История эта произошла в замечательные времена, когда мы стали богаты. Никто не подбирал монеты на асфальте, равнодушно скользили по ним взглядом и шли дальше.
- Не нагибаться же, - пожимала плечами Ленка, - один маникюр тысячу раз поклониться. А так я на эти деньги и на маникюр, и на фитнес схожу.
Смысла мало, но в Ленкиных словах его никогда не было. Что-то глубинное, неуловимое, чем Ленка и прекрасна.
Она выходила из электрички. Я из метро. До офиса шли вместе. Убегали от дождя, растягивали дорогу, если светило солнце.
- Новый телефон! - похвастал я.
Лена повертела его и вернула.
- Последняя модель!
- Надолго последняя?
- Через месяц новый выйдет.
- Через месяц ты предпоследний.
Ну вот, а я деньги копил, выбирал, покупал с рассрочкой.
Под многоглазьем объективов Ленка заметалась. От вспышки закрылась рукой. Камера не фокусировалась, зацепила только лицо.
На экране смазанные контуры людей и домов, летящая Ленка, растрепавшиеся русые волосы, серые широко раскрытые глаза, рот закрыт ладонью словно в крике.
"Удалить!" - навис над кнопкой палец.
- Ой! Здорово! Скинь мне! - попросила она.
Я промолчал.
- Хороший телефон, - сказала Ленка чересчур твердо. Мы рассмеялись, стрелка на уличных часах двинулась, подтолкнув нас.
На бегу хватал флаеры. Новый салат за полцены! Овощной суп за отзыв! Пять пельменей за приведенного друга! Шестая котлета бесплатно!..
Успели! С последним прыжком минутной стрелки. У двери с магнитным замком глубоко вдохнуть и шагнуть в офис. Окунуться в радостные улыбки сослуживцев. В комнате канцелярские шкафы с одинаковыми папками-скоросшивателями - собрание сочинений отдела. Расставленные в беспорядке столы с мониторами.
В углу единственный компьютер с выходом в интернет. К нему всегда очередь.
- Надо уточнить термины! - долговязая сгорбленная Аникеева на виду раскладывает документы и кропотливо лазит по сайтам распродаж. Пока ее не сгонит толстая, быстрая и резкая Хаммелайнен. Ей надо сверить цены поставщиков. Но в углу экрана открывается страница сайта знакомств. Хаммелайнен одним глазом пробегает появляющиеся анкеты и начинает яростно лупить по клавиатуре.
- Мужики ленивы. Первые анкеты глянут, на остальные рукой махнут. Что за козел? - увеличивает картинку. - Коптева, глянь, тебе подойдет!..
Пока близорукая Коптева, щурясь, жадно смотрит на экран. Хаммелайнен переключается на Ленку.
- Леночка! - Не клади мои документы в папку на букву "Ф"! Я, конечно, привыкла, но я на букву "Х", потому что Хаммелайнен и не иначе.
Хаммелайнен командует всеми, кроме меня. Большие руки заняли полстола. Высветленные волосы коротко подстрижены. Чугунный взгляд. Ей не в офисе работать, а на тракторе в эпоху трудовых подвигов. Именно она носит квартальную ведомость на доклад руководству. Дамы в отделе занимаются документами, я офисной техникой. Если заправлены картриджи, не зависают компьютеры, не барахлит сеть, могу сортировать собранные по дороге на работу флаеры. На неделю и месяц планировать жизнь со скидкой. Или смотреть в окно.
За ним сносят дом. Железная рука-ковш ведет по стене зубцами как пальцами. За глубокими царапинами на штукатурке кирпичи. Зубцы в красной пыли словно в крови. Под железной рукой стена качнулась и рухнула. За осевшей пылью новое здание, высокое, стеклянное, будто поставленные друг на друга аквариумы. Торговый центр на первом этаже покрыт чешуей рекламы. Ювелирный магазин кричит, что вот-вот закроется и отдает все почти даром. Одёжный зазывает на новую коллекцию и с бешеной скидкой распродает старую. В меню ресторана появилась какая-то гагава. О чем вывесили плакат во всю стену.
Всегда любил смотреть в окно. В детстве глазел, как люди идут по улице, проезжают трамваи. И в школе, отвернувшись от доски. Если ласточки вьют гнезда - весна, скоро каникулы. На лекциях в институте садился с краю. Вполглаза смотрел, как профессор чертит на доске. Профессор стар и нищ, мел ломался в его пальцах, рукава на локтях блестели. Преподавал общественные науки, а чертил что-то из математики Лобачевского. Вещал глухим скрипучим голосом:
- В жизни надо двигаться прямо, но впереди препятствия, поворачиваем, обходим, а двигаться приходится все быстрее. Смотрите! - вскрикивал он, - вмешалась кривая богатства, линия пошла вверх, думаете, оседлав ее, можно препятствия перелететь - нет, они оказываются выше, а линия неизбежно приходит в точку падения...
Что он мог знать о жизни? Что хотел доказать? Чему научить? Безумный дед. В пиджаке с протершимися на локтях рукавами. Таких нищих давно нет. Мы ничего не писали в конспектах, рисовали в них, смотрели на часы, ждали конца пары. Посылали друг другу записки. Я изводил нашу приму Светочку Орлову. Света меня игнорировала, гуляла со старостой курса с несолидной фамилией Курицын.
Писал в анонимных записках: "Каждая Орлова мечтает стать Курицыной" или "шикарная двойная фамилия новобрачной Орлова-Курицына".
Она зло оглядывалась - я в этот момент старательно переносил в конспект линии безумного профессора - и безжалостно рвала их.
Звенел звонок. Профессор оборачивался, грустно смотрел на нас и стирал тряпкой, смахивал написанное.
Тогда я ждал перемены. Потрепаться с парнями, поболтать с девчонками, сбегать в библиотеку, а то и спихнуть зачет. Сегодня жду обеда.
Час дня! Все зашевелились. Полезли в холодильник. Загремели принесенными из дома банками, встали в очередь к СВЧ-печке.
Как назло, начался дождь. Когда вышел из офиса, под козырьком стояла Ленка, удравшая, как только минутная стрелка доползла до 12.
- Бум-шлеп! - падали капли на козырек.
- Все равно лучше здесь, чем там, - вздохнула Ленка.
- Ага! Пойдем куда-нибудь, перекусим.
- Не сегодня, - уныло сказала Ленка.
Перед зарплатой денег у Ленки не было. На обед прихваченный из дома бутерброд. Сухарики.
- Куда бы ты хотела?
Ленка молчала.
- После зарплаты куда бы пошла?
Пальцем показала вывеску "Гагава" на торговом центре через дорогу.
- Неделю на меня смотрит.
Я достал из кармана и перебрал пачку флаеров. Есть! Детский подарок к заказу. Помахал им как флагом.
- Пошли, а то еще твой замначупр выйдет.
Замначупра Ленка испугалась. Я поднял полу куртки, принял ее под крыло, мы под дождем перебежали дорогу.
В кафе нам дали тарелку лодочкой. Кусочки мяса, картошка соломкой - делятся без проблем. Салат - разберемся. Протянул флаер.
- Акция детям! - положила руку на цветную коробку злая кассирша, - где ребенок?
- Вот!
На выложенном разноцветной плиткой полу Ленка прыгала с квадрата на квадрат.
- Эта до старости будет скакать, - вздохнула кассирша и отдала подарок.
В картонной коробке оказались вишневый пирожок в бумаге с жирными пятнами и несуразный зверек. Желтая утиная голова, бело-черное тело пингвина и красные гусиные лапы.
- Неизвестное и несчастное животное, - погладил я его.
- Почему несчастное? - завертела Ленка игрушку. - Чур мой!
- Никто не знает, кто это.
- Это и есть Гагава, - засмеялась она.
Весь обед перекладывала Гагаву из руки в руку. Болтала. Выговаривалась за молчание в офисе. Говорила, что, хотя жизнь гораздо лучше, чем раньше, Гарри Поттеру бы у нас не понравилось, поскольку невозможно пройти в колонну на платформе вокзала.
- Ты уверена?
Ленка почесала лоб.
- Не могла в электричку сесть, решила попробовать.
- Почему не могла? Народу много?
- Подхожу к поезду, на нем названия ужасные. Э-ры-два-ры. Или Э-дэ-два-тэ.
- Где ты видела такие? - удивился я.
- На первом вагоне, где машинист. Э-ры-два-ры-семь-восемьдесят-четыре. Хожу-хожу, зажмурюсь и сяду. Глаза открою, когда поедем. Смотрю в окно. До моей станции 224 дерева. Было 225, но одно спилили. 224 дерева и три поворота.
- Путь всегда двойной, - пояснил я, - два измерения. Можешь поворачивать, крутиться на месте, все равно движешься вперед.
- Как это? - удивилась Ленка.
- Профессор лекции читал в институте. Повороты и кружение не отменяют движения вперед. Малый круг ежедневный. Встаешь, завтракаешь, едешь на работу. Средний - получаешь зарплату, тратишь ее, повторяется каждый месяц. Большой - от отпуска до отпуска. Но одновременно движение по жизни, а все круги внутри.
Ленка снова почесала лоб.
- Зря институт не закончила. Три курса мучилась, самое интересное, оказывается, потом проходили.
Разбираясь с линиями, сидели над ладьей-тарелкой. Разломали пополам пирожок.
Как обычно, к концу обеда дождь перестал. Появилось солнце. Ленка погрозила ему пальцем, снова перебежали дорогу. В офисе коллеги мыли грязные банки.
- Монитор мигает! - пожаловалась Хаммелайнен, - сделай что-нибудь. Леночка, документы на отправку надо сдавать в канцелярию до обеда.
Почему-то Хаммелайнен раздражалась, когда мы уходили или возвращались вместе.
Вторую половину дня изображал работу. С умным видом ковырял исправный монитор. Разложил бумажную схему. Снял заднюю панель. Шлейфы проводов переплетались между блоками. Будто линии на доске у профессора в институте. Я даже подумал, что здесь проще, определенный сигнал идет строго по своему проводу. Никаких двусмысленностей, как в жизни.
Вид у меня с отверткой и тестером самый рабочий, что замечательно, поскольку пришел заместитель начальника управления - замначупр. Забавный лысый толстяк с заповедным именем Варлам.
Между столами прошел боком. Небрежно кивая сотрудникам. Дошел до Ленкиного стола и замер. Взял документ и уставился в него. Уши заалели. По-детски шмыгнул носом.
Напряженная Ленка раскладывала бумаги по папкам.
- Елена! - выдавил замначупр.
- Да, Варлам Леонидович! - уныло ответила Ленка.
Тот помолчал и выдал привычное:
- Вы хорошо работаете, я вам премию выпишу.
Постоял, не зная, куда деть руки, глубоко вздохнул и ушел.
Женщины в комнате заговорили разом:
- Через день ходит... да уже каждый... и ушами краснеет... премия из общего фонда, опять меньше получим...
Грустная Ленка перебирала бумаги. Все на лице. Улыбка, когда вышло из-за туч солнце, маска, когда в офисе, чувство свободы и полета, убегая домой. Сейчас уныние, словно в детстве тебе сунули горькую микстуру, которую обязательно надо проглотить.
Выдвинула ящик стола, по одному клевала сухарики.
Замначупр пришел еще раз, когда Ленка ушла в канцелярию. Покрутился по кабинету, подтащил стул и уселся у ее стола.
Ленка заглянула в дверь и спряталась. Замначупр сидел до конца рабочего дня. Пока его не вызвали куда-то по сотовому. Только он вышел, Ленка заскочила, схватила сумку, куртку с вешалки и убежала.
Догнал ее уже на улице. Ленка слушала скрипача. Тот, закрыв глаза, играл Моцарта.
Бесконечной колонной люди шли мимо к метро и вокзалу.
Ленка полезла по карманам, заглянула в сумочку, нашла монету и бросила в раскрытый футляр скрипки.
Встав рядом, сунул руку в карман. И остановил себя. Получка только завтра.
Скрипач опустил смычок.
- Ты говорил про линию, - вспомнила Ленка по пути к вокзалу, - сяду в другую электричку, она сменится?
- Нет! Ты просто едешь на электричке. Важно не перемещение в пространстве, а то, что каждый день вынуждена ездить. Не изменится, если пересядешь на автобус. Отданный последний рубль все равно не вернется...
- Подождите! - догнал нас скрипач. - Вы перепутали, я сам плачу тем, кто слушает мою музыку. Закрыл глаза, и в футляр накидали.
Сунул Ленке горсть потемневших монет и убежал.
Я только пожал плечами. Рядом с Ленкой законы не работают.
Рубль выпал из руки. Покатился по асфальту. Мы проводили его взглядом. Улегся среди разбросанных монет.
Зимой их засыплет снегом. Весной оттают. Будем смотреть на них удивленно, пытаясь вспомнить, что это такое...
Я давно добрался, а Ленка все ехала, считала деревья. Ее дом при каком-то санатории. Редкая электричка сворачивала туда с основного пути. От платформы служебный автобус. Домой приезжала в девять вечера. Опоздав на электричку - в одиннадцать. Однажды не пришел автобус, и пришлось час идти по ночной дороге.
Каждый день мотаться туда-обратно по малому кругу, чтобы на среднем круге раз в месяц получить в кассе деньги.
В этот день с утра тетки как бегуны на низком старте.
- Закрыто! - сообщила Коптева, покрутившись у кассы.
- Уехали! - сходила к водителям на первый этаж Аникеева.
- Привезли! - доложила усевшаяся на подоконник Жижигина.
Хаммелайнен тяжелой поступью двинулась в кассу, за ней потянулись остальные. Словно последним в очереди зарплату не выдадут.
Возвращались энергичные, будто им не наполнили кошельки, а зарядили какие-то батарейки. Кочергина достала лист с расчетами и смартфон. Что-то положила в банк, что-то перевела со вклада на вклад. Купила какие-то облигации. Зиновьева заказала памперсы матери. Коптева сбегала в банкомат в холле, погасила долг, по телефону нервно поговорила со службой взыскания, сидела грустная с чашкой чая, обреченно повторяя:
- Пять минут и зарплаты нет. Премия меньше. Новый кредит брать.
Ленка вернулась из кассы озадаченной.
- Премию пол оклада дали, - шепнула мне, отпросилась и удрала пораньше.
На следующий день пришла в новой яркой кофточке с непонятными надписями.
Хаммелайнен, увидев в ней Ленку, раскричалась.
- Опять подшила мой документ в папку на "Ф"! Я на "Х"! Запомни! На "Х", не на "Ф"! Жижигина на "Ж", а не на "О". Аникеева первая по алфавиту, а не на "Г". Азбуку купи, если запомнить не можешь!
Орала, пока Ленка не ушла в канцелярию. Пыхтела, вертела в руках карандаш, сломала его с хрустом.
- Чего на нее набросилась? - равнодушно спросил я.
- Эта блаженная кофточку купила. Какую я хотела. По полной цене. Распродажа через месяц. Миллионерша. Не могла подождать. Её дохлый размер всегда остается. Пятьдесят четвертый сразу сметают.
- Купи сейчас, а то разберут до распродажи.
- За ползарплаты?! Я не сумасшедшая, как эта. Не разберут. Я ее в магазине за трубу спрятала...
Представил: Хаммелайнен раз за разом меряет кофточку, прячет ее за какую-то трубу, откладывает деньги, предвкушает, как появится в ней в офисе. И тут... Теперь, если купит, скажут: хорошая кофточка, как у Ленки.
Никогда не понимал этих женских страстей. Тем более мы тогда стали жить совсем хорошо. В магазинах, выставляя товары, сразу перечеркивали цену и писали новую в два-три раза меньше. Если что-то купил, тебя засыпали промокодами, подарками, скидками на новые покупки, дарили членство в вип-клубах и приглашали на закрытые распродажи. Наслаждаться жизнью мешала только работа. Последние полчаса высиживал с трудом.
- Лен! У тебя сколько скидочных карт? - спросил, стопками раскладывая свои.
- На электричку была, потом выкинула.
- Почему?
- В вагоне дали, говорили - скидки, сотая поездка бесплатно. Оформила и не понимаю, за обслуживание берут, за оповещения. Отказалась. Так и за закрытие деньги взяли. - Она задумалась. - Ты меня кормил три дня до получки. Возьму нам гагаву?
Я кивнул, но тут открылась дверь. Замначупр Варлам появился с широкой улыбкой, посмотрел на большие круглые часы, на которых до конца рабочего дня еще пятнадцать минут, и сладким голосом заявил:
- Елена! Вам уже можно! Подвезу до вокзала. Но сначала где-нибудь поужинаем.
Лена, не поднимая головы, собиралась.
- До утра! - шепнула, проходя мимо.
Жижигина сбросила туфли, вскарабкалась на подоконник, высунула голову в форточку, смотрела и комментировала:
Утром зря ждал у вокзала. Прошли пассажиры следующей электрички, Ленки все не было. Посмотрел на часы, схватил флаер и помчался на работу.
Когда зашел в офис, Ленка сидела за столом. Перед ней в банке из-под маринованных огурцов раскинулся роскошный букет.
- Замначупр! - выдавила Ленка. - Встретил на платформе, привез на машине.
Понятно, выход на автомобильную стоянку с другой стороны вокзала.
Дамы косились на цветы, тихо переговаривались:
- В открытую ухаживает... похоже, всерьез... повезло дурочке... - последнее, когда Ленка с бумагами ушла в канцелярию.
Роман развивался стремительно. Варлам встречал Ленку у электрички, вез на работу. Днем кормил в ресторане. Вечером снова вез куда-то. Все это выкладывал в соцсетях.
Коллеги внимательно наблюдали. Комментировали.
- Фото в обнимку! - доложила Коптева.
- Подарил кольцо! - показала снимок Жижигина.
- Сделал предложение! - подтвердила Кочергина.
- Летят на Мальдивы! - объявила Зиновьева.
Хаммелайнен увеличила снимок до предела, тщательно изучила.
- Помолвочное, огранка Кушон. - залезла в каталог и добавила севшим голосом, - бриллиант на карат. Полтора миллиона.
Вырванная из каталога страница с кольцом ходила по рукам.
На совместном фото Ленка смотрела в сторону. Кольцо как на лапе перелетной птицы. В вязи именника и пробы читалось: окольцована. Улетит - поймавшему сообщить за вознаграждение.
В обед я проходными дворами шел в заводской район. Среди серых домов из силикатного кирпича затерялась железнодорожная ветка. Дорога в никуда. Заросшие травой рельсы упирались в покосившийся забор со ржавой проволокой по верху. Чья-то оборвавшаяся линия. Словно в этом месте сломался мел в руке профессора.
Закрыв глаза, возвращался в давние времена, видел, как воздушная Светочка Орлова прыгает в шведский СААБ, смотревшийся космическим кораблем среди жигулей. Ее целует небожитель-иностранец. Увозит куда-то далеко, откуда не возвращаются. Яркость первого впечатления перекрывает остальные. Служебная тойота замначупра Варлама - бледная копия прошлого. Подтверждение того, что все в мире вторично.
Обеденного времени хватало дойти сюда, постоять и вернуться на работу.
Тоска коллег выражалась по-другому. Им не читал лекций тот профессор. Или его тему заменили чем-то общественно полезным. Переборкой картошки на овощебазе.
- Чего выпендривается? - недоумевала Зиновьева. - Зарплата меньше всех, а выпендривается! Всё на себя, дом тащить не надо. Сумка Валентино. Шлепки Экко. Теперь и кофточка Версаче. И ведь не на распродажах берет. Из новой коллекции!
- Не меньше уже зарплата! - цедила Кочергина, - у нее наши премии.
- Мы себя не на помойке нашли. Отдыхаю пять звезд, пусть в кредит. Раз в год, но как ей не снилось. - Гордо заявила Коптева, расхаживая в тапочках с названием отеля.
- Все поначалу в звездах и шоколаде, - горько усмехалась Хаммелайнен, - потом в дерьме и в канаве.
Кольцо Ленка на работе поворачивала камнем внутрь. Стоило ей выйти и сесть в тойоту замначупра, говорили разом:
- Это новое кольцо - полтора миллиона, с рук дороже миллиона не продать.
- Мне огранка кушон не нравится, - цедила Хаммелайнен.
- Слишком простецкая, - подтвердила Аникеева.
- На Мальдивы завтра летят, чтобы гостей не звать, свадьба за счет турфирмы, а там не сезон, - безапелляционно заявила Коптева, - сэкономил на Ленке, наша золушка не разбирается. В Абхазии было хорошо, местных не пускали, кредит дадут, снова поеду...
Ленка возвращалась из ресторана, все работали, поджав губы.
У меня даже не получилось попрощаться. Что-то подарить на свадьбу. Ленку увезли словно под конвоем. Ее линия на доске поднялась выше остальных. Взлетела.
С утра в офисе непривычно тихо. Ленкин стол пустой. Скоро на ее место возьмут какую-нибудь тетку, которая будет делиться рецептами и лаять своего мужика.
В обед в электробусе поехал по проспекту. Пытался найти что-то хорошее. Новенький синий электробус без болтающихся троллейбусных рогов над крышей. "Хорошо!" - твердо сказал себе и вздохнул.
Попробовал считать деревья, но в городе их не было. Считал плакаты. Их как раз повесили на проспекте. Одинаковые надписи. "Хорошо... хорошо... хорошо..." И лозунги: "лучше... еще лучше!..
- Жить - хорошо! Правильно-долго-радостно! - повторял, как мантру. Но, казалось, это чья-то жизнь хорошеет, а не моя. А мне на Госуслугах проверять пенсионные баллы...
В офисе встал у кофемашины. Ленкина кружка в красный горошек. Прихваченный по краю канцелярским зажимом пакет с горелым кофе. Почему-то дешевый кофе всегда с приставкой элит или супер в названии. На щербатой тарелке забытый засохший коржик.
Минут через пятнадцать к кофеварке сползутся тетки. Бесконечный кофе-брейк до вечера. Плюнуть на все, уволиться? В новом месте будет тоже самое.
В этот момент распахнулась дверь, в офис влетела Ленка. С огромным букетом. Волосы перекрашены в серый, в них фиолетовая прядь.
Все замерли. Утих ровный шум голосов.
Ленка сдвинула бумаги, распихала по ящикам мелочи из сумочки.
- Где замначупр? - осторожно спросила Хаммелайнен.
- Улетел.
- А ты?!
- Я в канцелярию! - Ленка взяла кипу документов и ушла. Деловая. С поджатыми губами. С фиолетовой прядью в волосах.
С трудом дотерпел до конца рабочего дня. Выбрал козырный флаер и потащил Ленку в кафе.
По акции в этот раз ведро жареной картошки за полцены. Счастливые люди шли с раздачи как от колодца. Я отправил Ленку за свободный стол, поглядывал на нее из очереди.
Могла бы сейчас на курорте, на шведском столе собирать из пазлов арбуз, прикидывать, пойти в ресторан мясной или рыбный. Забраковать принесенное вино и потребовать другое. Под аплодисменты везут свадебный торт. Лепестки роз на огромной кровати.
Рыбы неторопливо плавают под мостками, вода вскипает, когда в нее бросят кусок булки. В марине покачивается белоснежная яхта. Другой мир. Без скидок и распродаж.
Ленка терпеливо ждала. Напротив поднос с перепачканной кетчупом посудой.
Гордый водрузил на стол добычу. Ведро. Две вилки. Салфетка.
- Я не буду есть картошку из ведра, - нахмурилась Ленка.
Пришлось выпрашивать на стойке пластиковую тарелку.
За другими столами, не церемонясь, лезли в ведро двумя руками. Стулья противно скрипели ножками по полу.
Лена аккуратно ковыряла картошку вилкой. Кольца на пальце не было. Пакетик чая слабо окрасил кипяток в пластиковом стакане.
Я терпеливо ждал. Задавал вопросы глазами. Ленка наелась, вытерла салфеткой рот и объяснила:
- Объявили посадку. Захотела пить. Там бутылка воды стоит пятьсот. Он дал тысячу. Сказал: догоняй и ушел. А у меня слетела шлепка. Надо было окликнуть. Крикнуть Варлам. Подумала, что всю жизнь, каждый день придется много раз говорить Варлам-Варлам-Варлам. Горло перехватило. А он не оборачивался. Я надела шлепку, повернулась и ушла.
Поперек линии жизни слетевшая шлепка. Линия повернула назад. Или идет дальше?
- Ему каково? Встречают с шампанским, номер для новобрачных. Торт. Лепестки роз. И тебе, если все взвесить и подумать...
- Мне хуже, но лучше - не согласилась она, - зато ему так плохо, что потом совсем хорошо. Значит оба все правильно!
Смысла нет, но понятно. Другие пусть пожимают плечами, прочитав новость, что жена кого-то там на Рублевке или Новой Риге после нескольких лет блестящей жизни наглоталась таблеток или бросилась с третьего этажа частного дома.
Из кафе шли: Ленка с цветами, я с ведром недоеденной картошки.
- Зачем волосы перекрасила?
- Решила что-то в жизни изменить, раз свадьба отменилась - перекрасила волосы.
- Цветы откуда?
- Перекрасила, все равно грустно. Шла и купила. Они такие красивые.
- Что дальше?
Ленка не ответила. На проспекте новые высотки воткнулись в небо. Надо смотреть на них, а не на сорную забросанную мусором траву под ногами. В небоскребах дорогие квартиры. В них живут замначупры со своими золушками.
- В небоскребах по правилам не открываются окна, - невпопад заметил я.
- Да! - кивнула она.
- Не грусти! Варламу нужна жена Варвара. Варлам и Варвара. И фамилия Варшавер.
- И дочь чтобы тоже Варвара, - уточнила Ленка.
- Варвара Варламовна Варшавер.
- Логопед.
- К которому никто не мог записаться на прием...
Мы несли чушь и смеялись. Счастливые, что история с женитьбой закончилась.
Ленка соскочила с прямой линии к недоступным другим высотам. Тетки на работе говорили бы: у нас одна, самая непутевая, выскочила за "топа", теперь вся в шоколаде.
У вокзала машинально встал в очередь за флаером. Забирая листовку, оглянулся на Ленку с поникшими цветами. Девушка с букетом не должна ждать. Цветы сразу вянут. Почему-то тогда я понял, что мы никогда не будем вместе. Друзья и не больше.
У дверей в тоннель Ленка растерянно остановилась.
- Думала улечу, проездной не оформила. Почему в конце денег так много месяца?
Я засмеялся. Ни о чем она не думала, раз купила дорогущий букет.
Порыв ветра пригнал к ее ногам сторублевую купюру.
Ленка подхватила ее и повеселела. Глянула на часы и побежала на электричку. Сесть, зажмурившись, считать деревья всю дорогу.
Интересно, соскочив с прямой линии успеха, Ленка осталась на месте или перескочила на другую? Что об этом говорил профессор? Профессор! Все ерунда! Безумно прекрасная девчонка спрыгнула с твоей прямой линии. И все счастливы. Кроме Варлама.
Домой привез полведра картошки. Холодной сальной с черными обугленными краями. Выкинул в мусоропровод. На радость крысам. Зачем вез?
Тетки в отделе недовольны выбором замначупра. Но почему-то не обрадовались Ленкиному отказу.
- Дура, ты, Ленка! - прямо заявила Аникеева. - Нравится - не нравится! Думаешь, пры'нцы в очередь стоять будут? Не представляешь, с каким говном приходится жить.
- Леночка! Обещаю, у тебя все равно будет много денег, - ухмыльнулась Хаммелайнен и пошла к кассирше. Пошепталась. Подарила помаду. Та заказала в банке пятирублевые купюры. Оказывается, есть такие. Очередную зарплату Ленке выдала ими.
- Где твой пакет? - прибежала Ленка из кассы.
Аккуратно сложенный потертый на сгибах пакет всегда в моем кармане.
После работы помогал Ленке нести зарплату. Одну пачку она положила в сумочку.
- Использовать как салфетки? - предложил.
- Жесткие. Буду каждый день тратить пачку денег, - Ленка достала сколько влезло в руку и бросила нищему.
Тот благодарно поклонился, рассмотрел купюры, схватил их, вскочил и побежал за нами, чтобы вернуть, а мы от него. Запустил ими в нас, и они разлетелись как листья.
- Нельзя мусорить! - заорал мигрант с метлой. И смел купюры к урне.
Думаю, у Варлама был шанс, если бы он развернулся у трапа самолета. Но он улетел на Мальдивы и выкладывал оттуда фотки. Уверенный, что Ленке их покажут. Пляж, рядом сразу три красотки, яхта. Доказывал что-то ей или себе. Каждый вечер пьяный.
Замначупр вернулся опухшим, в отдел не заходил. Премии увеличились. Поскольку Ленку их лишили. Жених оказался мелочным и мстительным.
В конце месяца перед зарплатой Ленка заглянула в сумочку, посмотрела на часы - пять минут до конца рабочего дня - потом на меня и подмигнула.
Когда встретились на крыльце конторы, сказала:
- От Варлама остались кольцо и тысяча рублей. Кольцо вернула служебной почтой, а с тысячей пошли в ресторан.
- Что делать с тысячей в ресторане? - я нашарил в кармане флаер на скидку.
- Выкинь эти позорные тертые бумажки. Справки о бедности. Сегодня пир! - Вчера шла, меню на ножке. Все двести-триста. Классно поедим на тысячу. Пошли, а то мыло и крупа закончилось.
То есть Ленка сказала, что пролистала выставленное на подставке меню, и эту тысячу надо проесть, пока она ее не потратила на мыло и кашу. Свадебный обед без жениха.
Вообще-то ресторанов, чтобы тысяча на двоих не бывает. Это уже фастфуд. Если меню вынесли - предупреждают. Иди дальше, к нам не заходи. Насторожиться стоило уже на входе. Тишина, приглушенный свет. Скатерти на столах, металлические приборы, тканевые салфетки. В зале солидные люди. Потом увидел, как они, заглянув в меню, считают на калькуляторах. А один, оглянувшись, подлил в бокал из своей бутылки. Увидел и успокоился.
- Это, это и это! - ткнула Ленка пальцем в меню. Загибала пальцы, морщила лоб
