   - Здесь ты попал в точку. Как зовут тебя, майор ?
   - Ратников.Сергей Иванович.
   - Спасибо тебе, Сергей Иванович, за выручку. Без твоих стволов нам бы хреновато пришлось.
   - Все ходим под Богом. Сегодня мы вас поддержали, а завтра, тьфу-тьфу-тьфу, вы нас выручите в трудную минуту.
   Сергей прикурил новую сигарету и, вопросительно взглянув на Сосновского, передал ему.
   - Последнее, что я хотел сказать, в отряде Чолаева есть женщина. Зовут ее Хафиза Идригова.
   - Откуда знаешь? - удивленно вскинул брови полковник.
   - Приходилось встречаться, знакомы по первой чеченской компании. Она хищница. Работала под крылом бывшего майора бывшего чеченского КГБ, и весьма преуспела в вербовке агентов. Появление здесь Хафизы отнюдь не случайно, и само по себе говорит о важности задания Чолаева. Кстати, Хафиза и сыграла роль заложницы в Карсан-юрте.
   - По всему выходит, майор, ты далеко не дилетант в чеченской проблематике. Давай-ка доложи поподробнее о своей знакомой чеченке, авось пригодится.
   - Что ж, можно и с подробностями поведать о Хафизе Идриговой. Хотя, я уверен, мне известно о ней далеко не все. - покладисто согласился Ратников. - В первый раз я увидел Хафизу в роли торгашки на Станции. . .
   Через десять минут Сергей закончил повествование.
   - Да-а, причудливы дороги военные. - усмехнувшись, протянул полковник, по-человечески изумленный услышанным. - Век живи - век и удивляйся превратностям судьбы. То, что ты рассказал представляется маловероятным.
   - Не вы первый выражаете сомнения в этой истории. - спокойно пожал плечами Ратников, привыкший к подобной реакции несведущих лиц. - Подробное досье на Хафизу имеется в анналах ФСБ.
   - Не верить тебе у меня нет оснований. - реабилитировался в глазах милиционера Сосновский, не желая обидеть действительно много повидавшего майора милиции скептическим восприятием его рассказа. - Как говорится, из песни слов не выбросить.
   Внезапно, будто спохватившись, Сосновский из обычного собеседника вновь превратился в сосредоточенного начальника оперативного отдела, загруженного десятками служебных обязанностей и имевшего отнюдь не меньше полномочий.
   - Соловья баснями не кормят, Сергей Иванович. - серьезным тоном произнес полковник. - Будем считать наше беседу преамбулой, ведь по глазам вижу, что главный разговор предстоит впереди. Выкладывай, какие планы имеешь относительно банды Чолаева ? Неспроста ты поведал мне о Хафизе Идриговой, неспроста. . .
   - Действительно, от прелюдии пора переходить к опере. - согласился Ратников. - Иначе и времени не останется на решение единственно важного в нашей ситуации вопроса. Коль оперативный отдел "разрабатывал" группу Дагиева, следовательно, и банда Чолаева - ваша головная боль, поскольку они должны были действовать сообща. Будем считать, что дагиевскую занозу мы выковыряли из ладони, остается еще одна - Чолаев. Преследовать чеченскую банду - безнадежное, а главное, гиблое дело. Бандиты растворятся в горах, как апрельский снег на солнцепеке. Для открытого столкновения сил у меня явно недостаточно, а вот организовать засаду, думаю, смогу.
   - В каком месте планируешь расположить своих людей? - живо поинтересовался полковник.
   Из планшета Сергей вытащил карту и подсел с ней поближе к Сосновскому.
   - От Карсан-юрта до грузинской границы ведет единственная дорога. Проведу разведку и определюсь на месте, где выставить скрытый секрет. Это, так сказать, на тот случай, если боевикам удастся улизнуть из вашего капкана. Страховочный вариант. . .
   В разговоре совсем позабыли о старом учителе. Расслышав скрежет камней под ногами, подполковник и майор оглянулись, и увидели приближающегося к ним Джакуева. Старик подошел и попросил у Малкова разрешения побеседовать с ним. Видимо, к подполковнику Алишер Асланович испытывал чувство уважения и доверия.
   Старый чеченец и Малков удалились метров на десять и о чем-то стали совещаться. Вернее, Джакуев что-то горячо доказывал подполковнику, оживленно жестикулируя руками и показывая на горы. Малков молча слушал. Иногда согласно кивал головой. Изредка с сомнением пожимал плечами, бросая взгляды с застывшим в них вопросом в сторону раненого полковника. По всему было похоже, что Джакуев загадал подполковнику ребус, решение которого находилось вне границ его компетенции. Наконец, Малков ободряющим жестом похлопал старика по плечу и, подхватив под руку, препроводил его к Сосновскому.
   Наткнувшись на немой вопрос начальника оперативного отдела, Малков пояснил :
   - Алишер Асланович предложил свою помощь по уничтожению банды Чолаева. Прошу выслушать его предложение, оно, действительно, заслуживает самого серьезного обсуждения. Говорите, Алишер Асланович.
   Он шагнул назад, давая возможность старику быть выслушанным большим русским начальником.
   Старый учитель казался на удивление спокойным. Ничто в его облике не указывало на недавно пережитые им душевные страдания и муки, на тот психический дискомфорт, обостренный до антагонизма. С одной стороны - зло должно караться равноценным злом, что соответствует закону кровной мести. С другой - необходимо выступить против соотечественников, выползти из удобной и безопасной раковины нейтралитета и стать на сторону федералов, с которыми у боевиков разговор короткий, как выстрел - пуля в лоб.
   Овладевшее стариком желание расквитаться с Дагиевым укрепилось в душе Алишера Аслановича. Отказ Малкова дать ему автомат для расправы над бандитом не погасил внезапный порыв, а наоборот, первая искра негодования, пробежавшись молнией по сухим, надтреснутым нервам, вспыхнула племенем ненависти к людям, пусть разговаривающими с ним на одном языке, но, как ни крути, напрямую повинным в смерти его дочери.
   - Я вырос в этих горах. - издалека начал Джакуев. - Всю жизнь прожил в Карсан-юрте, и здесь мне знаком каждый камень. Бандиты, побывавшие в нашем селении, ушли в сторону границы. Они только внешне похожи на людей, а по внутренней сущности ничем не отличаются от диких зверей. Даже волк никогда не растерзает беспомощного волчонка из другого помета, а они...
   Слова Алишер Асланович проговаривал беспристрастно, его покрасневшие глаза, подернутые поволокой горечи и непоправимой беды, оставались сухими.
   - Если вы мне поверите, я помогу уничтожить банду.
   - Каким образом ?
   - Боевики знают единственную дорогу, ведущую к границе. Этот путь очень длинный, дорога много петляет в горах, огибая непроходимые ущелья. Раньше, лет двадцать назад, мы пользовались тропой, намного короче этой дороги. Нужда заставляла. Расстояние до большого города на ТОЙ стороне в два раза меньше, чем до такого же населенного пункта здесь, в Чечне. Нам приходилось ходить в Грузию, чтобы прикупить разных товаров для семьи, так было дешевле и быстрее. Во времена советской власти граница, сами понимаете, была чисто условной, поэтому проблем не возникало. Но в середине восьмидесятых в горах произошел обвал, и тропу завалило камнями. Местные жители постепенно о ней забыли. Я пытался пройти по ней, но безуспешно - тропа стала непроходимой. Несколько лет назад мне все же удалось отыскать в горах проход, выводящий на тропу, минуя завал. О новой дороге я никому не рассказывал, так как Грузия стала отдельным государством, и за переход границы можно было получить срок.
   Многословие старика не ответило на вопрос Сосновского "каким образом?", поэтому он прервал монолог Джакуева очередным разведывательно-наводящим вопросом :
   - Используя ВАШУ тропу, возможен ли перехват отряда Чолаева, покинувшего Карсан-юрт. - Он взглянул на часы. - Почти четыре часа назад?
   - Да. - уверенно ответил Алишер Асланович. - До того места, где МОЯ тропа выходит на ИХ дорогу, необходимо шагать часов двенадцать. Это - для боевиков. Мы будем на месте через четыре часа.
   От слов горца повеяло уверенностью и непоколебимостью в принятом решении.
   Предложенный вариант дальнейшего развития событий требовал взвешенного и расчетливого подхода к нему. В сложившейся ситуации, как, впрочем, во всех остальных, абсолютно неприемлим необдуманный риск.
   Полковник Сосновский видел подводную часть предложения Джакуева, ее моральную мотивацию. Отсидеться втихую, по-страусиному засунув голову в песок и сохранив при этом удобный во всех аспектах нейтралитет, Алишеру Аслановичу не удалось. Война безжалостным и опустошительным ураганом пронеслась по судьбе Джакуева, лишила дочери и зятя, подкинув на попечение израненного малолетнего внука. Он и сам не смог уберечься от поцелуя безносой красотки.
   Человеческое терпение не безгранично. Именно сегодняшний день стал для Джакуева точкой отсчета нового образа жизни. Чтобы выжить - нужно действовать, пассивность развязывает руки безнаказанности и идет во вред чеченскому народу.
   - Алишер Асланович, прежде чем сообщить вам наше решение, должен предупредить: предлагая помощь федералам, вы, возможно, подписываете себе смертный приговор.
   - Знаю. Смертью меня не испугаешь. Стар я стал, чтобы бояться смерти. - тряхнул седыми волосами Джакуев. - Взбесившихся шакалов убивают, а бандиты, побывавшие сегодня в Карсан-юрте, гораздо хуже не имеющих разума зверей. Они истребляют собственный народ, поэтому могут рассчитывать на аналогичное отношение к себе со стороны соотечественников. Другого боевики не заслуживают.
   - Хорошо, Алишер Асланович, мы обсудим ваше предложение о помощи. - Произнес Сосновский, заканчивая беседу со старым учителем.
   - Я пойду туда. К Фархаду. - тихо сказал Джакуев и зашагал к Ксане, у которой на руках спал его раненый внук.
   - Какие будут соображения, господа офицеры? - спросил полковник, едва старик исчез из поля зрения. - Прошу конкретно и кратко излагать мысли, времени остается в обрез.
   - Вопрос принципиальный : верить в искренность Джакуева либо нет? - Малков бережно погладил забинтованное плечо. - Непривычно принимать помощь от чеченца.
   - Ты сам как считаешь? - Сосновский пытливо вгляделся в подполковника. - Ты, кажется, нашел с ним общий язык.
   - Лично я ему верю. Не подходит он на роль чеченского Сусанина.
   - Твое мнение, майор?
   - Согласен с подполковником.
   Сергею не нужно было и ходить к бабке-ворожее, чтобы понять : ликвидация банды Чолаева ляжет на его плечи. Военные не смогут взять на себя организацию засады на Чолаева по многим причинам. Они обязаны выполнить приказ своего командования без всякой самодеятельности, и в назначенное время оказаться в нужном месте на границе. Начав охоту за бандой Чолаева, они не смогут выполнить вторую половину задачи - встретить людей с сопредельной стороны. Кто знает, какая из половин важнее?
   Очевидно, мысли Ратникова спроецировались на его лице, и Сосновский увидел, что для майора неучастие федералов в засаде неожиданностью не станет, и оттого он ощутил неловкость, пахнущую черной неблагодарностью. Милиционеры, рискуя собой, пришли им на выручку, а он, начальник оперативного отдела, по необъяснимой собственной прихоти бросает на произвол судьбы недостаточно подготовленных к боевым действиям в горных условиях своих спасителей.
   Вслух еще не было произнесено ни единого слова, но короткий немой диалог между полковником и майором уже сотоялся, заняв несколько секунд драгоценного времени.
   - "Будешь рисковать, майор?"
   - "Нельзя упускать возможность малой кровью, а если повезет, то и вовсе бескровно, ликвидировать опасную банду".
   - "В банде десять боевиков. Выставить против них хотя бы равное количество бойцов тебе не под силу. Сколько милиционеров планируешь взять с собой?"
   - "Пяти-шести стволов будет достаточно. Горная засада требует ума и сообразительности, не всегда число бойцов определяет успех".
   Снизу на перевал накатывался натужный рев мотора.
   - Наши с "Гранита" возвращаются. - облегченно выдохнул Сергей, бросив мимолетный взгляд на дорогу, будто надеясь там немедленно увидеть ставший родным бронетранспортер. - Значит, у них все в порядке, через пять минут появятся на перевале. Пора. . .
   - Объяснять ничего не нужно. И так вижу : ты, майор, уходишь в засаду с Джакуевым. - с толикой вины в голосе произнес Сосновский. - Какая помощь от меня требуется? Не стесняйся, я сделаю все, что в моих силах. По закону воинского братства, да и в должниках я не привык ходить.
   - Помощь ? Это хорошо. - Призадумался Сергей. - Я и сам хотел. Видел у бойцов пару винтовок с ночными прицелами. Не одолжите ли один винтарь во временное пользование? Неизвестно, в какое время суток столкнемся с Чолаевым. Обязуюсь вернуть по миновании надобности.
   - Получишь. - удовлетворил майорскую просьбу Сосновский. - Сотни патронов достаточно?
   - Спасибо. Более чем.
   - Еще что ?
   - Часть милиционеров я задействую в засаде. На перевале оставлю бронетранспортер с четырьмя бойцами. Нельзя ли ваших легкораненых попридержать на "Граните" до нашего возвращения? Всякое может случится за время нашего отсутствия, и в случае нападения на блок-пост ваши бойцы смогут заменить отсутствующих милиционеров согласно боевого расчета.
   - Хорошо, майор. Ребят с "Гранита" вывезем через пару деньков. Винтовку передашь с ними.
   На гребень перевала, рыча двигателями, выполз запорошенный дорожной пылью "броник" и устало замер, словно конь, изнуренный долгим и трудным переходом. Из распахнувшегося люка выбрался Маковеев. Разглядев среди офицеров Ратникова, он направился к нему.
   - Порядок, Седой!- приблизившись, отрапортовал механик-водитель. - "Вертушка" прибудет с минуты на минуту.
   Склонившись к Ратникову, чтобы не расслышали остальные, тихо добавил:
   - В Ханкале хипеж поднялся несусветный, когда узнали о сбитом вертолете. Небось, важных птиц "чехи" приземлили?
   Сергей оставил вопрос подчиненного без ответа.
   - Загоняй-ка, прапорщик, своего коня в стойло, под скалу. После этого получишь персональный инструктаж на ближайшие сутки. Нам предстоит веселенькое мероприятие со стрельбой.
   Ратников оставался верным своему жизненному кредо : в любых ситуациях оставаться самим собой. Подчиненные не должны видеть начальника ни взволнованным, ни растерянным, ни, тем паче, испуганным. Командирское спокойствие, как ток по проводам, должно вливаться в луши бойцов, за которых он в Ответе с большой буквы. Перед родными. Перед командованием. Перед собственной Совестью и Богом.
  
   Через полчаса маленький отряд Ратникова был готов выступить в путь. В который раз проверено оружие. Изрядно полегчавшие после Карсан-юрта патронные сумки вновь потяжелели, пополненные боезапасом. На снаряжении подтянуты всевозможные лямки и ремни, в дороге расхлябанность неприемлима и вредна.
   Вещмешок с продуктами присобачили на загорбок Баче. Протос, поправляя лямки на плечах товарища, пошутил :
   - Смотри, чтобы "сидор" преждевременно не отощал.
   - Как это? - не понял Кривицкий, занятый своими мыслями.
   - Как это?. Как это? - Беззлобно подначил друга Портос. - Не вздумай сожрать мою пайку втихаря. Свою можешь слопать, не возражаю. А из моей - ни крошки на клык.
   - Да пошел ты !. . - такой же монетой отплатил Бача земляку, глядя на выглядывающие из вещмешка Ремнева белые рукоятки топоров. - Гляди, сам не растеряй по дороге свои томагавки, последний из могикан.
   Алишер Асланович не стал будить внука, наконец-то впавшего в хрупкое забытье после ранений. Джакуев молча посмотрел на ребенка, постоял, переминаясь с ноги на ногу, и бережно пригладил черный ежик волос на голове пацана. Затем вполголоса проговорил что-то на чеченском языке и горестно вздохнул.
   Ксана осторожно, стараясь не потревожить зыбкий сон ребенка, передала Фархада на руки одного из бойцов. Подхватила с земли санитарную сумку, набитую медикаментами , и, проверив наличие патронов в магазине автомата, подошла к группе милиционеров, отобранных Ратниковым для операции.
   На прощание полковник Сосновский напутствовал майора:
   - Ты, Сергей Иванович, на рожон шибко не лезь. Начнут наседать "чехи" - лучше пропусти, мы на границе их встретим. Силенок у тебя, того...маловато. Ну, удачи тебе, майор.
   - К черту!
   Ратников ладонью рубанул воздух и побежал догонять колонну, в голове которой шагал старый чеченский учитель Алишер Асланович Джакуев. За ним - Портос, Бача и Ксана. Замыкающим шел Катальников.
  
   20 мая
   Горный район Чечни.
  
   Шагая в ногу с Алишером Аслановичем, он попытался разговорить проводника, вызвать его на откровенность, но старик упорно отбояривался от майора односложными ответами, оставаясь невозмутимым и угрюмым. В конце концов, Сергею пришлось отказаться от проведения доверительной беседы с седобородым аксакалом. Ненароком, в глубине сознания подспудно ворохнулась нехорошая мыслишка: не сваляли ли они дурака, доверившись чеченцу?
   Пораскинув мозгами, Сергей напрочь отринул подлючью думку. Человек, доверивший им самое дорогое, что у него осталось в этой жизни - судьбу внука, на коварство никогда не пойдет.
   В подтверждение майорского умозаключения, Джакуев замедлил и без того неторопкий шаг, оглянулся и негромко обронил:
   - Ты ведь знаешь, майор, дочь у меня погибла, я едва не потерял последнего внука, поэтому прошу: не задавай мне сейчас вопросов. В такие минуты мужчины должны молчать. Тяжело мне, поверь. А насчет задания - не беспокойся. Я обещаю вам встречу с бандитами. Джакуев своему слову хозяин. Так скажу.
   - Хорошо, отец, Я не хотел тебя обидеть, Алишер Асланович. - произнес Ратников, досадуя на самого себя. Спрашивается, за каким чертом полез в душу человека, которого совсем недавно постигло большое горе. Хреновый ты психолог, Серега. Прямо скажем, в этой замудреной науке ты абсолютный дилетант.
   Отмахав от перевала пару километров, они различили чуть слышный вертолетный рокот. Ага, за федералами прибыл воздушный транспорт. Выдержит ли перелет бедолага Балабас? Дотянет ли до госпиталя ?
   Мысли о тяжелораненом милиционере легкокрылыми стрижами пронеслись в голове Ратникова и упорхнули в невидимую даль, освободив место непосредственным прблемам, связанным с предстоящей засадой.
   Удастся ли пятерым милиционерам расколошматить десяток боевиков? Либо им всем суждено полечь под ответными очередями бандитских автоматов? Правда, их союзником будет внезапность, способная, а то и получить преимущество в шансах на победу. Но от неожиданности страховки на войне не бывает.
   Когда за очередным поворотом открылись крохотные домишки селения, Ратников тронул Джакуева за локоть.
   - В обход Карсан-юрта на тропу выйти можно?
   Чеченец ответил согласным кивком головы, густо посыпанной пеплом седины.
   - Возможно, только придется подняться выше в горы. Зачем тебе это надо, майор? Через селение быстрее будет.
   - Во-первых, нам не следует показываться в Карсан-юрте. Несмотря на глухомань, у вас хватает сочувствующих бандитам, сегодня имели возможность убедиться. Могут догнать и ударить в спину.
   Во-вторых, для тебя, Алишер Асланович, тоже крайне нежелательно "светиться" в нашей компании. Люди не дураки, быстро смекнут что к чему, когда узнают, что Чолаев попал в засаду. Всем известно, что Джакуев ушел с федералами, чтобы показать раненого Фархада русским врачам. Пусть так думают и дальше, эта версия для тебя, Алишер Асланович, самая безопасная.
   - Неверное, ты прав, Сергей. - впервые чеченец с уважением назвал милиционера по имени. - Придется повернуть назад.
   Развернувшись на сто восемьдесят градусов, отряд потопал обратно. Прошагав по дороге метров триста, Джакуев по известным ему одному приметам отыскал в буро - зеленом покрывале растительности наиболее пологий подъем. Ловко цепляясь руками за ветки кустарника, он стал взбираться на каменную кручу.
   Медленно, шаг за шагом, поднимались наверх милиционеры.
   Перед подъемом Джакуев предупредил всех, чтобы смотрели только перед собой.
   - Голова может закружиться. - пояснил старик. - С непривычки такое запросто случается.
   С глухим шуршанием осыпалось из-под ног мелкое крошево камней, но со стороны люди оставались невидимыми, растворившись в нечетком и расплывчатом одеянии скал.
   Подъем казался длинным до бесконечности. Двадцать метров. . . Пятьдесят. На шестидесятиметровой высоте неожиданно обнаружилась ровная площадка.
   Дождавшись Катальникова, Джакуев опустился на колени
   - Немного отдышаться вам нужно, успокоиться. Больше вверх не полезем, отсюда можно идти по прямой. Через километр Карсан-юрт останется позади нас, и тогда снова спустимся на дорогу. По ней шагать легче, чем карабкаться по скалам.
   На поверку отдых оказался совсем коротким и занял ровно столько времени, сколько потребовалось для восстановления ровного дыхания и нормального пульса. Едва исчез звон в ушах и сердца в груди милиционеров перестали колотить по ребрам, как Джакуев, по-стариковски кряхтя и держась рукой за поясницу, поднялся на ноги.
   - Пора двигаться дальше, Сергей. - сказал он, понимая желание каждого погреть спины на теплых камнях и подольше остаться в горизонтальном положении. - Боевики тоже не месте не топчутся.
   При упоминании бандитов овладевшая телами ребят пленка истомы вмиг покрылась трещинами и беззвучно осыпалась вниз, смешалась с каменной россыпью, словно подсохшая грязь с подошвы солдатского ботинка. Молча впряглись в лямки вещмешков, набросили на шеи лоснившиеся от пота автоматные ремни и потянулись за проводником, соблюдая установленную Ратниковым очередность.
   Несмотря на закончившийся подъем, шагать по бездорожью оказалось непросто, не легче, чем карабкаться наверх .Колючие ветки густого, как щетина на роже бомжа, кустарника норовили больно хлестнуть по лицу, хватко цеплялись за одежду, оставляя рваные отметины на выгоревших на жарком кавказском солнце камуфляжах. Приходилось продираться сквозь непроходимые заросли, одной рукой оберегая глаза от хлестких щелчков пружинистых веток, другой хватаясь за тощие стволы деревьев, чтобы не загреметь костями вниз по склону.
   Послеобеденное солнце давно находилось в интересном женском положении, грозя разродиться проливным дождем. Грузные тучи отливали синюшной чернотой, низко стлались над частоколом гор, цепляясь за острые верхушки деревьев, покрывающих сплошным ковром ближний хребет.
   В сложившейся и без того непростой ситуации, для наиболее полного ощущения счастья недоставало только небесной мокрети. Вам не приходилось шагать по скользким, мокрым камням, будучи ограниченными во времени и имея под собой несколько десятков метров пустоты ? Без крайней нужды не советую.
   Через сорок минут Карсан-юрт остался у них за спиной. Можно было возвращаться на тропу. Но спуск вниз, вопреки надеждам милиционеров, оказался еще более трудным, чем восхождение. Мелкая каменистая россыпь, щедро разбросанная по проплешине склона, придавала почве исключительную зыбкость и неустойчивость, грозившие потерей равновесия. Тяжелые вещмешки давили на плечи и толкали вниз, сбивая с осторожных, расчетливых шагов. Большого умения стоило устоять на ногах, вкогтившись всеми конечностями в каменный бок скалы, не покатиться кубарем под откос, уподобившись резиновому мячу.
   Но. . . как ни болела старушка, а все-таки представилась. Спустя четверть часа все милиционеры собралась внизу. С исцарапанными до крови руками и лицами, но достаточно бодрые, чтобы продолжить путь в неизвестность.
   - Спешить нужно, Сергей Иванович. - сказал Джакуев с тревогой всматриваясь в засмурневшее небо. - Скоро нас выполощет, как хозяйка белье в речке. Гроза приближается.
   - Ничего, нас родители не из сахара сподобили - не растаем. - ответил за командира Портос. - Лишь бы банду перехватить,
   - Должны успеть.
   - Даже с учетом того, что нам требуется время для отыскания удобного места для засады? - спросил Ратников. - С бухты - барахты воевать нельзя.
   - "Бухты-барахты?"- недоуменно переспросил Алишер Асланович, видимо, незнакомый с обиходным выражением богатого русского языка.
   - Подготовка для удачной засады нужна основательная. - пояснил Сергей.
   - Знаю я одну ловушку, где вы сможете без особого риска перещелкать боевиков по одному. - на ходу через плечо бросил Джакуев.- Туда вас и веду.
   И маленький отряд в пять стволов (старик не в счет) затерялся бесследно в предгрозовом величественном великолепии горных хребтов.
  
  
   Не успели прошагать и километра, как небо над ними с треском разверзлось, и из прорехи хлынули потоки воды. Через несколько мгновений на них не осталось сухой нитки. При полном безветрии дождевые струи зависли вокруг белесой пеленой, приблизив видимость к нулевой отметке.
   Все шестеро сбились под скальным козырьком, с запозданием обнаруженным Джакуевым. Прижавшись друг к другу, они молча наблюдали за разгулом стихии. Изломистые зигзаги молний чертили на темном небе причудливые линии, сопровождаемые оглушительными раскатами. От громовых децибел стоял звон в ушах. Видимо, глубокие и узкие ущелья служили отличными звуковыми усилителями.
   Выбрав момент, Катальников тихо шепнул Ратникову :
   - Спасибо тебе, Иваныч.
   - За что благодаришь?
   - Не надо прикидываться простаком, командир. Ты ведь понимал, что я боялся идти в Карсан-юрт. Но все-таки взял с собой, поверил. Не знаю, как я бы жил дальше, оставшись на "Граните". Совесть бы задавила, как грудная жаба. Так что, с меня причитается, Иваныч.
   - Сочтемся на том свете угольками. - пошутил Сергей. - Забудь и запомни: ТЫ НЕ ТРУСИЛ.
   В благодарность Катальников незаметно пожал руку майору и отвернулся, сделав вид, что наблюдает за водными потоками, падающими с каменного козырька.
   Да, стоит один раз дать себе поблажку, поддавшись соблазну уберечь себя, и не заметишь, как небольшая лужица ЖАЛОСТИ к самому себе превратится в огромное болото ТРУСОСТИ. Топкая трясина страха коварна и прожорлива - будет подстерегать на каждом шагу, пока не засосет с руками и ногами в свою ненасытную утробу.
   Ратников помнил мудрую поговорку : клин клином вышибают, потому и потащил за собой младшего сержанта в пекло, чтобы безжалостно выжечь в его душе пока еще хилые ростки малодушия. Он хорошо помнил старшину Косихина. Не самый лучший был человек, но если бы тогда во-время понять, разглядеть, что с ним происходило... Многого бы не случилось. Многие были бы живы... И возможно бы дети гордились своим отцом. Возможно.
   Дождь прекратился внезапно. Будто сверху невидимый распорядитель дождя наглухо перекрыл водопроводный кран. В округе повисла тишина. Только было слышно, как с гор струились ручьи, нарушая первозданную идиллию серебряным шелестом воды, да издалека гулким эхом доносилось затухающее громовое урчанье.
   Стало свежо. Одуряюще запахло прозрачной чистотой и мокрыми молодыми листьями.
   - Пять минут для приведения в порядок одежды. - скомандовал Сергей, понимая, что в хлюпающих водой "берцах> ходоки из них никудышние - ноги попортишь на первых же километрах. - "Комки" высохнут от собственного тепла.
   Отыскав подходящий раскидистый куст, Ратников помог Ксане сбросить мокрую куртку и брюки. Поочередно скрутили их в тугие жгуты, выгоняя влагу. Ксана, держась за плечо мужа, с трудом натянула на себя влажный камуфляж. Ничего, через полчаса ходьбы от сырости не останется и следа.
   Из-за рассеявшихся туч веером брызнули солнечные лучи, радуясь закончившемуся ненастью, и горы вмиг задымились, окутались полупрозрачной кисеей испарений.
   С одеждой и оружием управились в отведенное командиром время.
   - Готовы? - Шагнув из-за сверкающего на солнце зеленого одеяния орешника, спросил Ратников. - Ну, тогда потопали дальше. Отдохнем на месте, потому как не фартит нам, мужики, сейчас баклуши бить.
  
   Последние километры преодолели с трудом, ощутимо чувствуя нижнюю планку человеческой выносливости. Иногда по городскому асфальту за день натопчешься так, что к вечеру ноги едва переставляешь. А тут, шутка ли сказать ? Пеший марш-бросок от перевала до Карсан-юрта, затяжной бой, транспортировка раненых на перевал, и вот снова они четвертый час кряду меряют шагами нелегкие горные версты.
   Не стало слышно беззлобного подтрунивания друг над другом Портоса и Бачи. За своей спиной майор слышал только шумное сопение да невнятное бормотание. Наверное, матюкаются про себя братья-бухгалтеры, как однажды их окрестил Ратников, и проклинают непривычные для них горы вместе с бандитами всех мастей и окраски.
   - Все, Сергей Иванович, за этой скалой проходит дорога, ведущая к границе. - останавливаясь, устало проговорил Джакуев.
   Он отвернул рукав рубашки и взглянул на часы.
   - По моим подсчетам, боевики появятся здесь через два-три часа. Или чуток попозже, но раньше - никак. Успеешь подготовиться к встрече?
   - Думаю, времени достаточно. Алишер Асланович, помнится, ты упоминал про удобное место для засады? - напомнил Сергей проводнику о недавнем разговоре.
  -- Увидишь. - кратко ответил старик и шагнул вперед.
  
  
   Место, предложенное старым учителем для организации засады, оказалось действительно наиболее подходящим. Контрабандная тропа в этом месте полукольцом обнимала каменного исполина. Несмотря на достаточную по местным меркам ширину, для передвижения по ней автотранспорта дорога была непригодной: ее пересекала трещина. В монолите гранита имелся раскол шириной в четыре метра, а пятиметровая глубина представляла непреодолимое препятствие для любой техники.
   Безбоязненно прошмыгнуть через трещину позволял настил из пяти нетолстых бревнышек, надежно скрученных по краям проволокой, чтобы деревяшки не разъехались в стороны под ногами. Благо, недостатка в стройматериале не наблюдалось - горные склоны вокруг изобиловали деревьями, по своим размерам подходящими для быстрого наведения средства переправы.
   Правой обочиной дорога жалась к скале, а с противоположной - пугала зияющей пустотой многометровая пропасть.
   Осмотрев окрестности, Ратников решил: здесь! Только тут можно зажать банду в смертельные тиски, и не позволить бандитам вырваться из капкана. Они ведь не пауки, ползать по отвесным скалам не могут.
   Ратников видел, что долгий и трудный переход вдрызг измотал его бойцов. Следовало в авральном порядке подкрепиться, восстановить израсходованные силы и круто спикировавший вниз жизненный тонус.
   - Ксана, приготовь что-нибудь перекусить. - распорядился Сергей. - Бача, ты на всякий случай схоронись возле мостика, понаблюдай... Вдруг, гости припожалуют преждевременно.
   - Я помогу доктору. - добровольно вызвался Портос, снимая с груди автомат. - Давай-ка, дружок, рассупонивайся, обревизуем продзапас на предмет сохранности.
   Последние слова адресовались Баче, тащившему вещмешок с продуктами для всего отряда.
   - Все происходит по одному сценарию. _ с притворной грустью констатировал Бача, освобождаясь от лямок тяжелого "сидора". - Кому топать в дозор? Кривицкому. А кому шастать по кухонным кастрюлям? Конечно, Ремневу. Не пойму, в каком месте я перешел дорогу судьбе и командиру?
   - Бача, не тяни резину. - повысил голос майор. - Шагай, куда приказано. Не расстраивайся, голодным тебя не оставим. Небезопасно это для остальных - загрызешь, ненароком.
   - Ты меня здесь уже в упор не видишь, Седой. - шутливо попятился задом здоровяк. - Но твои сладкие слова насчет двойной пайки жратвы я запечатлел в памяти.
   - Смотрю, Бача, ты слишком разговорчивым стал! - не на шутку рассердился Ратников. - Испарись моментально с глаз моих!
   Кривицкий исчез.
   - Может, по граммульке тяпнем из запасов доктора, Седой? - хитро прищурив глаза, спросил Портос.
   Но Ратников подарил ему достаточно красноречивый взгляд, после чего у любителя выпить пропало всякое желание причаститься.
   Не медля, опустошили по банке консервов, опостылевших до тошноты за долгую командировку. Сверху плеснули по кружке минералки. На этом солдатский обед (или ужин?) закончился.
   - Алишер Асланович, твоя миссия исчерпана. - подвел черту Ратников. - Мы тебя больше не задерживаем. Ступай обратно в Карсан-юрт.
   - Не опасаешься, Сергей, отпускать меня? - усмехнулся старик. - Вдруг наведу боевиков на вашу засаду ?
   - Нет. - уверенно ответил майор. - Тебе с боевиками не по пути. В прямом и переносном смысле. В Карсан-юрт ты возвратишься СВОЕЙ тропой, и встретиться с ними ты при желании не сможешь. Кроме этого, ты от бандитов, кроме горя, ничего не поимел. С какой стати, будешь помогать им?
   - Спасибо за доверие, Сергей. Я остаюсь с вами. Кто вас поведет обратно? Потеряете тропу и заплутаете в горах. Наши горы уважают знающих людей, и одним кавалерийским наскоком их не одолеешь.
   - Хорошо. - Согласился Ратников. - Отыщи себе укромное место и схоронись понадежнее. Не следует тебе, Алишер Асланович, во время боя находиться рядом с нами.
   Старик кивнул и, тяжело шаркая ногами, скрылся за выступом скалы.
   Милиционеры остались одни.
   - Катальников, смени Бачу. - Приказал Сергей. - Не дай Бог, еще околеет с голодухи.
   - Добро, командир!
   Младший сержант легко вскочил на ноги, будто и не было у него за плечами архитяжелого, горячего денька, взял приткнутый к камню ствол и, показав в улыбке тридцать два здоровых зуба, поспешил выполнить командирское распоряжение.
   Спустя минуту перед ними замаячила заросшая до самых ушей соломенной щетиной физиономия Кривицкого.
   - Где тут моя пайка в квадрате? - едва приблизившись к товарищам, забасил Кривицкий.
   Ратников досадливо поморщился.
   - Притухни немног, Бача. Как говорит моя бабушка, жри молча. Да мотай на ус, что я сейчас скажу.
   Беседовавшие между собой Портос и Ксана замолчали, понимая, что последние слова адресованы не персонально Баче. Серьезная, сквозившая в голосе командира, не располагала к шуткам. Какое, к чертям собачьим, веселье, когда вышли на боевой рубеж ?
   - Ребята, в силу сложившихся обстоятельств, я вынужден поделиться с вами секретной информацией. Вы знаете, что нам предстоит столкновение с сильной, хорошо вооруженной бандой боевиков, по численности в два раза превосходящей наш отряд. С каждым из нас может случиться всякое, в том числе, и со мной тоже. Поэтому я обязан сообщить вам кое-какие детали операции "Алмаз".
   Майора слушали молча, не перебивая и не задавая вопросов. Понимали, что командир доверит им только определенный объем информации, который посчитает нужным для пользы дела.
   - Седой, ты убежден, что мы вышли на след этого самого "Алмаза"? - Поинтересовался Портос, едва Ратников закончил говорить.
   - Как ни печально, но у меня одни предположения. Чтобы быть уверенным в том, что банда Чолаева является каналом для переправки "камешков", нужны фактические данные, какие-либо завалящие показания косвенных свидетелей. Ничего подобного в нашем загашнике не просматривается.
   - Ты меня, конечно, извини за прямоту, Иваныч, - иронически усмехнулся Бача. - Но, может быть, ты "пустышку" тянешь с этой бандой? И на самом деле все твои домыслы являются результатом воспаленного воображения?
   Что мог ответить Ратников подчиненному?
   Смысл вопросов Кривицкого был видел ясно. За каким хреном мы поперлись в горы, как говорится, семь верст киселя хлебать? Цель должна оправдывать средства, что в переводе на военный язык означает: риск должен быть минимальным и оправданным.
   А что на самом деле вырисовывается? Цель неясна, как ежик в тумане. Зато количественный состав банды виден отчетливо, как Большая Медведица в лунную ночь. Так стоит ли рисковать, нападая на боевиков, в два раза превосходящих по численности из маленький отряд?
   Не веря услышанному, Сергей отыскал взглядом глаза Кривицкого. Его ли боевой товарищ, с кем неоднократно побывал в кровавых стычках, произнес горькие слова, наполненные неверием в счастливую звезду Ратникова?
   Однако, Бача выдержал пристальный командирский взгляд, не стал разглядывать сбитые о камни носки "берцев". Впрочем, он поступил по-мужски. Лучше напрямую вслух выразить собственные мысли, пусть не совсем приятные для слуха командира, чем тайно хоронить недоверие в укромных уголках души.
   Почувствовав неловкую заминку, на выручку командира поспешил прямолинейный Портос.
   - Ты, Бача, прекрати мутить воду, она и без тебя достаточно мутная. - Зло заговорил он. - Тебя когда-нибудь Седой подводил под монастырь? С таким настроением в бой соваться нечего. Если поджилки затряслись - скажи прямо, отправим тебя к Джакуеву.
   - Портос! - взвился Кривицкий. - Я никогда подлецом не был, тем более - трусом!
   Ксана недоуменно наблюдала за распалившимися товарищами.
   - Молчать! - строго прикрикнул Сергей, желая прекратить внезапно возникшую перепалку старых друзей, и звонко хлопнул ладонью по коленке. - Портос прав: неверие в победу - прямой путь к поражению. Банда Чолаева будет уничтожена независимо от того, связана ли она с транспортировкой алмазов за границу, либо она является обычной шайкой разбойников, без дополнительных миссий и заданий. Что касается риска. Не так он и велик, Бача, как может показаться на первый взгляд. На месте растолкую подробно.
   Далее, в том случае, если все-таки Чолаев связан с операцией "Алмаз", среди его людей должен находиться человек, имеющий при себе контейнер с грузом. Наша задача: КУРЬЕРА ВЗЯТЬ ЖИВЫМ ! Уничтожив курьера, мы, тем самым, обрубим выход пусть не на поставщика алмазов, но на посредника - наверняка.
   - По-моему, нереальную задачу ставишь нам, Седой. - Загудел Портос. - Каким образом отличить курьера от рядового бандита? У него на лбу не написано.
   - Во время выхода банды из Карсан-юрта, в бинокль я разглядел одного, имеющего некоторое отличие от остальных. Он не КАВКАЗЕЦ, а АЗИАТ. Это молодой человек в возрасте до тридцати лет, невысокого роста и широкоплечий. Почти квадратного телосложения. Вместо глаз - щелочки, хоть спички вставляй. Чеченцы все с бородами, а на лице азиата нет и признаков растительности.
   - Слава Богу, хоть какие-то приметы имеются. И на том спасибо, Седой. - виновато вздохнул Бача. - Получается, "чурек" в любом случае должен остаться в живых ?
   - Будь так добр, Бача, не пристрели в запарке этого человека. - иронически усмехнулся майор, тем самым прощая недавнего возмутителя спокойствия. - Все, пошли к Катальникову.
   Младший сержант наблюдал за дорогой, укрывшись за огромным, бесформенным валуном. Увидев приближающихся к нему товарищей, он щелкнул предохранителем и шагнул навстречу. - Что у тебя ? Ничего подозрительного не заметил? - Скорее для порядка, поинтересовался Ратников.
   - Тихо, командир. - Ответил Катальников. - В горах мало интересного, скукота одна.
   - Не тушуйся, увидишь. Светопреставление не отменяется.- весело пообещал майор.
   По хлипкому мостику милиционеры перебрались через дорожный разлом.
   - Катальников ! - Окликнул Сергей приотставшего от остальных младшего сержанта. - Продвинься на сотню метров вперед и затаись, стань невидимкой. Мы тут немного покумекаем.
   Оглядевшись, Ратников обратил внимание на углубление в скале, возвышающееся над дорогой на высоте двадцати метров. Каменный мешок, обращенный горловиной к мостику, был наполовину скрыт разлапистыми ветками кустарника.
   - Бача, вместе с Катальниковым займете позиции в этой нише. - Приказал Сергей. - Из подходящих булыжников обустройте бруствер для защиты от пуль, и замаскируйте ветками. Ну, тебя учить - дело неблагодарное.
   - Верно, Седой, - оптимистично отозвался Кривицкий. - не нужно меня учить жизни, а лучше помогите материально.
   - Поможем, обязательно поможем. - немедленно отреагировал Портос. - Вот выкрутимся из очередного переплета, и непременно окажем помощь. Сначала дубинкой по загривку, чтобы поумнел. Все остальное - попозже, когда увидим, что наш труд не пропал даром.
   Бача измерил другана презрительным взглядом и не посчитал нужным ответить на язвительную колкость.
   - Разреши выполнять, командир ?
   - Не спеши, как голый в баню. Заминируешь мостик. Двух "эргэдэшек" достаточно, чтобы бревна разлетелись, как спички. Рванешь после того, как начнется бой. Это на тот случай, если боевики, сломя голову, попрут на тебя. Так сказать, для надежности.
   Теперь Бача и сам допетрил, что напрасно он совершил "наезд" на Ратникова, засомневавшись в его командирском везении. С умом продуманная сегодняшняя засада делала риск призрачным, разве только шальная пуля могла отметиться на ком-либо из милиционеров. Такой исход возможен. . . но маловероятен. Поберечь нужно собственную башку, не высовываться без особой нужды. Лобная кость - не танковая башня, пуля не отрикошетит.
   - Вот сейчас можешь поспешить, Бача. Особенно с оборудованием позиции. - Сергей пальцем проткнул воздух над головой. - Не забудь про бруствер. Да, предупреди Катальникова насчет курьера, а то младший сержант по незнанию и запальчивости пошинкует азиата в лапшу. Связь - по рации, но от нечего делать выходить в эфир запрещаю. Уразумел?
   - Так точно, Седой!
   - Тогда счастливо оставаться, Бача!
   В ответ прозвучало обязательное :
   - К черту!
   И старший лейтенант суеверно трижды плюнул через плечо.
  
   21 мая
   Горный район Чечни.
  
   Ночь упала на горы стремительно, словно голодный коршун на беззащитного зайчонка. Похолодало.
   Надежда Ратникова на то, что стычка с бандитами состоится днем или, на худой конец, вечером, не сбылась, что вызвало естественное раздражение майора. Как воевать ночью, имея в активе единственный "винтарь" с ночным прицелом ? Ничего не попишешь, придется пользоваться осветительными ракетами, иного выхода нет. А это крайне нежелательно в условиях засады - демаскирует.
   Стрелки на светящемся циферблате часов показывали половину второго. До звона плотная тишина, будто натянутое тугое полотнище, зависла над горными вершинами.
   Плечо к плечу лежали на остывших камнях Ратников и Ремнев, вслушиваясь в немую тишину и напрасно таращась в непроглядную темень. Неподалеку едва слышно посапывала Ксана. Сморил-таки сон уставшего за день доктора. Что говорить о женщине, коль и мужики с трудом сдерживают себя, чтобы не провалиться в сладостное, желанное забытье ?
   - Слышь, Седой! - Портос легонько толкнул командира локтем в бок. - Без отдыха - не выдюжим. Покемарь часок-полтора, а я подежурю. Потом поменяемся. Ведь бандиты тоже состряпаны из человеческой плоти, спать тоже хотят.
   - Придется так и сделать. - ответил согласием Сергей на здравое предложение Портоса. - Держи рацию ! Через час разбудишь.
   Спустя полминуты к посапыванию Ксаны присоединилось мерное дыхание мужа.
   Ремнев положил рядом с собой солдатскую фляжку с водой и продолжил ночные бдения. В отдельные моменты, когда не было мочи противостоять навалившейся свинцовой сонливости, он свинчивал крышку, наливал в ладонь немного прохладной влаги и плескал в лицо. Несколько минут капитан чувствовал себя бодрым, но затем все возвращалось на круги своя.
  
   Ремнев был близок к истине, утверждая, что боевики тоже хотят спать. Прикинув расстояние до границы и время, необходимое для преодоления предстоящего пути, Чолаев санкционировал своим людям четырехчасовой сон. Именно бандитским отдыхом объяснялась их задержка.
   Относительно благополучно выскользнув из капкана федералов, Чолаев сразу задал высокий темп движения, стараясь подальше убраться от злополучного Карсан-юрта. Но раненые вскоре начали сдавать. Пришлось искать в горах укромное место, чтобы оказать помощь подстреленным боевикам. Впоследствии раненые сыграли роль чугунных гирь на ногах чолаевской банды, и подарили чеченцам несколько дополнительных часов жизни на земле.
  
   В три часа ночи Портос тряхнул командира за плечо. Сергей чумовато замотал головой, изгоняя прочь остатки сна.
   - Как отдыхалось, Иваныч ? - Прошептал Ремнев, нейтральным вопросом возвращая майора в осознание реальности.
   - Нормально, озяб только чуток. - Тихо ответил Сергей. - Бача на связь не выходил ?
   - Молчит. Опасаюсь, как бы не скопытился с устатка вместе с Катальниковым.
   - Не думаю, мы не в казаков-разбойников играем. Давай ложись отдыхать.
   Портосу дважды повторять не пришлось.
   Ратников поправил на Ксане плащ-палатку, стараясь не потревожить сон любимой женщины, и распластался на камнях, согретых мощным телом Портоса.
   Полуторачасовой отдых благотворно сказался на организме, надежно задвинул далеко на задворки физиологического тонуса непреодолимую ранее потребность в сне. Осознание предстоящей опасности вновь возобладало и стало приоритетным в вынужденно пассивном ожидании развязки, впрыснуло в кровь свежую порцию адреналина.
   Внезапно позади себя Ратников различил неясный шорох. Он медленно повернул голову, но черный ночной полог не позволил разглядеть даже протянутую за автоматом руку.
   - Сережа ?!
   Услышал он нголос жены.
   - Здесь я. - шепотом отозвался Ратников.
   - Ксана совершенно бесшумно оказалась рядом с ним. Уму непостижимо, когда она успела приобрести навыки армейского разведчика? Чему-чему, а передвижению по-пластунски Сергей ее не учил. Наверняка, в подобных случаях подсознание человека самопроизвольно задействует мозговые центры, отвечающие за выживание организма в экстремально-неординарной ситуации. В свою очередь, психологический настрой руководит действиями индивидуума, что зачастую позволяет абсолютному дилетанту работать на уровне профессионала. Все подчинено единственному импульсу: выжить!
   - Спала бы, родная. . .
   В ответ Ксана сильнее прижалась к мужу, и Ратников ощутил, как по телу жены скользят мелкие волны дрожи.
   - Замерзла? Возьми плащ-палатку, набрось на себя.
   - Да я Портоса ею прикрыла, пусть нормально поспит.
   - Сердобольная ты моя. . .
   Сергей обнял жену за плечи и они надолго замолчали, прислушиваясь к размытым звукам неприветливой кавказской ночи.
   Где-то далеко, за частоколом гор, рождался новый день, обещавший быть не менее трудным и опасным, чем предыдущий.
   Над ближней зубчатой вершиной явственно прорезалась светлая заревая полоска. С каждой минутой белесая кайма становилась длиннее, ширилась, вытесняя в небытие прохладный ночной сумрак. Почувствовав приближение утра, в зеленых кронах беспокойно загомонили ранние птахи, а спустя четверть часа стали различимы отдельные деревья и валуны на горной дороге.
   Под плащ-палаткой, просыпаясь, зашебуршился Портос. Сбросив с себя проволглый и жесткий, будто жестяной, брезент, Ремнев сладко и протяжно зевнул. По всему видать, влажная ночная прохлада не послужила помехой для сна сибиряку, привыкшему к гораздо низким температурным отметкам.
   Ремнев пошарил рукой подле себя. Отыскав автомат, увертливой ящеркой, вопреки своей амбалистой комплекции, легко скользнул к майору.
   - Пожрать бы сейчас, Иваныч. Как ты смотришь на такое приятное мероприятие ?
   Ратников скосил взгляд на Портоса, сверкнув белками глаз.
   - Невтерпеж ?
   - Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. - ответил капитан любимой поговоркой
   Майор улыбнулся, удивляясь здоровому аппетиту Ремнева и Кривицкого.
   - Терпи коза, а то мамой станешь!
   Ксана, давясь от смеха, прыснула в кулак.
   И в этот момент встревожилась рация, до того остававшаяся всю ночь глухонемой, и Сергей расслышал свистящий шепот Бачи :
   - Седой, встречай "гостей"!
   - Понял тебя, Бача! Сами будьте осторожны. Действуем, как договорились!
   Сообщение Кривицкого сбросило довлеющее над затаившимися в засаде милиционерами груз тревожного ожидания. Наконец-то, в ситуации проявилась определенность, требующая активных действий, что морально легче вынужденной пассивности.
   - Ксана, уходи! Схоронись за скалой, пока ты здесь не нужна!
   В голосе мужа зазвучали ранее незнакомые ей жесткие, стальные оттенки. Увидев, что жена не спешит уходить, Сергей отрывисто бросил
   - Выполняй !
   Теперь перед Ксаной находился не муж, а волевой командир, отвечающий за жизнь подчиненных. Она не посмела ослушаться майора. Взяв медицинскую сумку и автомат, женщина исчезла из поля зрения Портоса и Ратникова. Ненадолго.
   День сноровисто набирал обороты, безжалостно рассеивая ночной полумрак, но Сергей не торопился менять "винтарь" на автомат. Право первого выстрела по-прежнему оставалось за винтовкой.
   С дороги послышались приглушенные голоса. Хорошо, значит, Бача с Катальниковым ничем себя не обнаружили.
   Прошло пять секунд...Десять...
   Из-за пузатой, словно беременная баба, скалы вынырнул первый бандит.
   Сергей узнал его. Именно этот боевик вел переговоры с федералами в Карсан-юрте после взятия в заложники внука Алишера Аслановича. Следом вышагивал еще один, понуро опустив лохматую черноволосую башку, словно жертвенный баран.
   "Все они потенциальные покойники". - Подумалось Ратникову. - "За исключением азиата, которому во что бы то ни стало нужно сохранить его поганую жизнь. Не из личной симпатии, а, как говорится, державы во благо".
   Внезапно Ратников почувствовал себя отвратительно. Все его существо противилось предстоящему расстрелу. Любая засада, по сути своей, является убийством. Пусть врагов, но все-таки живых существ, наделенный способностью дышать, мыслить и любить. Сергею доводилось попадать в чеченскую засаду, жестокую и беспощадную. Но вот так, чтобы самому выступить в роли вольного охотника на человекоподобных - впервые. Непривычно как-то. Да и не дай Бог свыкнуться с такой психической аномалией. Разобраться, расхожий постулат: "Защищая - убивай" содержит в себе взаимоисключающие друг друга, несовместимые понятия. Чтобы оборонить ближнего от смерти, ты должен причинить смерть врагу. Не каждому дарована сверху способность различить едва заметный нюанс : смерть не ради смерти, а смерть во имя жизни.
   В конце концов, боевики сами навязали федералам игру по своим правилам. Признав засаду одним из основных методов ведения боевых действий, бандиты вынудили русских вспомнить старинную военную мудрость: следует бить врага его же оружием.
   Медленно падали в Вечность секунды, и уже считанные метры отделяли бандитов от того рубежа, за которым начнется бесноватая пляска смерти.
   Неожиданно бандитский предводитель замедлил размеренную поступь, а затем и вовсе затормозил, внимательно оглядывая окрестные горы.
   У Ратникова замерло сердце. Неужели почуял неладное, волчара ?
   Видать, вычленил, сволочь, из всего маршрута самый опасный отрезок пути.
   Милиционеры вжались в каменную твердь. Казалось, еще мгновение - и человеческая плоть расплавится от напряжения, выпадет в осадок утренней росой, окропляя деревья и кусты.
   Прошло несколько томительных секунд, прежде чем чеченец, не обнаружив подозрительного, возобновил движение.
   Ратников и Портос облегченно вздохнули.
   Бандиты, повторяя дорожный изгиб, забирали вправо и становились для стрелков великолепными мишенями.
   Стоп! Вот и интересующий субъект появился на горизонте в сопровождении старой знакомой. Не зря, совсем не напрасно она приставлена к азиату. Скорее всего, задание у нее такое - не спускать с него глаз, чтобы постоянно находился под контролем и колпаком. Хафиза что-то сказала своему подопечному. Тот засмеялся и согласно закивал головой.
   Сергей стиснул зубы. Ничего, это твоя последняя улыбка, гаденыш. Скоро тебе станет не до веселья и смеха.
   Дождавшись, когда банда в полном составе нарисуется перед ними, как на картине, Ратников приложился к винтовке и поймал в прицеле желтовато-бледный лоб низкорослого крепыша. Едва сдержавшись от искушения немедленно нажать на спусковой крючок, он повел стволом и переместил прицельную черту на правое плечо азиата. Чтобы не мог вести ответный огонь.
   Однако, не ведал Сергей, что мастер спорта по пулевой стрельбе Марат Абулгазинов мог с одинаковым успехом стрелять из любого положения и с любой руки.
   Выстрел громыхнул, словно гром среди ясного неба, и волна раскатистого эха поплыла по горам, зашторенным молочной пеленой тумана. Азиат испустил недоуменный вопль, схватился рукой за простреленное плечо и опрокинулся навзничь. В следующий миг вторая пуля оставила кровавую отметину на лбу Чолаева, разбросав вокруг ошметки серого вещества.
   В унисон одиночным выстрелам загрохотал, остервенело заколотился автомат в руках Портоса. Горячая свинцовая строчка неторопливо и надежно прошлась по банде. И еще трое бандитов навсегда упокоились на влажной от росы горной дороге.
   Уцелевшие чеченцы безмозглой овечьей отарой метнулись за выступ скалы, надеясь отыскать укрытие от жалящих кусочков раскаленного металла. Но внезапно прогремевший перед ними взрыв, будто невесомые щепки, разметал легкие бревнышки хлипкого мостика, отрезав путь назад и похоронив надежду на спасение.
   Боевики осознали тщетность попытки спастись, укрыться в родных горах, не раз их выручавших в трудные минуты.
   Оставшиеся в живых залегли на дороге и принялись яростно поливать огнем скалы. Это была агония банды, и она должна была закончиться физиологическим концом. От неотвратимой смерти отсрочки не бывает.
   Так и вышло. Не успели боевики расстрелять по магазину, как автоматы милиционеров качественно завершили работу, начатую винтовкой Ратникова.
   Отзвук последнего выстрела растаял в темно-голубом рассветном небе.
   Худосочная стрелка на часах Ратникова равнодушно продолжала марафонский забег по циферблату, отправляя секунды в вечность, откуда нет возврата.
   Успокоившись, снова защебетали беззаботные птицы, приветствуя наступление нового дня.
   Милиционеры не спешили спускаться с верхотуры. Успеется. Не отрывая взгляда от дороги, усеянной трупами боевиков, Сергей потянулся за рацией.
   - Бача - Седому?
   - Весь во внимании, Иваныч! - сквозь помехи донесся по обыкновению насмешливый голос старшего лейтенанта, хриплый от недосыпа.
   - Что у тебя?
   - Порядок!
   - Побудь чуток наверху, понаблюдай. Вниз не суйся. Ненароком, напорешься на пулю подраненного бандита.
   - Понял, тебя, Седой. Незамедлительно устраиваю перекур.
   Услышав последние слова Кривицкого, Портос вытащил из кармана помятую пачку "Бонда", из шелестящего нутра выудил сигарету и протянул ее Ратникову.
   Сергей прикурил от зажигалки и после нескольких затяжек поперхнулся дымом. Сдерживая рвущийся из груди кашель, он сунул дымящийся окурок под камень. Во рту остался металлический привкус, будто вместо сладкого леденца ему подсунули медный пятак.
   - Бросать тебе курить нужно, Сережа. Кашляешь, будто восьмидесятилетний дед. - Мягко заметила Ксана, появившаяся рядом с мужем к концу перестрелки, когда ЗДЕСЬ уже замолчал автомат Портоса, а ТАМ еще стрекотали "калашниковы" Бачи и Катальникова, посылая бандитам последний милицейский привет.
   - Обязательно брошу, родная. - согласился Сергей. - Вот вернемся из командировки - брошу к чертовой матери.
   - Седой, неужто мы смогли ликвидировать банду ? - с сомнением спросил Портос. - Что-то слишком все гладко получилось, и легко до подозрительности. Никто даже не ранен.
   - Сплюнь, балбес, а то сглазишь! - Цыкнул майор. - Скажем "гоп!", когда окажемся на "Граните". Вымахал под два метра, а ума. . . как у младшего школьника, право.
   - Беру свои слова обратно, Иваныч. - отработал задний ход Ремнев.
   - Ну, тогда пошли вниз, посмотрим каких зверей мы здесь положили. Не забудь про курьера. Я иду первым, Портос - за мной. Последняя - Ксана.
   Предупредив по рации Кривицкого, они осторожно стали спускаться на дорогу.
   Сергею не терпелось взглянуть на азиата, ставшего жертвой первого выстрела, и сейчас лежавшего неподвижно рядом с Хафизой.
   Неужели он промахнулся и азиат мертв? Связан ли он с алмазами?
   Ответы на эти вопросы майор надеялся узнать безотлагательно.
  
   Сквозь смеженные ресницы Марат разглядел спускающихся сверху троих человек в выгоревших камуфляжах и с автоматами на груди. В голове напряженно звенела мысль: "Что делать ? Где он, выход ?". Схлопотав первую пулю в плечо, он видел заметавшихся в панике боевиков, но не спешил составить им компанию. Понимал: бестолковая суетливость во время боя - стопроцентная гарантия поймать еще одну пулю. Последнюю.
   Прогремевший за скалой взрыв и предсмертные вопли чолаевцев подтвердили догадку Марата о не случайности засады. Ловушка была подготовлена заранее. Но откуда русские могли получить информацию? На каком этапе произошла утечка совершенно секретных сведений? Курьер не допускал мысли о том,что сегодня они повстречались со вчерашними врагами. Солдаты ведь не птицы, по воздуху не летают. Кроме этой дороги, в округе на сотню километров нет пешеходных троп.
   За спиной Марата находился еще один живой человек. Хафиза. Природная сметка и способность к мгновенному анализу ситуации позволили Хафизе не получить пока ни одной царапины. Коль первая пуля угодила в курьера, а вторая разнесло вдрызг голову полевого командира, значит, стрелок вел огонь ВЫБОРОЧНО, по намеченным КОНКРЕТНЫМ целям.
   Еще до подрыва мостика она поняла: назад путь заказан. Не такие уж русские недоумки, чтобы пропустить банду в "мешок" и не "завязать" горловину, оставить боевикам возможность беспрепятственно ретироваться в горы. Дальнейшее развитие событий подтвердило правильность предположения Хафизы.
   Скоротечная схватка поставила крест на отряде Чолаева, как на боевом подразделении. Хорошо, если Марат погиб, а если всего лишь ранен? Тогда... Хафиза обязана его убить и выполнить приказ чернобородого - "Курьер не должен попасть живым в лапы федералов!".
  
   Ратников, Портос и Ксана преодолели половину спуска, когда Марата, будто мощной катапультой подбросило вверх. Курьер верно рассчитал: спускаться на дорогу обе группы станут одновременно, и вести прицельную стрельбу по бегущему человеку федералам будет весьма затруднительно, рискуя при этом с высоты сорваться вниз и разбиться об острые камни.
   Плохо, конечно, если русские в "гнезде" оставили снайпера, который снимет его влегкую, но альтернативы у Марата не было, и он решил использовать химерный шанс на спасение.
   Курьер стрелой понесся к развороченному взрывом мостику, надеясь одним махом преодолеть четырехметровый провал. Для его натренированного четыре метра пустоты являлись плевым препятствием.
   - Стой, сучонок! - Заорал Портос, вскидывая автомат и вжимаясь спиной в скалу.
   - Портос, не стреляй! - Окрик Ратникова прервал медленный ход спускового крючка капитанского автомата. - Я сказал - живым!
   Капитан матюкнулся и щелкнул предохранителем. В этот момент ботинок Ремнева соскользнул с камня. Он покачнулся, теряя равновесие, и, не имея точки опоры, покатился вниз, бряцая о камни автоматным стволом.
   К месту назначения Портос прибыл с разбитым в кровь лицом и в безнадежно разодранных штанах. Не обращая внимания на издержки производства, капитан вскочил на ноги, и снова свалился наземь от пронзившей голеностоп боли. Он в бешенстве взревел раненым медведем и повторил попытку подняться на ноги, опираясь на автомат, как на палку. С грехом пополам, ему удалось принять вертикальное положение, однако, бегун из него оказался никудышний.
   Мимо него легко пробежал Ратников, успевший в отличие от ремнева благополучно спуститься на дорогу, и теперь стремившийся настичь беглеца.
   Сергей видел капитанский пируэт с отвесной скалы, такие падения без травм не обходятся.
   - Присмотри за Ксаной, Портос! - бросил на ходу майор.
   - Сергей миновал брюхатый скальный выступ и увидел курьера, оттолкнувшегося от ребристого края разлома.
   - Бача, принимай клиента! - крикнул Ратников старшему лейтенанту, которому нависшая над дорогой огромная каменная капля закрывала обзор, и потому не видевшему развивающихся событий.
   На университетских спартакиадах студент Марат Абулгазинов прыгал далеко за шестиметровую отметку, но... сейчас альма-матер и сегодняшний день разделяли долгие десять лет. Обессиленный потерей крови и затяжным спуртом, он едва дотянул до края трещины и приземлился неудачно, коснувшись кромки носками шнурованных ботинок. Стараясь удержаться на зыбком рубеже камня и пустоты, он забалансировал руками, и не мог видеть появившегося из-за выступа Ратникова.
   Капитан Ремнев, в горячечном запале поспешивший вслед за командиром, сделал несколько шагов и обессилено опустился на колени, скрипя зубами от нестерпимой боли. Лоб моментально покрылся испариной.
   - Что с тобой, Портос? - спросила подбежавшая Ксана.
   - Связки, похоже, порвал, или растяжение...
   Далее последовало не пригодное для воспроизведения на бумаге витиеватое выражение, состоящее из отборного мата, на который капитан слыл большим мастаком. Досталось и чеченцам, и их проклятым горам.
   Вдруг краем зрения он ухватил какое-то движение впереди себя. Подняв голову, он увидел устремившуюся за скалу Хафизу с автоматом в руках.
   - Ксан, покойники оживают, мать твою! Беги к Седому, иначе эта сучка расстреляет его в спину!
   Наполненный бессилием и злостью крик Портоса хлестким бильярдным кием законопатил под женское сердце ледяной комок страха. Не за себя боялась Ксана. Сергею грозит опасность! И Ксана, на бегу клацнув затвором, рванулась за выступ, скрывающий и ее любимого, и чеченку.
   Увиденная Ксаной картина потребовала от нее немедленных действий. Марат все-таки не удержался на кромке обрыва и сорвался вниз, но в последний момент сумел зацепиться за край трещины.
   Сергей находился в нескольких метрах от провала. С противоположной стороны к курьеру зигзагообразными скачками приближался Бача, увидевший воскресшую из мертвых Хафизу.
   Два тревожных возгласа - мужской и женский - слились воедино. - Седой!
   - Сережа!
   Не останавливаясь, Ратников оглянулся назад, и в этот момент прогремела отрывистая очередь.
   Хафиза стреляла от пояса. На прицельную стрельбу ей не было отпущено даже нескольких секунд, и она слишком спешила выполнить приказ чернобородого. Понятно, алмазы ей не спасти, но вместе с ними федералы получат качественный труп курьера. Мертвецы говорить не могут, канал переправки камней будет продолжать функционировать. Во имя святого дела Ислама, и вопреки сокровенным чаяниям русских надо перекрыть драгоценный источник, подпитывающий всесильной властью денег священную войну против неверных.
   Спешка сослужила плохую службу Хафизе и сыграла на руку милиционерам. Пули кучно впились в метре от головы Марата, брызнув по сторонам каменной крошкой, и лишь одна из них ужалила курьера чуть пониже спины. Азиат непроизвольно дернулся, руки потеряли силу, и он свалился в провал.
   Теперь у Хафизы появился реальный шанс на спасение. Сейчас она даванет на спусковой крючок, - и бегущий впереди нее федерал свалится замертво. За безопасность спины можно будет не беспокоиться. Затем молниеносный бросок назад, где должны оставаться покалеченный в результате падения солдат и, судя по сумке с красным крестом, женщина-врач. С ними она расправится запросто, и через минуту-другую путь в спасительные горы для нее будет открыт. Ее выручит быстрота и меткая стрельба.
   В динамичном калейдоскопе событий время измерялось десятыми, сотыми долями секунд. Хафиза приложилась щекой к прикладу, поймала в прицеле фигуру Ратникова с направленным на нее черным зрачком ствола.
   Однако, выстрелить из них никто не успел.
   Неожиданно сбоку, глухо и недовольно, рыкнул автомат доктора. Пуля напополам расколола приклад в руках Хафизы и, вновь вырвавшись на свободу, навылет прошила шею бандитки.
   Чеченка выпустила из рук оружие. Медленно, словно нехотя, выпрямилась и недоуменно посмотрела на Ксану. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Яркие шары, убыстряя ход, закружились в хаотическом хороводе, догоняя друг друга, как расшалившиеся солнечные зайчики. Затем разом вспыхнули и рассыпались на мириады цветных искр, уступая дорогу черному савану небытия.
  
   - Портос, миленький, я не хотела ее убивать! Ведь я стреляла по ногам. Ты мне веришь?!
   Ксана всхлипывала, размазывая по щекам слезы. Ее колотил жестокий нервный озноб.
   - Ты мне веришь?! - В который раз отрешенно повторяла Ксана. - Что теперь будет ? Я же убила человека... женщину... Грех-то какой.
   - Успокойся, Ксана.
   Капитан гладил ее по плечу жесткой лапищей, совершенно не зная, каким образом вывести ее из психического ступора. На войне далеко не каждый мужик способен к спокойному восприятию первого убитого им врага. А уж баба - подавно. Душевный уклад у них несколько отличен от мужского.
   - Я не хотела...- Долдонила Ксана одно и то же, шмыгая носом.
   - Довольно сопли на кулак мотать! - Наконец, грубо оборвал ее причитания Портос. - Не хотела она, понимаешь... Да кого трясет твое хотение? Ты была обязана ЭТО сделать, иначе на дороге валялся бы бездыханный труп твоего Сергея! Ты этого хотела? Давай поднимайся, и пошли к ребятам.
   Ксана рукавом куртки вытерла покрасневший нос и послушно поднялась, будто примерный школяр, вызванный учителем к доске. Немного придя в себя, женщина заторопилась к мужу, маячившему вдалеке на краю провала. За ней ковылял, опираясь на автомат, капитан Ремнев.
   Ратников и Кривицкий перебрасывались короткими фразами, стоя в метре от края трещины, дно которой было щедро затянуто кустарниковой порослью.
   - Слышь, Бача, узкоглазого надобно наверх выдернуть да хорошенько обшмонать. Сдается мне, неспроста Хафиза палила по нему.
   - Момент, Седой! - С готовностью отозвался Кривицкий. - Вмиг изладим, брось мне веревку, я по ней нырну вниз.
   - Все живы, ребята? - Спросила подошедшая Ксана. - Вижу, что целы. Слава Богу!
   Из груди доктора вырвался облегченный вздох.
   - Отойди-ка в сторону, Ксана, не мешай. - сказал Сергей жене и, взяв ее за плечи, ненавязчиво оттеснил подальше от провала. Словно почувствовал исходившую из трещины невидимую опасность.
   Отложив в сторону автомат, Ратников лег на живот и подполз к кромке каменной дыры. Осторожно заглянул вниз. Дно трещины дышало тишиной. Майор стал внимательно исследовать взлядом зеленый покров. Тщетно. Сергей уже был готов отказаться от попытки визуального обнаружения тела курьера, но именно в это мгновение прогремел коварный выстрел.
   Пуля отбросила майора назад, но в следующий миг он безвольно посунулся головой вниз, и непременно составил бы азиату компанию, не окажись рядом жены. Ксана успела ухватить Сергея за ворот куртки и рванула на себя обмякшее тело мужа.
   - Сережа!!!- Пронзил утренний воздух горький в своей безысходности возглас.
   Вторая пуля не нашла свою жертву. Обжигающий кусочек металла отколол край трещины в том месте, где мгновением раньше находилась голова Ратникова, и с тонким свистом срикошетил в безоблачное васильковое небо.
   - Ах ты, блядюга желтомордая! - рявкнул озверевший Бача, торопливо выхватывая из "разгрузки" гранату. - Я ж тебя, гадина, за командира на кусочки порву, как свинья фуфайку ! Лови, сука, подарок!
   Он с остервенением рванул чеку, намереваясь отправить "лимонку" в каменный разлом, но его остановил грозный окрик Портоса.
   - Не пори горячку, Бача! Отправить его к Аллаху мы всегда успеем!
   Кривицкий замер с зажатой в руке гранатой.
   Взгляды милиционеров остановились на командире.
   - Ребята, возьмите его живым...
   Голос Ратникова прозвучал тихим шелестом листьев. Было видно, каких невероятных усилий стоило ему произнести четыре слова.
   Бача посмотрел на гранату с выдернутым кольцом, раздумывая, нужно ли возиться со смертельной игрушкой, вставляя чеку на место. Решил: не стоит. И попросту отправил гранату в пропасть. Далеко внизу раздался взрыв, и гулкое эхо пошло кочевать по игольчатым верхушкам деревьев.
   - Доктор, займись командиром, - приказал Ремнев. - Да прекрати рыдать! Слезами горю не поможешь.
   Ксана раздернула "молнию" на разгрузочном жилете и, наконец, добралась до пропитанной кровью куртки. Дрожащие пальцы не слушались, а пуговицы, как назло, не хотели выскальзывать из мокрых, тугих петель.
   - Бача, готовь "Черемуху"! Выкуривать будем, сволочугу. Через пару минут сам из трещины выпрыгнет на дорогу.
   Вдруг ухо Портоса уловило размеренные, шаркающие шаги. Капитан насторожился. Непохоже, чтобы "воскрес" еще один покойник. Разбойничья жизнь научила боевиков передвигаться бесшумно и стремительно.
   Из-за выступа показалась сутуловатая фигура Джакуева. Увидев всхлипывающую над неподвижным майором Ксану, старику стало все понятно. Подойдя к ней, он мягко отстранил ее от раненого, и старческими, узловатыми пальцами расстегнул куртку на груди Сергея. Осмотрев рану, Алишер Асланович сочувственно покачал головой и произнес:
   - Помоги мне, женщина.
   Вдвоем они перетащили Ратникова под скалу и положили на растянутую плащ-палатку.
   - Давай сюда свою сумку!
   Несуетливые движения старого чеченца подарили Ксане надежду, что черная туча беды обойдет стороной их семью.
   Тем временем, Бача вручил Катальникову топор и приказал нарубить жердей для носилок.
   - Подсуетись, Катальников. Время сейчас для нас, сам понимаешь, дороже всего. Да, свали еще три-четыре подходящие лесины, чтобы мы смогли перебраться через провал.
   Катальников забросил автомат за спину, засунул за поясной ремень протянутый Бачой топор и резво стал взбираться на скалистый уступ, поросший деревьями.
   Кривицкий распустил тесьму и пошарил рукой в своем объемистом "сидоре". Нащупав провощенную шашку со слезоточивой начинкой, он извлек ее на свет божий. Затем сноровисто привязал к ней обрывок бечевы и опустил в трещину. Всего на пару метров. Чтобы бандит не смог добраться до шашки и выбросить ее наверх.
   Тотчас снизу раздалось несколько выстрелов. Вероятно, азиату стало понятно, какой сюрприз приготовили ему русские. Он попытался перебить пулей шнур, но и Бача оказался не пальцем сделанный. Старший лейтенант стал раскачивать шашку на шнурке, лишая бандита возможности произвести гарантированно-прицельный выстрел.
   Осознав, что завладеть ядовитой шашкой ему не фартит, курьер притих и перестал подавать признаков своего присутствия в трещине.
   Густой дым заполнил провал до самого края, и Кривицкий расслышал надсадный, рвущий горло на части, кашель. Снизу, как из преисподней, исходили невнятные, булькающие звуки, очевидно, азиата выворачивало наизнанку. Он захрипел, не в состоянии произнести ни единого слова.
   Через минуту упорство надежно упрятанного в каменном мешке бандита иссякло. Он попытался что-то сказать, но Бача из хрипяще - кашляющей какофонии ничего не разобрал.
   - Хр-р... кхы... кхы...
   Однако, смысл нечленораздельного мычания был понятен и без переводчика. Пощады запросил, сволочуга!
   - Пистолет! Ствол, говорю, сначала выбрось наверх!
   Без промедления из чрева провала вылетел "макаров" и шлепнулся Кривицкому под ноги. Бача с остервенением пнул оружие ботинком. Подальше от соблазна, вдруг азиату втемяшится в башку дурная мысль снова потетешкаться со стволом.
   Старший лейтенант поднял с земли заранее приготовленный моток веревки, доставленный Маковеевым с "Гранита". В следующую нетолстый, но прочный канат с узлом на конце змейкой соскользнул в провал. Второй конец Бача предусмотрительно захлестнул за огромный валун, лежащий на дорожной обочине.
   Ощутив на конце веревки тяжесть человеческого тела, Кривицкий посчитал необходимым громогласно предупредить пленника :
   - Станешь дурить - пришибу вмиг !
   И, не желая, что услышал находившийся неподалеку Портос, процедил сквозь зубы в надежде, что его слова достигнут ушей полузадохнувшегося узника чеченских гор.
   - Приласкаю так, что копыта на сторону откинешь. Слышишь, ты, выкидыш безхвостой павианихи?!
  
   Личный обыск Марата не прояснил ситуации относительно алмазов - курьер оказался пуст, как бубен шамана. Дождавшись, когда из носа и глаз Марата исссякнут ручьи соплей и слез, вызванные общением с "Черемухой", Портос подступился к нему.
   - Мне твоя фамилия по фигу, автобиографию и свои подвиги поведаешь в другом месте, а сейчас ответь - где камни ?
   С одинаковым успехом Портос мог задать этот вопрос скале, возвышающейся за спиной Марата - азиат молчал. Лишь бездонно-черные глаза беспокойно рыскали по милиционерам, расплескивая брызги ненависти и презрения. .
   - Не желаешь говорить? - огорчился капитан Ремнев. - Мне тоже с тобой беседовать стремно, тварь. Благодари командира, которого ты, сука, едва не застрелил. Иначе, не зырил бы сейчас по-шакальи по сторонам, а валялся в пропасти с разбитой башкой. Некогда мне проводить с тобой политбеседу, командиру требуется срочная операция. Моли нашего русского Бога, чтобы майор выжил. В противном случае, я и на "зоне" тебя, гаденыша, достану. Ты пожалеешь, что не застрелился здесь, в трещине.
   Портос замолчал, переводя дух и собираясь с мыслями. Из-за ранения Ратникова он оставался за командира. Понятно, отсюда нужно срочно уходить. Рана майора внушала серьезное опасение - его состояние граничило с потерей сознания. Обратно уйти на перевал несложно. Главное, чтобы впоследствии не возникла необходимость возвращения на место засады. Все ли сделано?
   - Бача?!
   - Говори, Портос...- откликнулся старший лейтенант, еще не привыкший к выполнению Ремневым командирских полномочий, и потому не назвавший Портоса командиром.
   - Я с Катальниковым постерегу этого барбоса. - Ремнев кивнул на "окольцованного" сталью наручников Марата. - А ты проверь, выветрилась ли из провала "Черемуха", и хорошенько там пошуруй. Знаешь, что искать ?
   - Да уж не дефективный я, догадываюсь, - без особого энтузиазма отозвался Бача, которому не хотелось нырять в провонявшую слезоточивым газом каменную щель. Как на беду, в группе не оказалось ни одного противогаза, явившегося бы сейчас как нельзя кстати.
   Давая задание Баче, Ремнев не спускал глаз с Марата и заметил, как при этом нервно дернулась щека пленника. Хорошо, значит, они на верном пути.
   Кривицкий подошел к бревенчатому накату, послужившему средством переправы через провал, и заглянул вниз. Ничего, работать можно. Приподняв за комель, он поочередно сбросил два бревна в трещину. Верхушки лесин остались наверху, образовав подобие пологого спуска. Придерживаясь за веревку, старший лейтенант неторопливо спустился на дно провала, ставшего ловушкой для азиата.
   Кривицкий понимал, что глубоко и надежно схоронить алмазы Марат не мог в связи с дефицитом времени. Когда из носа и глаз льются едкие ручьи, а горло до умопомрачения раздирает надсадный кашель - тут не до качества выполняемой работы.
   Метр за метром исследовал Бача дно трещины, заглядывал под каждый кустик в надежде отыскать инородный предмет, не принадлежащий чеченским горам.
   Расположившись на согретом утренним солнцем плоском камне, Портос терпеливо ожидал, бдительно оглаживая холодным зрачком автоматного ствола пока еще только предполагаемого контрабандного курьера.
   Наконец, снизу донесся радостный и долгожданный вопль Бачи :
   - Есть! Нашел, Портос!!!. . .
   Марат сжался в комок и, как бы уменьшился в и без того некрупных физических габаритах.
   Чеченцы ему этого не простят. За невыполнение задания ему однозначно грозила смерть.
   Будто ужаленный роем пчел, он взвился в воздух, намереваясь внезапно сбить с ног тяжеловесного Портоса и проложить дорогу к краю глубокой пропасти - единственному спасению от бесславной, а может и мучительной смерти. Но капитан был начеку. Грянул выстрел, и курьер свалился к его ногам с простреленной ляжкой.
   Из провала осторожно высунулась голова Бачи в нахлобученной на самые глаза каске. Убедившись, что наверху все в порядке и нет причин для опасений, он продолжил подъем, подтягиваясь на веревке и упираясь ногами в бревна.
   На шее старшего лейтенанта висел кожаный пояс с множеством кармашков, задернутых на миниатюрные замочки-молнии.
  
   21 мая
   Чечня. Перевал.
  
   Прапорщик Маковеев заметно нервничал. Истекли все мыслимые и немыслимые сроки возвращения Ратникова, а его группа бесследно исчезла в горах брошенным в омут камнем. Обстоятельства требовали принятия решения и действий. Повторить маршрут майора невозможно из-за отсутствия знающего горы проводника. Дальнейшее ожидание на перевале с каждым часом теряло всякий смысл. Здесь можно безрезультатно проторчать до "белых мух", рискуя быть обнаруженными боевиками. А уж они-то ждать не станут, непременно попытаются захватить бронетранспортер. Оставался единственный выход - уходить на "Гранит" и оттуда по рации сообщить о случившемся в оперативный штаб. Штабисты располагают большими силами и возможностями организовать поиск пропавшей группы.
   "Подожду еще час, - решил прапорщик. - и отдам приказ выдвигаться на "Гранит".
   Неожиданно, словно дожидаясь именно такого решения, подала голос рация, упрятанная в кожаный чехол.
   - Мак, ответь Портосу!
   Механик - водитель с облегчением и нескрываемой тревогой схватил с панели радиостанцию. Наконец-то, закончилась неопределенность. Но почему в эфир вышел Портос, а не Ратников? Что случилось? В чем причина длительной задержки группы ?
   Эти мысли пропорхали в голове Маковеева за короткое мгновение, пока он подносил к губам микрофон рации.
   - Мак на связи. Слушаю тебя, Портос?
   - У тебя порядок?
   - Нормально.
   - Заводи свою шарманку, и будь готов немедленно отправиться на "Гранит" . При себе имеем "тяжелобольного". Как понял ?
   - Ясно. Запускаю двигатель.
   - Через четверть часа будем у вас. Конец связи.
   Та-ак, в группе имеется "тяжелобольной". Значит, серьезное ранение получил Ратников. Поэтому на связи вышел не он, а Портос, как старший по званию офицер.
   Маковеев даванул на кнопку стартера. Двигатель отреагировал положительно, наполнив каменный карман приглушенным рокотом и ядовито - сизым выхлопом. Спустя минуту неуклюжая туша бронетранспортера медленно выползла на дорогу и замерла в ожидании пассажиров.
  
   Первым показался Марат. Тонкий и прочный канат двумя змееподобными кольцами обвивал его грудь, и на спине был затянут мертвым узлом. Второй конец был намотан на левую руку Ремнева. Указательный палец капитана омертвел на спусковом крючке автомата, направленного в затылок непредсказуемого в своих поступках курьера.
   Так и шли: впереди ковылял Марат, который, несмотря на легкие ранения, не потерял способности самостоятельного передвижения; за ним, прихрамывая на поврежденную ногу, тяжело вышагивал Портос, державший азиата на пятиметровом поводке.
   Следом за ними Бача и Катальников тащили носилки с потерявшим сознание Ратниковым. Ксана двигалась рядом с Портосом, готовая оказать немедленную помощь капитану.
   Джакуева с ними не было. Он остался в Карсан-юрте.
   Вся группа выглядела уставшей вусмерть. Едва оказались рядом с бронетранспортером, милиционеры обессиленно повалились на усеянную камнями дорогу, не ощущая ни боли, ни голода. Непреодолимое желание - спать! - довлело над сознанием и тяжелым молотом стучало в голове каждого из них, одерживая верх над всеми условными и безусловными человеческими инстинктами...
  
   24 мая
   Из сообщения РИА "Новости".
  
   "Вчера, 23 мая на российско-грузинской границе произошло столкновение между федеральными войсками и бандой, пытавшейся проникнуть из Грузии на территорию Чечни. Как сообщили из штаба войсковой группировки на Северном Кавказе, российским военным в результате оперативных мероприятий стало известно о количественном составе, месте и дате предполагаемого перехода банды через границу.
   В завязавшейся перестрелке четверо боевиков были убиты, трое захвачены живыми. Еще троим удалось укрыться в горах. Ведется их розыск силами пограничников и военных.
   В ходе допросов взятых в плен боевиков установлено, что в банде находились террористы-смертники, прошедшие специальную подготовку в одном из лагерей на территории Пакистана, направлявшиеся в Россию для проведения крупномасштабных террористических актов".
  
   15 июня
   Энск. Следственный изолятор.
  
   Ближе к обеду звонко лязгнул нехитрый, но надежный, тюремный замок. Тяжелая дверь, сколоченная из лиственничных плах, обшитых железом, с завыванием отошла в сторону и впустила в камеру нового постояльца.
   На пороге стоял средний мужчина. В смысле, среднего роста и средних лет. Даже упитанность новичка отдаленно смахивала на среднюю категорию. Помятый дорогой пиджак никак не меньше пятьдесят шестого размера свидетельствовал о недавнем объеме живота хозяина. Но сейчас под костюмом скрывалось нечто бесформенное, отдаленно напоминающее полуспущенный воздушный шарик.
   Несколько дней, проведенные Февралевым в камере изолятора временного содержания до предъявления официального объвинения не прошли бесследно для теперь уже бывшего прокурорского работника.
   Исхудал Федор Владимирович без привычных фруктово-рыбно-мясных деликатесов, ох как исхудал, вдыхая амбре, исходящее от параши. Родная матушка при встрече не признает. А ежели и признает в арестанте родного сына, не на шутку испугается, сразу предположив самое страшное - неизлечимую болезнь.
   Как ни печально, но хворь с Февралевым, действительно приключилась страшная и заразная, от которой ученые с мировыми именами тщетно бьются в поисках противоядия. От жадности, бесстыдства и продажности. Ибо моральные недуги, в самом деле, практически неизлечимы. Болезнь можно временно приостановить, локализовать страхом неотвратимого возмездия, однако, полностью и навсегда изгнать из души распоясавшегося беса хамства и стяжательства, увы, в большинстве случаев невозможно. Признав единожды власть ЗЛА и ЗЛАТА, слуги дьявола станут верно служить ей до скончания дней своих.
   Федор Владимирович нерешительно стоял на пороге, вглядываясь в сизый от табачного перегара камерный полумрак. Последний оборот рогатистого ключа поставил окончательную точку на его безбедной и сытой жизни. Не помогли крупнозвездному чиновнику некогда безотказно срабатывающие "подвязки" во властных и силовых структурах. Стоило ему оказаться за решеткой, как все от него открестились, как от чумового. Оказывается, не все в нашем мире продается и покупается. Далеко не все и вся... Есть вещи, которые купить невозможно. Например, свобода стоит неизмеримо больше всех его сраных и химерных алмазов, которые с его помощью превращались в бриллианты и уплывали за "бугор", чтобы материлизовавшись в валюту, возвратиться в Чечню оружием либо наемниками. А впрочем, СВОБОДА ЦЕНЫ НЕ ИМЕЕТ.
   Удушающий смрад тяжелым туманным пологом стлался по помещению. Казалось, его можно ощутимо осязать. Стоит протянуть руку - и дотронешься до упругого вонючего шлейфа.
   В камере, расчитанной на дюжину человек, скучилось не менее тридцати арестантов. Сквозь дымные клубы прорывались всплески хохота, но это обстоятельство не мешало некоторым преспокойно дрыхнуть на верхних шконках.
   - Здравствуйте.
   Негромкий голос Февралева растаял в набежавшей волне лошадиного ржанья, однако, его услышали.
   Хохот разом прекратился и воцарилась относительная тишина. Взгляды сокамерников обратились к полуобнаженному детине, густо расписанному синевой татуировок. Вместе с тремя такими же узорчато-синими обалдуями он лениво перебрасывался картами, играя на интерес.
   Верзила небрежно швырнул на суконное одеяло самиздатовские карты, смастыренные камерным умельцем, и вперился немигающим взглядом в вошедшего.
   - Эт-то что за явление Христа народу? - Недобро прищурив глаза, спросил он, нашаривая босыми ногами тряпичные тапки. - Что за Чиполина такая?
   Издевательский смех крутым девятым валом прокатился по двухярусным шконкам. Видно, всем сразу стебанула по глазам необычно-овощная форма головы Федора Владимировича с неопрятными, полторы недели не видавшими расчески, клочьями волос.
   - Как изволишь тебя погонять, родной? - Выждав, когда схлынет волна смеха, с притворно-сладким оттенком спросил амбал.
   - Простите, не понял? - Промямлил Февралев.
   - Может, слегка ему врезать для сообразительности, Курок ? - услужливо предложил худосочный парень с острым носом и маленькими, беспокойно бегающими глазками.
   - Не дергайся, Шкандыба, не суетись. - Осадил добровольца камерный авторитет. - Для начала с ним поговорим за жизнь...пока...
  
   После завтрака, состоящего из неудобоваримой, мерзкой на вид пшенки и теплого, отчего-то пахнущего березовым листом чая, Курка выдернул опер из спецчасти СИЗО капитан Новожилов, полчаса с ним беседовал.
   После общения с капитаном зек возвратился в камеру удрученным. Он молча прошел к своей койке, разгладил морщины на сером тюремном одеяле, и завалился спать.
   - Слыщь, Курок, а чего тебя мусорок дергал?- Сунулся было к нему с вопросом вор-домушник со смешной кличкой Шкандыба, но Курок, не отвечая на вопрос, сделал злобную отмашку рукой.
   Приставучий Шкандыба не унимался.
   - Ты уж поделись с нами, о чем трещал с легавым ?
   Курок подарил ему достаточно красноречивый взгляд, после которого у любого мало-мальски здравомыслящего зека желание пообщаться с рецидивистом Кириллом Курковым пропадало напрочь. Минут десять Курков лежал молча, затем выдал загадочную и непонятную фразу, видимо, услышанную сегодня от опера.
   - Да, им выгодней, чтоб стенка на стенку, да чтоб кровушка лилась и лилась...
   - Кому выгодней? Чья кровушка? - Всполошился Шкандыба. - Ты, часом, не того?
   Он выразительно крутанул пальцем у виска.
   - Вижу, заговариваться стал. Может, чайник потек ? Тогда тебе в больничку надо.
   Не вставая со шконки, Курок взмахнул рукой и отвесил полноценную оплеуху слишком разговорчивому сокамернику, а затем длинно и матерно выругался.
  
  
   - Значит, не понял? - Спросил Курок у продолжавшего переминаться с ноги на ногу Февралева. - Зайдем с другого конца. Погоняло имеешь?
   - Кличку, что-ли?
   - Ее самую. - Поморщился Курок
   - Пока Бог не наградил собачьим прозвищем. - Гонористо передернул плечами Федор Владимирович.
   - Кликуха - это тебе не собачье прозвище, а что-то навроде личного паспорта. - Встрял в разговор Шкандыба. - В строчку базар, братва?
   По камере прокатился гул одобрения.
   - До тебя, дядя, еще не дошло, где находишься? - зверовато заворочал зрачками Курков. - Не имеешь - наградим. По какой статье хиляешь к хозяину?
   Февралеву не катило в масть раскрываться перед зеками. Порядки, царившие в местах заключения, ему были известны. Их три десятка обормотов, и кто знает, найдется среди них сдвинутый по фазе, да придушит ночью. Людей, делающих свой бизнес на войне и крови, нигде не жалуют.
   - Я, так сказать, за экономическое преступление. - Выдавил из себя с натугой Февралев.
   - За взятку, значит, загремел в кутузку? Это хорошо.
   Богатенький, стало быть, арестант к нам пожаловал. Шкандыба?!
   - Тута я! - эхом отозвался пронырливый домушник.
   - Посмотри, чем нас этот экономист-онанист сегодня угощать будет?
   - Момент, Курок!
   Не успел Федор Владимирович глазом моргнуть, как его объемистая сумка оказалась в цепких руках вора.
   Шкандыба подошел к шконке Курка и вывалил содержимое баула на одеяло. Три круга копченой колбасы. Увесистый ошметок окорока. Печенье. Сигареты...
   - Вечером на общак пустишь, Шкандыба. - Распорядился Курков. - Ясен хрен. - хмыкнул домушник.
   - Не надо бы так... нахально. - Подавленно произнес Федор Владимирович. - Я и сам хотел вам предложить. Наслышан, как тут кормят.
   - Твое мнение-хотение никому не интересно. Здесь твоего ничего нет, и никогда не будет. Понял, ты, старший советник юстиции?
   Внутри у Февралева что-то оборвалось. Откуда им стало известно о его прокурорском прошлом? Прогнать лажу о взятке не удалось, а потому возникшая недвусмысленная ситуация миром разрешиться не может.
   Федор Владимирович проворно крутанулся и замолотил кулаками по тяжелой двери. Вскоре жестяная заслонка на дверном глазке отъехала в сторону. Щелкнул засов, запирающий "кормушку" и ленивый голос дежурного прапорщика спросил:
   - Чего бузишь? Хулиганы зрения лишают?
   - Я требую перевести меня в другую камеру! Вы обязаны это сделать!
   - Тебе старлей сказал - завтра. Сегодня ночью отправим этап, вот завтра и переведем. Посиди здесь, покуда подходящая камера не освободится.
   - Найти камеру - ваши проблемы. Почему я должен страдать из-за нерасторопности администрации изолятора? Почему вы заперли меня в одной конуре со всякой...
   В припадке испуга Федора Владимировича непроизвольно занесло явно не в ту сторону, но он вовремя спохватился, и оставил предложение незавершенным.
   Спокойного, как удав, прапорщика вывести из себя оказалось непросто. За двадцатилетнюю службу в СИЗО ему довелось видеть всяких арестантов, и потакать каждодневным прихотям заключенных он не собирался. Себе дороже станет.
   - В последнее время много сюда попадает вашего брата, потому и нехватка камер случается. - пробурчал прапорщик, недовольный наездом Февралева. - Могу перевести в другую хату, только там еще хуже - по полсотни братков парятся. Тебя что, успели отметелить ?
   - Нет. Рожи соседей больно жутковатые.
   - Везде такие. - Отрезал надзиратель. - Извиняй, у нас тута не царский двор и не конкурс красоты.
   "Кормушка" захлопнулась, подводя черту под претензией бывшего зампрокурора.
   Федор Владимирович остался на бобах, словно сказочная старуха у разбитого корыта. Предстоящие сутки виделись ему в самых мрачных тонах, и дурное предсувствие получило подтверждение, едва затихли в коридоре гулкие шаги прапорщика.
   - В цивильной жизни как тебя звали, чучело? - вновь подал голос Курок.
   Помолчав, Февралев ответил :
   - Федор Владимирович...Февралев.
   - С кем, говоришь, заперли тебя, Федор, в одной конуре? - в нступившей тишине спросил Курок и недобро замолчал в ожидании ответа.
   В душном смраде камерного вакуума медленно текли секунды.
   Курков усмехнулся, глядя в помертвевшее от страха лицо Февралева. Своим жалким видом он напоминал дворнягу, оказавшуюся в окружении тигров.
   - Разве мы не люди? В падлу с нами хлебать тюремную бурду? - Повысил голос рецидивист. - Знаешь, что я тебе скажу, сволочь? Тюремная почта по оперативности не уступит правительственной. Тебя еще только планировали выпихнуть на "кичу", а здесь уже знали о твоих подвигах. А ты вздумал порожняк толкать, фуфлить... Курок прикурил сигарету, взятую из пачки Февралева, спичку бросил в пластмассовый черепок, заменяющий пепельницу, и выдохнул клуб дыма в далекий от эталона прозрачности камерный воздух.
   - Шкандыба?! За какие грехи тебя законопатили?
   - Будто сам не знаешь, Курок, домушник я...
   - А тебя, Шнобарь ?
   - Моя епархия - мошенничество.
   Карманники. Медвежатники. Гоп-стопники. Насильники. Шулера. Вымогатели. . .
   У Февралева крыша сдвинулась набекрень от обилия воровских специальностей.
   - По "мокрому" кто проходит? Душегубы есть в камере?
   Из угла откликнулся тщедушный сдой мужичонка.
   - На моей совести загубленная душа, Курок.
   - Кого замочил, Сивый ?
   - Да бабу свою пристукнул утюгом. Подловил с хахалем в своей кровати и шандарахнул по башке первым попавшим под руку тяжелым предметом. А полюбовничка не успел приласкать, он в окно сиганул ласточкой с четвертого этажа.
   - Сечешь, ментяра, из трех десятков зеков, находящихся в этой камере, у одного Сивого руки запачканы кровью человеческой. Однако, назвать его злодеем я не могу, потому как совершенное им убийство жены-стервы можно попытаться как-то объяснить. По дороге домой он и не мыслил лишать жизни блядовитую бабу, а хряпнул ее по балде, можно сказать, в состоянии аффекта. Так, Сивый?
   - Верно говоришь, Курок, так оно и было. Сам не помню, как все случилось. - С готовностью подтвердил бытовой убивец.
   - Выходит, кореша, мы для государства мнее опасны и вредны, чем этот чмошник. - Курок показал пальцем на молчавшего Февралева, не понимающего, к чему клонит прожженный зечара, на котором и пробу от судимостей негде поставить.
   - Непонятки впариваешь, Курок. - Вякнул откуда-то сверху Шкандыба. - Объясняй братве без заморочек.
   - Может, сам расскажешь, гнида, за какие подвиги тебя, полковника от юстиции, законопатили в тюрягу? - Предложил Курок. - Расскажи, а мы послушаем, как ты с чеченцами перегонял брюлики за "бугор", где впоследствии на вырученные "бабки" покупали стволы для боевиков, из которых они свинцом поливали наших солдат?
   В камере повисла гнетущая тишина.
   Федор Владимирович затравленно озирался по сторонам, но не встретил ни одного сочувствующего взгляда. Происходящее казалось ему диким, кошмарным сном. Вонючая камера стала для него лобным местом, а нынешнее число - 15 июня - явилось для Февралева датой страшного Судного Дня.
   Его окружали три десятка бесприсстрастных судей и бездушных палачей, среди которых не нашлось места даже для одного завалящего адвоката, способного защитить от звероподобных вершителей его Судьбы.
   Внезапно с угловой шконки будто вихрем подбросило вверх душегуба Сивого, и табачный смог пронзил вопль, от которого по телу поползли мурашки.
   - Убью, мразь !
   Худой, чахоточного вида мужичонка, в котором и весу было не более трех пудов вместе с башмаками, коршуном перелетел через камерное пространство и, дико завывая, вкогтился слабыми пальцами в жирную и податливую шею тяжеловесного Февралева.
   Подскочивший Курок легко, словно котенка, отодрал Сивого от перепуганного вусмерть Февралева и отшвырнул в сторону, где его, как эстафетную палочку, приняли всполошенные Шкандыба и Шнобарь. Сивого усадили на койку, предварительно опрокинув на голову кружку воды. Чтобы малость охолонул.
   - Все равно я кончу эту тварь !- клацая зубами, свистяще шептал обезумевший Сивый. - Ведь у меня сынок, Ромка... погиб в Аргуне.... сгорел в танке... хоронить нечего было... Таких гадов нужно давить, как...как...
   Костлявые плечи Сивого затряслись от беззвучных рыданий.
   - Въехал в ситуацию, Шкандыба? Или продолжить наглядный урок для особо тупорылых? - По лицу Курка скользнула едкая усмешка.
   Арестанты загудели расстревоженным пчелиным ульем.
   - Чего порожняк гонять? Сука он...Суке - сучья жизнь... парашная...
   - Ну, что теперь скажешь? - Обратился Курок к забившемуся в угол Февралеву. - Молчишь? Язык в жопу засунул? Нечем тебе оправдаться. Ты во сто крат гадливее и хуже Сивого, замочившего свою бабу, но оставшегося все-таки человеком. А у тебя под видимой человеческой личиной живет мерзкая душа вампира, кровососа. Пускай не напрямую, но косвенно ты причастен к многочисленным убийствам, совершаемым, в отличие от Сивого, в здравом уме и с прямым умыслом.
   Курок поднялся с койки, с наслаждением, до хруста в костях, потянулся. Затем подошел к Февралеву и ласково, почти по родственному, потрепал его по небритой, обвисшей щеке.
   - Ладно, дыши пока свободно, презерватив штопаный. Но недолго. Не думаю, чтобы твоя жизнь на ментовской зоне была безоблачной и беспроблемной. Даже несмотря на то, что там сроки тянут опера, следаки да прокуроры , - зона останется зоной. Со своими зоновскими законами, живущая по своим законам чести. Ну, до скорого... ФЕДОРА ВЛАДИМИРОВНА !
  
   ЭПИЛОГ
  
   Несколько лет назад какая-то умная голова из тыловой службы додумалась разбить крохотный сквер во внутреннем дворе Управления. Время пролетело незаметно, и теперь подросшие белоствольные красавицы-березки переплелись ветвями над расставленными по периметру пятью скамейками, окрашенными в приятный салатный цвет. В центре круга радовала глаз яркими, веселыми уветами овальная клумба. В зеленом оазисе всегда уют и спокойствие.
   Сейчас в сквере находились два человека. Сотрудники Управления, разглядев сквозь листву золотые генеральские погоны, стремительно ретировались в служебные кабинеты, сознавая неуместность и наказуемость праздного отдыха в рабочее время.
   Раскатов сам предложил Ратникову побеседовать на свежем воздухе. Никакие навороченные кабинетные кондиционеры не смогут заменить бодрящий воздух, настоянный на запахе березовой листвы, и того амбре, исходящего от живых цветов.
   Больше говорил Раскатов. Сергей слушал. Лишь изредка он разбавлял вопросом генеральский монолог.
   - После шифрограммы из Ханкалы, направленной нам федералами, поступил звонок из Москвы. Министр передавал тебе личную благодарность и желал скорейшего выздоровления. Все-таки, наиболее результативная часть работы по "Алмазу" проделана тобой.
   - Один в поле не воин, товарищ генерал. Ребята у меня были надежные и крепкие, как чеченские горы.
   - Согласен. Кстати, по инициативе полковника Сосновского, вся группа, принимавшая участие ы выручке вертолетчиков в Карсан-юрте и сумевшая взять курьера с алмазами, представлена к правительственным наградам. Тебя и Балабаса - к орденам.
   - Как он?
   - Будет жить. Дальнейшая служба пока под вопросом, но жить - будет.
   Генерал помолчал и добавил :
   - Как правило, такие ранения несовместимы с жизнью, но ему повезло. Хирург попался толковый, четыре часа не отходил от операционного стола. Балабасу подарил вторую жизнь, а себе заработал "За отвагу". Оперировал в бронежилете и каске. Случай достаточно редкий в медицинской практике.
   Ратникова выписали из госпиталя по его настоятельной просьбе. В провонявшей лекарствами палате ему надлежало проваляться еще с недельку-другую. Но дело двигалось к бесповоротной поправке, и Сергей не получил отказа в возможности долечиться в домашних стенах. Супруга-врач, значит, присмотр за выздоравливающим майором будет профессиональный.
   Вместе с относительной свободой к Сергею возвратилось и доброе настроение, заставившее поверить в окончание очередной опасной командировки. Только темные круги под глазами да заострившийся нос на бледном, пергаментном лице напоминали о недавнем серьезном ранении.
   - После того, как тебя отправили в госпиталь, "Гранит" демонтировали по распоряжению министерства. Собственно говоря, блок-пост свою задачу выполнил и надобность в нем миновала.
   - Да, мне Ксана рассказывала. - Подтвердил майор. - Товарищ генерал, разрешите вопрос, относящийся непосредственно к операции "Алмаз"?
   Генерал засмеялся. Сняв с головы журажку с высокой тульей, он положил ее рядом с собой на скамейку, и носовым платком вытер мокрый лоб. Несмотря на шелестевшую над головой листву, полуденная июльская жара безраздельно властвовала над городом.
   - Не утруждай себя вопросом, майор. Мне и без того понятно, что тебя беспокоит. Расскажу, что знаю сам. Марата Абулгазинова, так звали курьера, вместе с "камешками" на следующий день отправили самолетом в Москву, где им вплотную занялись волкодавы из ФСБ.
   Добросовестно потрясли его, и из него столько высыпалось информации, что следователи едва успевали протоколировать. Одновременно эксперты провели спектральный анализ алмазов, и заключение экспертизы вывело ФСБэшников на начало цепочки - определили горно-обогатительный комбинат, откуда камни уплывали за границу.
   В результате многоходовой оперативной комбинации здесь, в Энске, взяли воздушного перевозчика алмазов. Удалось задержать в момент передачи камней, которые были спрятаны в подошву обуви.
   Подробностей даже мне, генералу, знать не положено, а фирма добровольно своих секретов не выдает. Сам понимаешь, что ФСБ - достаточно серьезная контора и дорожит собственной репутацией и своими сотрудниками.
   В этот же день накрыли квартиру, оборудованную для огранки алмазов, и после нескольких допросов оперативники вышли на "крышу" нелегального ювелирного цеха. Знаешь, кто занимался крышеванием ?
   - Уж наверняка, не какой-нибудь конопатый младший лейтенант милиции, - предположил майор.
   - Естественно. К "алмазному" делу оказался подвязанным заместитель городского прокурора Февралев. Знал его?
   - Федор Владимирович?
   - Он самый. Старший советник юстиции Февралев Федор Владимирович. Ныне покойный.
   - Неужели хватило мужества застрелиться? - усомнился Ратников, зная, что "оборотни" в погонах цепляются за жизнь, как утопающий за соломинку.
   - Не совсем так, но близко к истине. Он повесился в камере. Возможно, не без чьей-то помощи... Да всплыли кое-какие факты, не имеющие отношения к "алмазному" делу, но, тем не менее, касающиеся прошлой жизни Февралева... Накануне начальник следственного изолятора получил пакет, в котором находилась фотография молодого Февралева, снятого в момент убийства однокурсницы Щегловой. Он ее изнасиловал и выбросил с балкона шестого этажа. К фотографии прилагалось подробное описание совершенного им преступления. Проверили, и действительно оказалось, что факт смерти выпускницы юридического института Щегловой имел место быть. В то время происшествие прошло по разряду несчастных случаев, и никто не понес наказания. Смекаешь, майор, в какую сторону дует ветер?
   - Зная, какие порядки царят в наших тюрьмах и как там относятся к взломщикам "мохнатых" сейфов, можно предположить, что некий "доброжелатель" спешил таким образом списать в расход Февралева, возможно, опасаясь за собственную жизнь.
   - Не лишено логики. Более того, фотоснимок является прямой уликов, и послужил своего рода крючком, на который надежно посадили зампрокурора, и заставили работать на криминал. Возможно... возможно...
   На лицо Раскатова набежала тень задумчивости. Несколько секунд он сидел молча, а затем, будто спохватившись, хлопнул ладонью по скамейке.
   - Зачем мы вколачиваем в собственные головы чужую головную боль, а, майор? У нас и своих забот вона сколько - выше маковки! Пусть на эти вопросы отвечают другие, кому доверено довести "алмазное" дело до логического завершения. Верно?
   - Так точно!
   - Извини, Сергей Иванович, забыл спросить: с женой все в порядке? Дети не болеют?
   Сергей приподнял нависшую над головой генерала березовую ветку, и Раскатов увидел Ксану, прогуливающуюся в тени, отбрасываемой трехэтажным зданием Управления.
   Раскатов, глядя на Ратникова, укоризненно покачал головой.
   - Что же ты молчал? Нарываешься на наказание, майор. Ну-ка, быстренько пригласи жену составить нам компанию.
   Ксана подошла к мужчинам, оставляя каблучками легких туфель отметины на размягченном солнцем асфальте.
   - Здравия желаю, товарищ генерал!
   Приветствие прозвучало по-солдатски сухо и казенно.
   - Отставить! Сегодня я для супругов Ратниковых не генерал, а старый боевой товарищ!
   С этими словами Раскатов галантно и чуточку старомодно приложился губами к женской руке.
   - Спасибо тебе, Оксана. - Поблагодарил генерал женщину.
   - За что благодарите, Сергей Васильевич? - Искренне удивилась она.
   - А разве не за что? ЗА ВСЕ!

Оценка: 5.70*20  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2018