ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Макаров Андрей Викторович
Про Колю Субботина

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 9.50*12  Ваша оценка:

  
  Андрей Макаров
  Про Колю Субботина
  
  Интересная особенность: идешь с Колей Субботиным, идешь себе, идешь, а остановишься, сразу же, откуда не возьмись, охранник вырастает, мол, не положено здесь стоять. У рынка какого-нибудь притормозишь - непременно кто-нибудь подойдет и поинтересуется: 'Циклюете? В бригаду пойдете?'
  Коля парень петушистый, заводится с полоборота:
  - С чего бы это не положено?.. или: щас, отциклюем, только циклю из кармана достану...
  Почему так происходит, не знаю. К одному ко мне никто не цепляется. И Коля с виду мужик, как мужик. Костюм есть - с женой купили. Идут куда в выходной - он худой, в костюме, она - полная, в кофте с люрексом, нормальные люди. И все равно с ним вечно истории всякие происходят.
  
  Похождения миллионера
  
  Начальник Колю Субботина вызвал и приказал в головной офис ехать, зарплату на всех получить. На всех - это на пятьдесят человек, по пятнадцать - двадцать пять тысяч - миллион с хвостиком получается.
  - Машину дайте, - попросил Коля.
  - Держи! - протянул проездной начальник. - Езжай быстрее - народ деньги ждет.
  До конторы быстро добрался, а там, как всегда, тягомотина. Ведомости не подписаны, ордера у главбуха на столе зависли. Потом уже у кассы очередь раздатчиков со всех объектов и кассирша, которая, если к окошку нагнуться и посмотреть, у сейфа как королева восседает.
  В день зарплаты у нее бенефис, она платье красное надела, прическу сделала. С ведомостью надо шоколадку дать. Не дашь - прикопается к чему-нибудь и ведомость назад в бухгалтерию завернет. Еще на стойке у окошка заяц глиняный - копилка - ухмыляется, и кассирша, забивая очередную пачку в счетную машинку, глазом косит, бросил ты полученную в довесок мелочь в её зайца или подло в карман ссыпал. И если в карман - всю зарплату десятками выдаст. Тогда не с сумкой, а с рюкзаком приезжать надо.
  Коля законы знает: шоколадку отдал, зайца покормил и получил миллион нормально, стольниками, ровно сто пачек, все это в сумку запихал и к метро пошел.
  Подумать - дрянь-сумка, который год таскает, нейлон тертый, одна молния сломана, ремень разлохмачен, ручка с одной стороны на проволоке держится. А внутри миллион! Еще в боковом кармане колбаса - жена на обед положила.
  Идет Коля, миллион лелеет. В метро толчея, страшно: вдруг по-тихому сумку порежут, полезут за колбасой, а вытащат деньги. Он её на живот перетянул и руками придерживает.
  В вагон садился - ухитрился место в уголке занять, опередил очкарика одного. Зажался в углу - в безопасности себя почувствовал. И тут Коля первую ошибку допустил. В метро, если место занял, надо или спящим притвориться или лицо сделать тупым и злобным, иначе женщины сгонят.
  А Коля размяк, сидит и думает, что хорошо, если бы весь этот миллион его был. Вот так вот с драной сумочкой приезжать за ним раз в месяц. То-то славно бы было. Представил, лицо и помягчело. Тут и женщина нашлась 'стоячая'. Она давно уже к Коле присматривалась, и пакет свой ему на колени поставить пробовала, и толкнула пару раз коленом. Коля же в мечтах на Канарах на собственной яхте под парусом рассекает, и не вагон мотает на рельсах, а волна яхту качает нежно.
  - Сидит и лыбится! Марамой! - Женщина начала. - Нет, чтоб место матери троих детей уступить.
  А Коля же на Канарах, улыбается все шире, только что слюну не пустил.
  - Отойди, гражданка, - говорит ей тихо, - не ломай кайфа.
  Это он вторую ошибку сделал. Не так ответил. Ему бы буркнуть: 'Отвали, сам отец' или просто молчать тупо.
  А тут видят, что человек интеллигентный и давай над ним издеваться.
  - Глядите, - та же тетка вещает, - люди в тесноте мучаются, а он сел как барин, на всех смотрит и радуется.
  У Коли ответственность была за деньги, потому, чтобы не ввязываться, ответил вежливо:
  - Отойди, женщина, не до тебя. В другой раз поговорим. В другой раз я тебе все скажу.
  И дальше думает, что вот стать миллионером, и сразу к тебе уважение, народ за спиной шепчется - миллионер едет! Папарацци. Фото в журналах. Место всегда уступят. Молнию расстегнул, в сумку залез и деньги гладит. Пачки на месте, колбаса тоже, остренькая колбаска, с чесноком.
  Колбасой запахло, народ заволновался, сразу активисты прорезались.
  Гражданин в круглых очках от обиды, что самому место не досталось, вступил:
  - Вы чего тут воняете? Лучше бы место даме уступили. Сидит, в ридикюле своем копается и газует.
  Расстроился Коля. Вроде, как и миллион в кармане, а миллионером себя не чувствуешь. Люди не дают. Не понимают момента.
  - Слышь, Гарри Поттер, - это он уже окончательно на родную землю вернулся, - отвали. А то обижу.
  Тетка поддержку почувствовала и за ремень сумки ухватилась.
  - Слазь, уступи место. - И миллион к себе тянет.
  Народ с интересом смотрит. Кто-то уже объясняет, что встретила женщина в метро отца своих троих детей, а тот не то что алименты не отдает за все годы, а даже место не уступает.
  И ведь сама кричала, что стоять сил нет, а тащит - вот-вот сумку разорвет. Тогда точно цирк начнется. Руки у Коли заняты, ногами уперся, чтоб с места не стащили, сумка трещит, и тут он оскорбил женщину действием - плюнул в нее прилюдно.
  Тут началось... У нас народ ведь как. Если кто грязный и матерится - обойдут, ножом махает - разбегутся, а тихий интеллигентный человек плюнет в кого, так навалятся скопом и давай вязать, проявлять гражданскую сознательность.
  Коля и не сопротивляется, ему бы сумку уберечь, прижал к себе и в милицию пошел послушно.
  В пикет его прямо на станции втолкнули, покричали немного и рассосались. Женщина только осталась - пострадавшая (плевок на рукаве бережет для протокола), мужчина в очках - свидетель. И милиционеры: старший с лычками на погонах и рядовой. Лица у обоих - злодеев в сериалах играть.
  - Плюешься, значит? - так спрашивают, словно только его и ждали, - давай-ка все из карманов на стол и сумку открывай.
  И понятые уже здесь, синие какие-то, из тех, что в отделении чуть ли не прописаны.
  Понял Коля, что нельзя сумку открывать. Открой, увидят миллион, и все. Раскатают по рельсам. Останется, конечно, для семьи пуговица какая, пиджака кусок, стелька, но не больше. Что вы хотите? Даже их министр, когда выступает, прямо так и говорит, что милиционеры получают очень мало - предупреждает, значит.
  - Позвонить дайте, - начал Коля права качать, - право на телефонный звонок имею.
  - Ага, - милиционеры подтверждают, - одно у тебя право, чтоб от звонка до звонка!
  Коля карманы вывернул, сотовый отдал, проездной, а сумку к себе прижал и не отпускает.
  Тогда старший милиционер ему дубинкой по спине врезал, рядовой стал руку ломать, понятые в сумку вцепились.
  Вырвался из последних сил Коля и в клетку для задержанных забежал. Понятые в азарте следом ломанулись.
  - Стой! - крикнул Коля с отчаянием, - не лезь! Там бомба!
  После этих слов всех как ветром сдуло.
  Только старший милиционер, что с лычками на погонах, успел на клетке засов задвинуть и уже из-за двери предупредил:
  - Смотри, мужик, если пошутил, то лучше сам взорвись.
  - Бомба там, бомба! - Коля чуть не плачет, - дайте начальнику позвонить, только он разминировать может!
  Через полчаса к нему собаку запустили, та носом поводила, а потом к клетке подошла, на сумку уставилась и загавкала. Верно, колбасу учуяла.
  И тут уж настоящий цирк начался.
  По радио кричат: 'Вход на станцию закрыт!', 'Поезда следуют без остановки!', 'Граждане, срочно покиньте станцию!'. У двери психолог расположился с мегафоном, чтобы из-за угла с Колей переговоры вести.
  - Ты, - говорит психолог, - мужик не волнуйся! Расслабься, дыхание успокой. Сосчитай до десяти. Сейчас саперы приедут, робота спустят, тот подъедет и расстреляет тебя вместе с бомбой из водяной пушки на фиг! Со стен соскребать будем.
  И видеокамера всунулась, вроде как для телевидения его снимают.
  Коля приободрился, плечи расправил, все как в фильмах, осталось только потребовать самолет, свободу сообщникам и миллион. Тут вспомнил, что миллион у него уже есть и сразу заплакал.
  - Дайте позвонить, с товарищами попрощаться.
  - Сообщники, сообщники! - воодушевился кто-то за дверью.
  Ну чего там, дали ему позвонить, телефон на лопате протянули.
  Коля номер начальника набрал.
  - Субботин?! - заорал тот. - Ты где с деньгами шляешься?!
  - В милиции я, Иван Иванович, в метро. Они сумку с зарплатой отнять хотят.
  Еще этого робота саперного привезти не успели, как в отделение вся бригада на КАМАЗе примчалась. С ломами, лопатами, молотками отбойными, в сапогах и ватниках. Полный кузов набился. Начальник - Иван Иваныч - сам в кабине сидел. Через оцепление прорвались и вниз на станцию по эскалатору побежали.
  - Нельзя, - милиционеры кричат, - там террорист с бомбой.
  - Сейчас я его разминирую! - пробился в пикет начальник. Ну а следом уж остальные - интересно ведь.
  Начальник сумку у Коли взял, раскрыл и на стол пачки вывалил.
  Пока те сыпались, всех словно переклинило. Колбасы только не было. Съел её Коля от переживаний, пока товарищей ждал.
  - А где бомба? - милиционеры спрашивают.
  - Какая бомба? - человек миллион на зарплату получил и вез.
  - Вот он гад! - тетка увидела, что на рукаве и следа уже нет, сама себе еще раз плюнула и снова всем рукав показывать и кричать стала, - вот он гад, зарплату миллион получает, потом на метро раскатывает и на простых людей плюет.
  Гражданин в очках про свое:
  - Мне, - бубнит, - за разоблачение террориста деньги положены.
  Милиционеры мнутся, не хочется им Колю с миллионом выпускать.
  - Купюры на экспертизу отправим, не волнуйтесь, вернем через полгодика, - распоряжается уже какой-то полковник.
  Только не на тех напал. Работяги прямо здесь по ведомости стали деньги разбирать. Пятнадцать минут и нет миллиона.
  Один Коля без зарплаты остался. Вся на штраф ушла. Хорошо хоть договорились, что не было никакого террора, просто, он нетрезвый в оскорбляющем виде, матерился, ну и хулиганил по мелкому - вранье сплошное, как обычно в протоколах и пишут. И проездной пропал, не было, говорят милиционеры, никакого проездного. Вообще, не надо было органы бесплатного проезда лишать.
  Что до колиной получки, то народ ему потом сбросился, и деньги он все домой до копейки жене отвез. И миллионером быть больше не хочет, поскольку в нашем обществе к миллионерам пока никакого уважения и почета, а одни неприятности.
  
  Распродажа
  
  Коля сутки отработал. Сменился, домой приехал в полвосьмого и хотел поспать. А у жены шопинг в плане. В магазинах скидки пошли. Все витрины увешаны: "Sale! salе! sale!.." Нет, он поспал, конечно. С восьми до десяти, а потом его подняли и велели жену в торговый центр везти. Что на проспекте, что на кольцевой движение, будто все на шопинг двинули. Коля, где подрезал, где под мигающий проскочил, и минут за сорок они до торгового центра добрались. Жена в бутики рванула, а Коля после суток еле ходит. Она его за собой потащила, потом видит, что толку с него нет, и со списком за продуктами отправила. И вот, она по примерочным, а он со списком среди полок ходит, продукты набирает.
  Поднялся народ - в тележки все упаковками грузит, не протолкнуться. Сначала в автомобильный отдел поехал, коврик для машины взял. Давно хотел, да все жена не давала. Потом в телевизоры завернул, где на большом экране кино показывают. Дурацкое кино - то дерутся, то целуются. Тут первый раз супруга и подскочила. Коврик выкинула. Потом хвастает:
  - Смотри! - На ней пальто красное в белую клетку, на рукаве ярлыки болтаются. - Сразу видно Европа! Знаешь, сколько оно раньше стоило? Какая фирма? А где сделано?
  - В Китае сделано, - пожал плечами Коля.
  Жена вывернулась, куда-то подмышку заглянула - точно в Китае! И побежала его назад сдавать.
  Коля коврик подобрал и поехал за продуктами по списку. И оказалось, что в углу божоле пробовать наливают грамм по пятьдесят. Коля очередь отстоял, попробовал - так себе вино и закусить нечем. Едет дальше до колбасного ряда, а там салями угощают. Лежат на блюде маленькие кусочки, как пятачки, и зубочистки воткнуты. Пробуй, товарищ! И встал Коля на большой круг. Пятьдесят грамм божоле - сверху заплатка из салями. По пути продукты, что подвернутся, в корзину кидает. На седьмом витке жена подбежала, в руке рейтузы синие висят стопкой.
  - Ты чего, - говорит, - обалдел? Чего набрал? - И все продукты повыкидывала. Рассовала под полки, чтобы назад не везти, и коврик туда же. Потом давай перед ним рейтузами вертеть.
  - Вот, - говорит, - три уценки. Давай на всех возьму. Они унисекс. И маме подарим. Тебе какие больше нравятся?
  - С такими рейтузами никакого секса вообще не будет. Только если у мамы.
  Жена только рукой махнула, рейтузы в телегу вывалила и назад побежала, а Коля снова на круг стал. С рейтузами этими ездить позорно. И вина больше нет. Кончилось божоле. Срубили фишку злые люди, пока он с женой базарил. Только бутылки пустые стоят, и сухой завтрак пробовать дают - на вид как овечьи катышки, хоть и написано на коробке, что с пятью витаминами. Дальше поехал - и салями доели. Там теперь какая-то толстая тетка книги про похудение подписывает.
  Просто так ходить грустно. Колеса скрипят. Он свой коврик нашел, свернул потуже и на дно спрятал, а повыше, чтоб на виду, второй пристроил, потом стал продукты отбирать уже точно по списку. Колбаса. Яйца. Макароны. Соображает, чего еще взять. А тут видит, что к двум бутылкам водки по акции пакет сока дают. И так ему чего-то сока захотелось. И в списке есть - три пакета.
  В новой шляпке жена подходит и ярлык оторван - значит, купила и возвращать не будет, чтобы Коля ей не сказал. И сразу к корзине.
  - Ты, - говорит, - с ума сошел? Куда столько водки набрал. Восьмое марта, что ли?
  - Сама же сок написала.
  - Сок! А ты водки набрал!
  Коврик автомобильный под яйцами углядела и сразу разоралась.
  - Ты меня достал!..
  - Сама смотри - к соку водка полагается!..
  Вокруг народ собираться стал. Напротив курицу-гриль делают. Они этой курицы набрали, стоят, жуют и смотрят.
  Тут жена второй коврик раскопала.
  - А! - кричит, - издеваешься, - и коврик этот швырнула так, что он вверху где-то на трубах зацепился и повис. - Совсем нюх потерял, охламон!
  Коля и точно нюх потерял. Ну что вы хотите, не спать сутки?! А если пить после ночной работы, пусть и божоле, то или валишься сразу, или злым становишься. Разозлился Коля, рейтузы из-под макарон выхватил, поднатужился и разорвал три пары разом. По три брючины в каждой руке болтается.
  Тут охрана набежала.
  Один в рацию орет:
  - Первый, первый! У нас ситуация 'восемь'!
  Еще двое Колю держат. Он потрепыхался немного, потом видит - ребята здоровые и обмяк.
  - Так-таки сразу и 'восемь'? - ухмыляется.
  Хорошо жена трезвая. Новую шляпку поправила:
  - Оплачено, - говорит, - право имеем, - и чек показала.
  - Ну, раз оплачено, - охранник отвечает, - рвите на здоровье, только в другом месте, а то люди волнуются. Думают, что вы против выборов.
  Довели их до машины как под конвоем, Колю на заднее сиденье погрузили и не ушли, пока супруги не уехали.
  У жены-то права есть. Купили. И педали показали, где какие. Всю дорогу жена машину вела и одновременно на Колю орала, потому что боялась. Её, то подрежут, то притрут. Оббибикали всю. Но ничего, часа за два доехали.
  А Коля что? Его в машине в тепле совсем разморило, домой приехал, спать лег. Ну а уж когда выспался, пошел мириться.
  Вот до чего у нас народ поднялся. Раньше банально у пивного ларька от "ерша" доходили, а теперь все культурно, в торговом центре среди бутиков от божоле да под салями. Потому что тогда "совок" был, а теперь Европа, демократия и интеграция.
  Рейтузы только жалко. Дома сначала сшить хотели, да не получилось, не по шву Коля разодрал, и их в машине вместо коврика постелили и ярлыки оставили. Чтоб знали, что мы теперь об их бутиковые тряпки ноги вытираем.
  Жена, правда, до сих пор ворчит, Коля пашет, а она каталогов навыписывала, все прикидывает, когда следующая распродажа будет?!
  
  Субботин и дети
  
  Детей у Коли Субботина двое. Мальчик и девочка. Володька и Олька. Хотя какой мальчик?! Двадцать лет, в армии служит. Колледж закончил, специальность - металлообработка. Его с женой сначала на менеджмент хотели отправить, но там конкурс, а у сына в аттестате одна 'пятерка' - по физкультуре и вперемешку 'трояки' и 'четверки'. Не берут таких на менеджмент, только если на платное. А на металлообработку - пожалуйста.
  Махнул Коля рукой, ну менеджмент и менеджмент, что это такое неизвестно, а при металле всегда работа найдется. Да и дочке на учебу деньги нужны. Окончил Володька свою металлообработку, тут же повестка и теперь ждут, когда отслужит.
  Вот для дочки ничего не жалко. Только вот закавыка - с сыном сурово обходился, а он во всех делах первый помощник. А с Олькой сплошные уси-пуси, а та родителей ни в грош не ставит. На пять лет младше брата, так и здесь ему доставалось - и в садик водить, и из музыкальной школы забирать.
  Сын, когда в колледже своем на металлообработке учился, стипендию получал и на практике зарабатывал, а Олька все больше деньги таскала. Сначала на репетиторов, чтобы в языковой лицей поступить. Потом за саму учебу. Зато все серьезно. Три языка, компьютер и, помимо аттестата, специальность - референт.
  Теперь выросла, не то, что провожать - команду дала, чтобы родители к лицею ближе ста метров не приближались. У подруг папы, кто директор, кто бизнесмен, мамы - в бомонде каком-то поголовно, а у нее? Строитель, да повар.
  Нет, в классе всякие есть, только Оля все больше к детишкам богатых тянулась. Отсюда и запросы: телефон навороченный, компьютер, наряды. Чтоб не хуже чем у подруг.
  Мама на родительские собрания ходила, только расстраивалась от предложений других мамаш отправить детей на лето в международный лагерь, на выходные на экскурсию в другой город.
  Придет с собрания, расскажет, Коля только крякнет и начинают вдвоем прикидывать, где денег на все эти удовольствия наскрести. Мать всю учебу на контроле держит, когда учителей с днями рождения поздравлять, детишкам на праздники стол в классе накрывает, Ольке на обновки деньги выкраивает. А та вместо благодарности только губы кривит.
  Но в этот раз Колю Субботина в школу вызвали.
  - Что натворила-то? - буркнул отец, вертя записку от учительницы. - Дневник и тетрадки покажи.
  - Ничего не натворила, но Ирина Семеновна сказала, чтобы не мама, а ты пришел.
  Тетрадки дала. С усмешечкой. А что в них поймешь, когда все на иностранном?! Но оценки хорошие.
  Мать, как обычно, заволновалась:
  - Сколько ж за эти годы на репетиторов, занятия и на отдых этот - неужто все насмарку?!
  Делать нечего, на работу костюм захватил, вечером в бытовке переоделся и в лицей.
  Только не потребовался костюм. Ирина Семеновна - классная руководительница - его увидела, руками всплеснула, вспомнить попыталась, как зовут, да так и не вспомнила и прямо к директору повела. Директриса вопросительно на классную глянула, как, мол, зовут родителя, назвала просто 'дорогим', и уже втроем спустились они в школьный подвал.
  Дело оказалось нехитрым - старые трубы срезали, новые трубы привезли и свалили кучей, теперь надо развести их.
  Неделю по вечерам и в выходные Коля в этом подвале пропадал. В рабочем подъезжал, возился до темноты, но все сделал.
  Пару месяцев спустя, прислали ему приглашение на школьный праздник. Не записка через Ольку, а по почте, на этот раз с именем отчеством - узнали все-таки. Позвали на трибуну как почетного гостя.
  Олька услышала, аж расцвела, всех подруг обзвонила, и пока мать белую рубашку утром гладила, сама галстук подобрала. Хотя чего выбирать из двух, что по случаю на рынке купили?
  - Только, пап, на трибуне не улыбайся, - говорит.
  - Это почему? - не понял отец.
  - Да зубы у тебя железные, ни у кого таких нет.
  Субботин с обеда отпросился, снова в бытовке в костюм переоделся. В парикмахерскую зашел и прибыл на школьный двор при полном параде. Приглашение охраннику показал и его прямо на трибуну проводили. На ней помимо директора и глава управы, и депутат, и еще какой-то чиновник, что однажды к ним на стройку приезжал, и начальство перед ним навытяжку как суслики стояло. Ну и несколько родителей, как и он приглашенных.
  Коля Субботин их разговоры послушал. Нормальные разговоры: о машинах, рыбалке, да футболе. Между собой говорят, потом к микрофону подходят и уже оттуда вещают про учебу и знания. Гладко, как в телевизоре.
  Коля к краю трибуны протолкался, среди учащихся дочку высмотрел, помахал ей рукой, потом жену в толпе разглядел. Совсем старую, затолкали.
  К микрофону директриса подошла и стала родителям, что на трибуне, дипломы вручать.
  Одному за новый компьютерный класс, второму за импортную сантехнику, третьему за мебель. Колю Субботина вызывают. Он вперед прошел, и директриса объявляет торжественно, что отец Оли Субботиной из лицейского класса в их подвале трубы установил, и туалеты больше засоряться не будут!
  Кто хлопал, кто смеялся. Субботин покраснел, диплом взял и назад. Кто-то ему еще руку жал, говорил хорошее, пока следующего за дипломом не позвали. Тогда он тихонько с трибуны спустился, галстук стянул, в карман сунул и пошел жену искать.
  Тут и мероприятие кончилось. Детей распустили. Ольга с матерью стоит, выговаривает ей что-то. Отец подошел - она и вовсе губы в ниточку и бросила трагически:
  - Ты меня опозорил!
  И ушла.
  Дома Коля ей, может, и по заднице бы врезал, а тут народ. Постоял, помолчал.
  - Пойдем, - говорит, - мать домой. Кончился праздник.
  Та хотела, что-то едкое сказать, но потом посмотрела и не стала, только вздохнула и стольник сунула.
  - Иди уж, купи себе что-нибудь, мне еще в классе на стол накрывать.
  Пошел Коля домой, все о дочке думал, вспоминал, как хотел когда-то, чтоб второй парень родился, а потом ничего, привык, и косички заплетал и гулял с ней по выходным. Идет - у самого ладонь как лопата, а в ней ладошка теплая лежит, дочка рядом ножками толстыми топает. Куда он туда и она. Теперь еще год другой, закончит Олька свой лицей, тогда и вовсе родители для нее никто и звать никак. Замуж выскочит, съедет к мужу или вообще укатит в другой город или страну, с тремя-то языками?! Дети у нее родятся. Вот тогда никуда не денется, к ним придет, чтобы с внуками помогали. И будет внучка, конечно внучка, вот он с ней снова гулять будет...
  У него и настроение поднялось, и если до этого в магазин с досады шел, то тут вроде, как и с радости.
  Олька с ним еще три дня не разговаривала, а Коля нарочно диплом тот на стену повесил и все посматривал на дочку хитро, будто знал что-то, чего ей и знать-то по малолетству не положено.
  
  Субботин и судимость
  
  Вот об этом вспоминать Субботин не любит. Он бы и не вспомнил. Но неожиданно сын из армии в отпуск на неделю приехал. Мать перепугалась, не сбежал ли? Сейчас чего только об армии не говорят. Но у него и отпускное свидетельство с собой и в военном билете, что он сержант, написано.
  Первый вечер с родителями провел. Субботин старший за столом в воспоминания ударился, как сам служил, сын терпел-терпел, потом, когда Олька к подружкам удрала, а мать на кухню ушла, перебил:
  - Я, пап, наверное, в армии останусь. Меня в особое училище отправляют.
  В какое именно сын не сказал, темнил, будто в космос собрался. И анкету достал на пяти листах, заполнять вплоть до дедушек-бабушек, дядьев и теток. Отдельная графа про судимость: кто, где, когда и за что.
  Надо же. Сколько лет прошло, а всплыло.
  Тогда Коле Субботину премию за досрочный ввод объекта дали, и он родителям стиральную машину-автомат купил. Пусть порадуются, обоим под семьдесят, а мать все в тазике руками шурудит. Белая машина, красивая, с дверцей-иллюминатором. Теперь, такие у каждого, а тогда в диковинку. Мать ее и протрет, и скатеркой застелит, пользоваться поначалу не решалась. Заедет Коля навестить, а в ванной все что-то мокнет. Но ничего, освоили.
  Через одиннадцать месяцев машина сломалась. Хорошо, гарантия год. Родители решили сына не расстраивать, сами её на тележку погрузили, потихоньку по лестнице с пятого этажа спустили и за три остановки в мастерскую повезли. Там посмотрели - говорят таких деталей сейчас нет, через неделю привозите. Те назад с телегой, как бурлаки на Волге. Неделя прошла - позвонили, им: привозите, посмотрим. Они опять впряглись. И снова - деталей нет, ждите. А в третий раз приехали - гарантия кончилась, и теперь любой ремонт, только плати. И детали сразу нашлись.
  Тут и Коля к ним заехал. Отец, машину эту таская, спину потянул - лежит, кряхтит, мать капли сердечные капает, то себе, то отцу. Рассказали ему о своих бедах, он и психанул.
  Пока до мастерской добежал, почти успокоился, только и хотел спросить у их начальника, есть ли у тебя, сволочь, родители или нет? Зашел - у стойки народ с утюгами, да печками, и две девчонки-приемщицы. Лестница наверх, перед ней за столиком милиционер, вроде как закон блюдет.
  Коле дорогу преградил.
  - Куда?
  - К главному!
  - Зачем?
  Понял Субботин, скажешь, что с жалобой - пошлют, к девчонкам-приемщицам в очередь или в книжку какую обиды изливать.
  - Трубы ему поправить надо. Вызывали.
  Милиционер глянул - все верно, если с трубами что, такого и вызывают.
  Поднялся Коля, в коридорчике три двери, что получше выбрал и зашел без стука.
  Кабинете, все чин чинарем, на столе флажок российский, на стене портрет президента, а под ним мужик холеный рыбок в аквариуме кормит.
  - Чего тебе? - спрашивает.
  А Коля и не знает что говорить.
  - Для гарантийки, значит, деталей нет?
  - Нет, - разводит мужик руками и улыбается.
  - А за деньги ремонтировать - так есть?
  - За деньги - есть!
  Думал Субботин, что еще сказать, а что скажешь? И так все ясно.
  - Ну и сука ты, над стариками издеваться...
  - Вон! - Перестал улыбаться тот, к двери подошел, вниз крикнул: - Охрана!
  Тут и врезал ему Коля по наглой роже, потом, пока по кабинету гонял, стол зацепил и опрокинул. Аквариум как-то сам собой разбился.
  Милиционер прибежал, еще кто-то, руки выкручивать стали. Начальник бумагами нос зажал, только кровь сочится и гундосит:
  - Ты, - говорит, - люмпен, у меня по полной схеме получишь.
  Вот как безобразно все вышло. А ведь шел просто поговорить.
  Хорошо судья женщина душевная. Дала ему, именем Российской Федерации, всего полтора года условно. Наверно зачла, что двое детей малолетних и что самому Субботину при задержании руку сломали.
  Суд весь на полчаса, и уже следующего заводят.
  Все эти полтора года словно по струночке ходил. Ущерб еще до суда выплатили, с адвокатом рассчитались. Потом долги потихоньку раздали. Родители сокрушались: как же теперь?! Мать все вздыхала, что с судимостью пропал человек, встал на кривую дорожку и уж не свернуть. Только на стройке и дела никому нет: судимый ты или нет, никого ей не удивишь. Давно это было, Коля и забыл уже. Вернее старался не вспоминать, да вот всплыло.
  И пока сын по друзьям бегал, отпуск гулял, они с женой пошушукались, и решил Коля к прокурору сходить, про свою судимость выяснить. Взял на работе характеристику, в милиции справку, что приводов не было. Жена бутылку коньяка купила дорогого. Коля записался на прием, в назначенный день костюм достал тот самый, в котором в дочкином лицее на трибуну ходил.
  В прокуратуре в очереди все с портфелями. У него бутылка в три пакета замотана и со стороны - он в зеркало глянул - как граната. Во внутренний карман спрятал - еще хуже! Снова достал. На него уже косятся, а тут и очередь подошла.
  В кабинете прокурор - мундир синий, лицо худое желтое и сам тощий как лошадь загнанная.
  Начинает ему Субботин объяснять про судимость, про сына, справки достал, характеристику с работы.
  Прокурор одним глазом бумаги глянул, прикинул что-то.
  - Считай, - говорит, - нет у тебя судимости. Погашена. Срок давности вышел. Можешь в анкетах писать, что нет.
  Так легко все оказалось, что Коля не верит. Думал, соберут комиссию, изучать его станут, характеристику посмотрят, запрос куда-нибудь пошлют.
  Тогда из-под стола 'гранату' свою достает.
  - Раз так, вот вам! - И обертку срывает.
  Прокурор было испугался, а бутылку увидел, возмутился:
  - Ты, мужик, обалдел?! Иди отсюда! Нет судимости, так сейчас будет!
  Коля к двери попятился, а бутылка на столе, и не знает - выскочить ему или сначала коньяк схватить.
  - Я ведь что?! - объясняет, - От души. Может вы ее где-нибудь с прокурорами?!
  Тот уже успокоился.
  - Уйди, - тихо говорит, - и пузырь забери. У меня уже пять лет язва.
  Вышел Субботин из прокуратуры. Вроде как все нормально, а устал, словно день на стройке пахал. И бутылка в руках.
  Куда с ней теперь? На работу - мужики увидят - уговорят прикончить. Домой - жена отберет и спрячет. На автобус сел и поехал. По проспекту, потом новостройки кончаются, парк и старое кладбище в стороне.
  Вспомнил, что могилу родительскую не навещал давно, сошел на остановке и прямо через овраг к кладбищу вышел.
  Поплутал между деревьями, пока место нашел. А там трава выросла, мусор валяется. Сходил в сторожку, лопату выпросил, холмик подровнял, траву лишнюю убрал. Мусор сгреб и до оврага дотащил. Потом на скамеечку сел и коньяк распечатал.
  На фотографии на памятнике смотрит и словно отчитывается. Что сын вырос, в армии почти отслужил и вроде как на серьезную работу идет. Дочка три языка знает и в классе по учебе первая. Правда, характер у нее..., но так это в мать. Жена с годами вроде помягче стала и не лается, как раньше, а может просто устала. И судимости у него, оказывается, уже года три как нет.
  Хорошо живут. В отпуск летом в Турцию съездили. Машина - иномарка. Работы столько, что рук не хватает. Платили бы побольше.
  Рассказал все. Еще выпил, помянул, слезу смахнул, словно итог подвел.
  
  * * *
  
  Где все эти истории случились - Бог его знает, страна такая, что и из космоса не охватишь. Говорят, Белгород - сердце России, в Курске - соловьи, в Туле - пряники. Москва - столица. Да любой город подойдет. И вот в каком-то из них сидит на могилке, о чем-то думает мужик с ополовиненной бутылкой. Давно уж немолодой, но еще и не старый. Русский, вроде и не судимый, женат, дети есть. Все нормально. И все-таки чего-то жаль, словно в жизни что-то мимо прошло. Посидел еще Коля Субботин, повздыхал, потом недопитую бутылку сторожу занес, чтоб и он помянул, и отправился домой.

Оценка: 9.50*12  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2017